Утро

Если утро в доме Новаков когда-нибудь начнётся с гробовой тишины, значит наступил апокалипсис или в Землю наконец врезался метеорит. Иных вариантов у Кастиэля нет, потому что первое, что он слышит, открыв глаза, это брань между старшими братьями с первого этажа. Наверняка спорят о всякой ерунде, цепляясь к чужим словам. Кажется, Гейб что-то доказывает Люциферу, который, судя по ответным репликам, с ним явно не согласен. Что ж, обычный вторник в их большой семье. Кас всегда будет восхищаться терпением их старшего — Михаила, взвалившего на себя воспитание всех четверых. Добровольно лишив себя одиночества, карьеры (которую строить с таким количеством оболтусов не представлялось возможным) и отношений, Михаил посвящал себя братьям полностью, стараясь хоть как-то заменить младшим родителей. Вытерпеть ежедневные перебранки способен далеко не каждый, но его было уже не сломить. Добавьте плюсом к этому сложный характер Люцифера, эмоциональность и гиперактивность Габриэля, то и дело подвергавшего их кухню опасности своими кулинарными изысками, наивность Кастиэля, излишнюю доброту Самандриэля, который иногда вообще не понимал, как они могут быть родными братьями. Все это в совокупности больше походило на часовой механизм бомбы, чем на полноценную семью. Однако Михаил был тверд, не оставляя попыток свести ссоры братьев к минимуму. — Доброе утро. - Кастиэль медленно спускается со второго этажа на кухню, автоматом здороваясь с братьями, кажется, даже не обратившими на него внимания. Кухня цела, никто не дерется и не угрожает ножом, значит, все в порядке и можно просто упустить из виду их вечную перепалку и заняться долгожданным завтраком. За столом сидит только младший, повторяя что-то для сегодняшнего теста из исписанной мелким почерком тетради и доедающий свой завтрак. На нем толстовка Гейба, с торчащим из под неё воротом белой рубашки, — явно торопился, собираясь а школу. Концентрироваться при постоянном шуме это их маленькая суперспособность, которую они оттачивают годами. Самандриэль мог абстрагироваться даже от звуков драки в соседней комнате, но все равно каждый раз вздрагивал, услышав громкие крики Люци и Михаила. Сейчас же Люцифер и Габриэль просто ходят вокруг стола кругами, чем только нервируют, но не более. Чудом протиснувшись между ними, Кастиэль садится за стол. — Что значит ты не отличаешь канолли и канеле?! - громко возмущается Габриэль, при этом активно размахивая руками. Творческая душа не позволяла ему думать, что его братья столь невежествены в вопросах кондитерского искусства. И каждый раз он комично прижимал руку к сердцу, когда кто-то из них не чувствовал разницы во вкусах двух пирожных. — Разве я похож на кулинара?! - не отстает Люцифер, закатывая глаза. Главным его кулинарным шедевром, если так можно сказать, был растворимый кофе из пакетика, который он не щадя себя пил на ночных сменах, и лапша быстрого приготовления, когда желудок окончательно грозился свернуться узлом. — Доброе утро. - тихо обращается к севшему рядом старшему Самандриэль. Он пододвигает к нему порцию молока в цветастой тарелке и несколько припрятанных овсяных печенья. И заговорищески улыбается. — Стащил для тебя, пока они спорили. Люцифер бы их съел, не дождавшись твоего прихода. — Это верно. Спасибо, Сами. - ласково треплет чужие волосы и приступает к завтраку, даже не вслушиваясь разгорающийся спор. — И давно они так? — Не меньше пятнадцати минут. Скоро Габриэль должен заметить, что уже опаздывает и это прекратится. Часы показывают половину восьмого утра — Кастиэлю ко второй паре, поэтому он не спеша завтракает, раздумывая над тем, чтобы зайти после занятий в магазин и купить продукты, которые кончались с невероятной скоростью. Главное, не ходить туда с Гейбом и Люцифером, иначе один из них исчезнет