# # # 5

1 мая 09:30 Мы сидим с пацанами, болтаем, они спрашивают за Птицу, и тут дверь открывается и (опять!) Рубинштейн. – Серёжа, готовься, через часик мы с тобой в манипуляционную. Будешь хорошим мальчиком? Мне не придётся применять силу?.. Как-то он сюда зачастил. Не иначе, что из-за меня. Кто-то из ребят втихаря сообщил, что раньше дверь не открывалась годами, а пища подавалась через узкую щель. Я смотрю на своих новых друзей, у одного водянистые змеиные глаза, к другому притронуться нельзя, – кожа объята пламенем, – третий отрастил волосы до пола, запутался в них и лежит смеётся. Четвёртый... играет, как ребёнок, со своими перьями. И на руках постепенно появляются свои. ...Бедные люди! Неужели здесь и правда собраны все со сверхспособностями? Только эти способности доведены до абсурда. Вот взять того же математика... Математика?.. Сейчас посмотрим на ту стенку, об которую он бился. 1 мая 10:31 Слышу шаги по коридору. Это явно Рубинштейн. Прощупываю стенку быстрее. Трещина!.. Ключ в скважине поворачивается. Во мне просыпается Птица. Удар! Ещё удар! Из стены вываливается два или три кирпича. В камере сразу становится светлее, это видно через слой изоляции. Дверь открывается... Разрываю руками изолирующее покрытие, и мои (Птицы?) пальцы оказываются на свободе. Лицо уже тоже там. Меня овевает прохладный воздух, – как хорош он после жаркой камеры!!! Кто-то сзади хватает меня за ногу, брыкаюсь, и этот кто-то падает. Вынужденно оборачиваюсь: это охранник. Соня и Рубинштейн уже несутся сюда. Замечаю ещё, как парень со змеиными глазами начинает превращаться... в меня! Нет времени прощаться, протискиваюсь через отверстие и кубарем лечу вниз. Следом за мной кирпичи. Издалека слышу голос Рубинштейна, который звучит как никогда ласково: – Индеец, почему руки в перьях? Серёженька, а где это твои крылья??? Падаю в воду. А, точно! Тюрьма же окружена водой. Внизу тепло и спокойно: весна же! Посижу пока здесь, не дышать несложно, Птица меня научил. Кажется, моё отсутствие заметили. По всему зданию разносятся голоса, их обрывки проникают ко мне сквозь толщу воды и земли (психушка на острове у меня за спиной). Надо проползти пару сотен метров под водой, вдруг стрелять начнут. Складываю крылья, чтобы не мешали, и плыву. Но крылья всё равно тянут на дно и мешают. Метров через пятьсот выныриваю наружу, сил нет больше не дышать. Пуля пролетает мимо и скрывается в воде. Надеюсь, травмат. Плыву дальше. Снова ныряю. Ещё пули. Крылья немилосердно стремятся в глубину, нет возможности их высушить и взлететь. Случайно одно крыло показывается над водой. Оно... Сухое? Вода скатывается с него как с лебедя в парке, я видел прошлой осенью!!! Значит, я могу взлететь??? Тяжёлые крылья медленно разворачиваются, делаю первое, неловкое, движение. Ещё, ещё, я в воздухе, ничего себе!!! ...Ай! Почему я падаю?! Подо мной переворачивается мир. Мелькнул берег, на берегу – лес. Упал. Вокруг тишина и деревья. Правое крыло не слушается и болит. С него капает красное. Крови становится всё больше, ах, как же болит!!! Надо срочно найти людей, может, помогут... – А может, отправят тебя к Рубинштейну! – подаёт голос Птица. Кажется, я умираю. Не могу ни сесть, ни встать. Стараюсь повернуться на правый бок, чтобы прижать раненое крыло хотя бы собой. В глазах расплывается... Кто это там, на границе сознания? Среди леса стоят мальчик и девочка, оба в одинаковых рубашках. Мальчик прикрывает девочку собой. – Да дай же посмотреть!.. Он не опасен! – девочка вырывается вперёд, отступает перед огромными крыльями. – Дяденька, это... твои? Прикрываю глаза, чтобы не тратить сил. Хочу сказать хоть что-то, но дети уже сами трогают раненое крыло – Беги домой, принеси спирт! – раздаётся звук раздираемой рубашки, и я вижу, как мальчик стал на колени и пытается подступиться к крылу. Поворачиваюсь на живот, чтобы ему было легче. Кровь течёт медленнее; перевязанное крыло очень болит, аж дёргает, кажется, перелом. Вспомнился детдом, как я там ногу ломал, а воспитательница вот так же вокруг меня хлопотала. Вернулась девочка со спиртом. Парень осторожно смачивал рану, а девочка гладила меня по голове и шептала «Потерпи, мой хорошенький!» И в этот момент всё в лесу стихло. Мгновение словно замерло. Солнце скрылось, и загрохотал гром. Кажется, время привести в действие программу, кажется, я... нашёл в себе силы. В ушах – звон, и медленно звучит «Потерпи, мой хороший», тянется, разливается эхом – по моему сознанию, по всему миру.