It's too late now

      Орен сидел за барабанной установкой и лениво выгибался назад, уперевшись спиной в стену. Повезло, что она так близко, ведь спинки у стула нет. Со скучающим видом парень глядел в потолок, его нога тихо отбивала медленный бит на бас-бочке . И долго он так сидит? Орен на время отключил свой мозг, так что не считал.       В какой-то момент барабанщик накрывает лицо руками и после глубокого вдоха крайне страдальчески вздыхает. На это обращает внимание сидящая рядом на пуфике Пинки, которая как раз отвлеклась от переписки в телефоне:       — Ой, ты чего, солнышко?       — Я устал ждааать! — жалобно протягивает Орен, одновременно проводит по лицу руками вниз. — Как в Фортнайт сыграть, так все первые, а как порепетировать...       — Они опаздывают всего на пятнадцать минут, ничего страшного! Тем более только что Рэдди написал и сказал, что они скоро будут. У них была причина опоздать, так что всё хорошо, — девушка мягко улыбается и старается сгладить углы. Она может понять, почему её парень злится, но не хочет, чтобы Орен надавал всем по шапке, как только друзья наконец прибудут в студию.       Они с ребятами договаривались сегодня встретиться, чтобы в последний раз отрепетировать их музыкальное выступление перед надвигающимся праздником. Точнее, репетировать должен был Орен, а Пинки пришла с ним за компанию: композиция в этот раз выбрана с рокерскими, драйвовыми мотивами, а крольчиха не привыкла под подобное петь. Коллектив «группы» в принципе никогда не был постоянным, потому что всё зависело от идеи, события и инструментала, а каждый из их друзей и знакомых играл и пел по-своему, по крайней мере придерживался определённых рамок.       — Да я всё понимаю, но мы с тобой как будто вечность здесь сидим!       — Может быть, потому что мы пришли за полчаса до назначенного времени?       — Угх...       — А я говорила, что никто больше не будет так спешить, — Пинки не сдерживается и хихикает в ладонь.       — Так я думал, что хоть кто-то тоже придёт пораньше и мы поиграем подольше! А по итогу я уже миллиард раз барабанную партию прогнал, пока ждал этих олухов!       Орен запрокидывает назад голову с тихим недовольным рыком, а его девушка вновь без злобы хихикает. Она-то знала, что барабанщик просто из вредности ворчит. Стоит им с парнями только начать играть, когда те прибудут — его настроение сразу улучшится. Так... А стоит тогда для этого ждать ребят?       Под немного непонимающим взглядом парня Пинки пододвигает пуфик ближе к барабанной установке и садится сбоку от неё. Сложив руки на коленях, крольчиха с улыбкой смотрит на Орена:       — Подыграешь мне, пока мы ждём? — ей даже объяснять ничего больше не нужно, потому что барабанщик всё поймёт, как только она начнёт петь. Прочистив горло и тихо промычав пару нот для разминки голоса, Пинки тихо вступает: But it's too late now I remember you and me       На секунду Орен теряется, но сразу же вспоминает. Точно, эта песня... And how careless we could be       Улыбка сама появляется на лице парня, когда он сжимает в руках палочки, начинает партию и продолжает песню: All day and all night We'd stay up, it felt so right Игра на барабанах в этой композиции довольно простая, потому одновременно петь и играть не так уж сложно. Спустя некоторое количество строк бит чуть усложняется. Пинки начинает поддерживать ударный инструмент хлопаньем в ладоши, они с барабанщиком поют дуэтом: Play you guitar You'd show me your art       Вообще-то на гитаре играет Рэдди , но для парочки это не делает текст песни хуже. Скоро должен начаться припев, а затем проигрыш, так что кто-то из ребят со своими инструментами в данный момент был бы очень кстати, чтобы сделать мелодию менее пустой. Но и это Пинки и Орена пока что мало волнует.       Можно сказать, что композиция имеет немалое значение для них. Незадолго до того, как эти двое начали встречаться, в наушниках Орена, снятых с головы, заиграла очень знакомая мелодия, а чуткое ухо Пинки её услышало. Тогда и оказалось, что, во-первых, обоим нравится эта песня и, во-вторых, они не так уж и плохо звучат в песенном дуэте.       