среди полок со сладостями, а второй — в отделе алкоголя. К концу недели в холодильнике целыми остаются разве что остатки овощей, к которым Люцифер и Габриэль относились абсолютно равнодушно. Зато сладкое расходилось слишком быстро, так что младшим приходилось делать заначки в комнатах, чтобы спокойно поесть. Отдельным видом искусства в доме была попытка Михаила накормить всех. Приготовить то, что будут есть все, ничего не выковыривая с несчастным видом. Люцифер был практически всеяден, Михаил за долгие годы привык ко всем вариациям макарон с сыром, которые изначально недолюбливал. Кастиэль, как правило, молчал о том, что ему что-то не нравится. Так они узнали, что он не ест субпродукты, только когда его сдал Гейб: Кас не хотел сокращать варианты блюд еще сильнее, силой запихивая в себя печень. Сам Габриэль, порой, питался непонятно чем, по количеству фантиков в его спальне создавалось ощущение, что кроме сладкого его еда, как таковая, не интересует. Самандриэль же отчаянно пытался балансировать между здоровым питанием и фастфудом, частенько его можно было застать за поеданием мороженого с Гейбом за очередным сериалом. — Черт возьми, я опаздываю! - воскликнул Гейб, наконец заметив время на часах. И прямо над головой Кастиэля пролетела пачка хлопьев (к счастью, закрытая) прямо в Люцифера. Прежде чем схлопотать подзатыльник в ответ, младший успел скрыться за дверью. С уходом Габриэля, хаоса в доме становится значительно меньше, но теперь внимание Люцифера полностью сосредоточено на младших, которые, словно по команде, начинают жевать быстрее, не поднимая взгляд. Он строит недовольное лицо и безо всяких трудностей забирает у Самандриэля тетрадь, под слабую попытку возразить. Перечить старшему он не осмеливается, пока поблизости нет Михаила. — Что за хрень? - вчитывается в слова, перелистывая страницы. — Биология? О, твой брат отлично разбирается в вопросах пестиков и тычинок. - он похабно улыбается, наслаждаясь тем, как младший давится молоком, мгновенно смущаясь. — Перестань. - Кастиэль хмурится, ему совершенно не нравится то, как Люцифер постоянно кидает пошлые шуточки и всячески припугивает и без того уставшего от нападок младшего. — Верни, в школу ему нужно. — Надеюсь, уж ты то, Кас, в курсе, как размножаются люди? А то иногда я и в тебе начинаю сомневаться. - откровенно издевается Люцифер, не давая тому отобрать тетрадь. Разница в росте не такая большая, но ее хватает, чтобы Кас не смог дотянуться. — Люцифер Новак, прекрати. - слышится тихий, но твёрдый голос Михаила с лестницы. Он медленно спускается по ступеням вниз, перетягивая пояс темно-синего халата сильнее. В доме все еще прохладно: отопление вот-вот должны включить, так что приходится спасаться теплыми пижамами и носками. Старший выглядит заспанным и растрепанным — у него сегодня долгожданный выходной, а его вчерашняя просьба соблюдать утром тишину была благополучно забыта. Люцифер в ответ лишь недовольно кривится, передразнивая. Он совсем не боится гнева Михаила, раззадоривать его всегда доставляет удовольствие. Смотреть, как чужие ладони крепнут в кулаках, но совершенно не бояться удара, ведь Михаил никогда не поднимает на них руку. Чем Люцифер беззастенчиво пользуется, выводя брата из себя раз за разом. Михаил молча забирает у брата тетрадь, возвращая ее притихшему Самандриэлю. — Спасибо. - бормочет он, приглаживая смятый уголок листа. Михаил чуть растягивает уголок губ в улыбке и наклоняется к брату, оставляя поцелуй на макушке — жест простой и привычный для всех братьев (Люци вечно ворчит о излишней сентиментальности, прежде чем послушно склонить голову вниз), но каждый раз по спине бегут мурашки. От Михаила чувствуется всепоглощающая забота и власть, не оспариваемая никем. Не нужны слова, чтобы понять, что брат рядом