Высшее благо

      Прекрасное видение. Кто же ты? Так красив, что даже не хочется развидеть. Напротив, на него хочется смотреть как можно дольше и запомнить каждую секунду, когда он здесь. Обычно от галлюцинаций хочется избавиться как можно скорее и никогда их не вспоминать, но я уже сейчас понимаю, что буду возвращаться к его образу в своей памяти. Я буду ждать, когда он вернется снова и одарит меня своим присутствием. Он молчит и даже не смотрит на меня, а я и не смею мечтать о такой блажи. Он слишком хорош для того, чтобы снизойти до контакта с тем, кто его породил. Его взгляд направлен куда-то в сторону окна; возможно, он наблюдает за падающим снегом, но его взор слишком внимателен и сосредоточен. Так в окно не смотрят, когда хотят просто полюбоваться видом. Его мысли где-то далеко, и я не знаю, замечает ли он вообще меня. Татуировки на его теле выглядят так красиво и детально, что я невольно удивляюсь своему воображению. Может, из меня вышел бы неплохой художник, если бы я умела рисовать. Если бы я только умела... Он был бы в каждой картине, в каждом мазке кистью по холсту, в каждом блике света.       Он проводит рукой по кудрявым волосам, и я невольно задерживаю дыхание. Стараюсь не двигаться, только чтобы не разрушить его хрупкий образ. Я так не хочу, чтобы он уходил, пускай останется со мной подольше, пожалуйста. Вот бы можно было сделать так, чтобы вместо всех остальных видений ко мне приходил только он. Я была бы благодарна своему сломанному мозгу. И мечте, которая сидит напротив. Скоро он растает в неверном лунном свете и растворится в блеске холодного снега, и я уже горюю об этой потере. Я смотрю на него и не могу насмотреться: все в нем так правильно и притягательно, даже не верится, что это я его придумала. Я вмиг полюбила себя только за это. Он как будто сделан из мрамора - холодный, величественный и до ужаса красивый. Гордо выпрямленная спина, расстегнутая рубашка и острые скулы кричат об опасности. Я как будто смотрю на что-то, что я никогда не должна была видеть. Что-то настолько прекрасное, что увидев раз не сможешь забыть никогда, и всю оставшуюся жизнь будешь несчастным, потому что больше ни одной секунды не сможешь даже мельком взглянуть на этот драгоценный камень. Это похоже на божественную силу: он одновременно заставляет бояться и обожать. Обожать до боли, до бессонницы, до смерти. Смерть... Если после смерти я встречусь с ним, то я буду приближать этот момент всеми возможными способами.       Он перекинул ногу на ногу, а мое сердце на секунду перестало биться, чтобы не заглушать едва уловимый шелест черной ткани классических штанов. Чуть мотнул головой, будто отказываясь от чего-то, и звон золотых сережек закрепил его решение. Он будет мне сниться. Я буду умолять его присниться мне. Его, Будду, Аллаха, Иисуса, кого угодно, лишь бы снова увидеть этот призрачный образ. Он сидит прямо напротив меня, но я чувствую, что он невыносимо далеко. Мне никогда к нему не приблизиться, даже если у меня появятся крылья, я повторю судьбу Икара и обожгусь об жаркое солнце, так его и не коснувшись. В груди защемило еще сильнее, и сдержать отчаянные слезы уже не получалось. Вдруг он посмотрел на меня, и в его янтарных глазах я увидела весь мир. Прерывистый вздох сорвался с моих губ против воли, и я тут же отругала себя за эту слабость. Теперь он внимательно следит за мной, так же, как я за ним. Мне стало еще страшнее. Теперь он точно уйдет. Нужно срочно слиться с комнатой, чтобы не тревожить его покой, а я не могу даже моргнуть, чтобы не терять его из виду ни на секунду. У меня и так слишком мало времени, чтобы принять это благословение. Рука тянется к горлу, проверяя, способна ли я все еще чувствовать хоть что-то кроме преклонения и очарования. Холодные пальцы ударили током, больно напоминая о реальности, в которой его нет.       