Барабанная линия затихает, Орен перекладывает обе палочки в одну руку, чтобы начать щёлкать пальцами другой. Пение крольчихи становится тише, нежнее: But it's too late now I remember everything       Ладонь Пинки ложится на руку парня, снимающую палочки. Тот повернул голову, заглянул в сияющие глаза девушки. На автомате он продолжил щёлкать, и кроме этого звука, что был будто с эффектом эхо где-то на периферии сознания, влюблённые ничего больше не слышали. Разве что стук собственных сердец, когда Пинки пододвигается ближе: And how careless we could be       Поцелую, как и концу песни, в этот час не дано случиться. Голоса остальных ребят почему-то звучат за дверью именно в тот момент, потому девушка позволяет себе только чмокнуть любимого в нос. И вправду, они чуть не забыли, что изначально пришли на репетицию. Следующие пара часов обещают быть насыщенными и продуктивными.       Хотя история в любимой композиции парочки рассказана не самая радужная, ещё и вкупе с цепляющей музыкой, Орен и Пинки позволяют себе думать, что впереди их ждёт только хорошее: друзья, веселье, любовь и их общее хобби. Ничто не предвещает беды — незачем сейчас переживать. * * *      — Пинки... Пинки, хватит.       — Нет! — голос несколько искажён из-за бинтов и недостатка зубов, да и горло саднит из-за криков.       — Тебе от этого только хуже, хватит!       — Я же сказала, оставь меня в покое! — то, что осталось от лица, болит от каждого движения, от каждой солёной слезы. Почему они всё не кончаются?       — Пинки, это я тебе сказал! Он мёртв, дай отнести его в нужное место.       — Нет! — она упрямо повторяет, продолжает сжимать в руках давно остывшее изуродованное тело. Не может отпустить. Это всё ещё он. Голос затихает и дрожит. — Я н-не успела извиниться... Про... Прости, солнышко...       Стоящий рядом Грей никогда не был слишком эмоционален, но в его глазах видно искреннее сожаление. Перед ним зрелище просто душераздирающее: Пинки с забинтованным искалеченным лицом отчаянно рыдает на земле, будто не выплакала всё, когда только попала в их небольшой лагерь, будто это не приносит ей ещё больше боли; она крепко обнимает вскрытое тело Орена, которое Грей с Джевином чудом выкрали из-под носа врага, чтобы хоть похоронить бедолагу достойно. Почему-то мертвец до сих пор не гниёт и даже не коченеет. После того как их мир вывернулся наизнанку и произошло всё это подобные странности наблюдаются часто.       Глядя в стеклянные глаза некогда во всех смыслах полного жизни барабанщика, Грей со сжимающимся сердцем думает лишь об одном: они могли бы спасти ещё одного, если бы поторопились тогда. Сначала парень лишь прятался, отчаянно хватаясь за свою жизнь, но даже теперь, когда он не один, серый не может спасти как можно больше своих товарищей.       Но почему-то в произошедшем сильно винит себя Пинки, хотя из всех ей это делать стоит в самую последнюю очередь. Правда ли, что она оказалась слишком слабой и не смогла дать достойный отпор? Правда, что без этого самопожертвования Орен был бы жив? Правда, что уже находу теряющей сознание от страха и травм девушке не стоило убегать за помощью, оставив парня одного задерживать безумную Венду? Кто знает. Хотя это главные причины для крольчихи, чтобы заклеймить себя просто ужасной девушкой, ведь она не смогла спасти своего любимого. Пыталась, но не смогла, и по итогу он спас её ценой своей жизни. Грей и Джевин нашли Пинки в полуобморочном состоянии, а Орена, Венду или хоть кого-то на месте стычки уже не обнаружили. В следующий раз они увидели друга уже мёртвым. Горько.       Тяжёлая рука Джевина ложится на плечо, когда Грей только собирается что-то сказать крольчихе. Парень поворачивается, культист отрицательно качает головой и отводит товарища в сторону. Наверное, так и нужно. Они последние, кто сейчас может успокоить Пинки или хотя бы убедить её отпустить неживого бойфренда. Остаётся только подождать.       А девушка не хочет выпускать Орена из объятий, даже если сейчас он её больше не видит и не слышит. Она утыкается лицом в его плечо, совсем рядом со вскрытой грудью и вывернутыми рёбрами, но кого это сейчас беспокоит? Плач и не собирается сбавлять обороты, но сквозь всхлипы Пинки неожиданно для себя начинает хрипло напевать. Слёзы обжигают заживающую кожу лица, каждое слово выдавливается из груди с трудом, но крольчиха хочет спеть для него. В последний раз. ... I remember you and me An how careless we could be...       На очень короткое мгновение показалось, что сердце Орена вновь завелось, забилось, чтобы подыграть родной мелодии... Но орган прямо на виду, и очевидно, что он не качает кровь уже давно.