и защитит, только прикосновение сухих губ к волосам. Братья редко признавались друг другу в тёплых чувствах, выдавая себя действиями. Самандриэль, боявшийся грозы, приходил к Михаилу в спальню раз за разом, мялся у двери, прежде чем постучать, затем все же проскальзывал внутрь и, не объясняя ничего, устраивался под теплым боком старшего. Кастиэль приходил за советом, всегда ближе к вечеру, устраивался рядом на небольшом диванчике и слушал, внимая каждому слову. Габриэлю говорить было сложнее, сквозь шутки и колкости из него сочилась тревожность, которую он не мог обуздать. Но все же делился страхами с Михаилом, зная, что все произнесённое им навсегда останется здесь, в его комнате. С Люцифером дела обстояли куда сложнее, тот ни в какую не соглашался обсуждать свои проблемы, огрызался и юлил, оставляя старшего ни с чем. Высшей формой привязанности по-прежнему оставалась смска с номером офиса шерифа, откуда его нужно забрать. Шериф вновь и вновь качал головой, выпуская пьяницу и предавал в руки Михаилу. Зная, что тот воспитывает четверых братьев в одиночку, сердце отцовское дрогнуло и мужчина просто закрывал глаза на варварское поведение Люцифера. Самандриэль улыбается благодарно, включает кофемашину на нужный старшему режим — капучино с молоком, который он пьёт каждое утро. И спешит к двери, подхватив с пола рюкзак. Михаил садится на край кухонного стола, устремляя недовольный взгляд на Люцифера. Он много что хочет сказать этому засранцу, но молчит, ожидая, что брат заговорит первым. — О, не нужно этого осуждающего взгляда, Миши, я просто интересуюсь учебой малышни. Кастиэль за столом что-то неразборчиво бормочет, но возражать открыто не спешит, сейчас совсем нет времени на споры: он хочет спокойно собраться в университет, почитать утреннюю ленту в твиттере и, желательно, при этом не слышать крики с первого этажа. — Я поговорю с ним, собирайся спокойно. - Михаил словно мысли читает. Получив поцелуй, младший спешит наверх, прежде чем начнется представление. — Неужели папочка будет ругаться? Ух, я прямо весь дрожу. - Люцифер умудряется опошлить все — даже упоминание отца, которого бы предпочел забыть навсегда. Михаил на это хмурится, нечитаемым взглядом одарив его. Не простил родителя до сих пор, хочет сказать, как без него тяжело, спросить, почему? Почему оставил их, вверяя старшему столь большую ответственность. Михаил верил, что вернётся отец, поможет и поддержит. Последняя открытка, присланная несколько лет назад, таится в ящике стола, медленно покрываясь пылью. Хочется многого, но Михаил только вздыхает и поднимает взгляд на Люцифера вновь. — Прекрати цепляться к братьям, пожалуйста. — Надо же как-то развлекаться. - он пожимает плечами, приглаживая светлые волосы. Михаил невольно обращает на них внимание. Помнит, как год за годом они становились темнее, теряя прежний оттенок. Того и гляди, к двадцати пяти станет русым. — У тебя сегодня смена? - старший меняет тему, направляя разговор в более мирное русло. — Да, ночная. Сколько бы они не говорили об этом, Люцифер наотрез отказывался бросать работу барменом в клубе. Слишком хорошо он там зарабатывал — пьяные дамочки то и дело запихивали купюры в карман его рубашки, а особо смелые даже за пояс джинс. Но Михаил все же переживал за брата: буйные клиенты пытались приставать, угрожать и даже навредить: однажды Люцифер без проблем скрутил мужчину, выставив из клуба. — Будь осторожен. - Михаил чуть сжимает руку на чужом плече и, забрав кофе, удаляется наверх, наверняка чтобы принять душ и позже приступить к готовке обеда. Малышня сегодня вернётся не раньше двух часов, так что можно позволить себе отдохнуть, прежде чем возвращаться на кухню. Люцифер же растерянно смотрит брату вслед, с неудовольствием отмечая, что утреннего поцелуя его лишили.