Не в состоянии больше терпеть эту сладкую пытку, я шумно выдохнула и сделала шаг к нему. Он удивленно приподнял брови, но, кажется, не рассердился. Я осмелела и сделала второй шаг, и он заинтересованно склонил голову. Третий шаг дался мне не в пример легче, потому что сопровождался его лукавым прищуром. На последний шаг я бы ни за что не решилась без разрешающей полуулыбки, обещающей исполнить все самые сокровенные мечты и самые потаенные страхи. Он слишком милостив ко мне. Смотреть на него так близко - высшее благо. Он, все так же испытующе глядя в мои глаза, протянул руку. Я не верю, что он действительно это делает. Я не достойна прикосновения святого, и он знает это, совершая снисхождение, давая мне несоизмеримо маленький кусочек вселенной. Я не имею права противиться его воли, даже если не согласна с ней, и вкладываю в его ладонь свою. Если я умру прямо сейчас, это будет моя лучшая смерть.        Его теплая ладонь ощущается как рай, в который меня привели на экскурсию. Эта рука и отправит меня обратно в адское пекло, когда время для благодетели закончится. Я остолбенела и не могу пошевелиться, а он тянет меня на себя. Поддаюсь его движениям, и вот я сижу на его коленях. Одновременно хочется продлить этот момент навсегда, потому что он совершенен, и закончить его прямо сейчас, потому что я скоро окончательно сойду с ума от боли. Он ласково касается пальцами моего лица, едва ощутимо проводя линию скулы, и утирает мои слезы, а я не могу перестать смотреть в его добрые глаза. В них заключено понимание бесконечности, что уж говорить о такой букашке, как я. Он так нежен со мной, как будто любит.       - Ну что ты плачешь?       Я вздрогнула, когда услышала этот медовый голос. Он растекается по всему телу, лишая меня всего, что было. Ком в горле мешает говорить, но в знак уважения к богу я просипела из последних сил.       - Пожалуйста, не уходи.       Я знаю, что он уйдет, но не сказать этого просто не могу. Это все, о чем я сейчас могу думать.       - Ты хочешь, чтобы я остался?       Я не должна была посметь говорить это, но пути назад уже нет. Я у его ног, и одним движением он может отправить меня к Сатане.       - Очень.        Теплые руки коснулись моих волос, заправляя выбившуюся прядку за ухо. Он чуть нахмурился, мимолетно касаясь моей шеи.       - Цена слишком высока.       Я осторожно дотронулась до его плеча, боясь разрушить магию, и медленно положила руку на его грудь.       - Я готова ее заплатить.       Он знал, что я это скажу. У меня изначально не было варианта отказаться. С первой секунды, как я увидела его, все, кроме него, перестало существовать.       - Как тебя зовут?       Он приблизился к моему уху, обвивая талию и прижимая ближе.       - Дамиано.        Тихий шепот породил табун мурашек. У него не могло быть другого имени. Только так могут звать чудо.       - Что со мной будет, Дамиано?        Этот вопрос меня совершенно не волновал, но слова сорвались с языка против моей воли. Раз уж он так милосерден, то может и моя фраза его не рассердит?       - Ты не проснешься.       Так просто. Я думала нужны как минимум кровавые ритуалы и многочисленные жертвы, а ему достаточно лишь одной. Я отдам ее с улыбкой, вверяя плоть и кровь в его добрые руки. Пусть разорвет меня на части и скормит адским псам, в моих предсмертных воплях будет лишь благодарность.       - Ляжешь со мной?       Пожалуйста, пусть он не оставит меня в этот момент. Если он будет рядом, мне не будет страшно. Вместо ответа он поцеловал меня, благословляя. После такой нежности я совсем ослабла в его руках, положив голову на его плечо. Он правда останется. Прижимаюсь к нему и невероятным усилием заставляю закрыть глаза. Темнота засасывает в себя, оставляя только невыносимо громкую тишину, сквозь которую спасательным кругом пробивается его тихое дыхание. Больше ничего не важно.