Вечером

Прелестная чёрная карета неспешно передвигалась по улочкам Лондона. Уже был вечер, так что уличные разговоры стихли и были слышны только цоканья лошадиных копыт. В карете находились Фёдор Достоевский, высококвалифицированный юрист, и его близкий товарищ - Николай Гоголь, известный в узких кругах актёр. Они держали свой путь на званный ужин к одной хорошей знакомой первого, но, если быть честным, то действительно заинтересованным в этом мероприятии был только Николай. — Господи, ты что опять перечитываешь эти проклятые бумажки? — Феденька, ты не понимаешь! - Резко возмутился Гоголь, который всю поездку таращится на письма, полученные непонятно от кого, но так сильно тронувшие его романтическое сердце, - Такие письма без любви не пишут! Ну сам погляди: “взглянув на Вас, затрепетало сердце”, просто представь, если в меня влюбилась какая-нибудь чуткая дама! — Там же невооружённым взглядом видно, что почерк мужской, на что надеешься? Приятельского настроя Достоевский не разделял с самого начала: письмо ему передали после одного из выступлений, его автора Гоголь знать не знает, но уже готов горы ради него свернуть. Николай человек ужасно эксцентричный, что доставляло Достоевскому много неприятностей в повседневной жизни. Например, один раз, во время тоста, он на весь банкетный зал произнёс: “И чтоб Вы больше не покрывались бородавками!”, чуть до него дошёл слух о том, что они есть у женщины, которая организовала то мероприятие. — Да пусть хоть леший, в людях главное - душа. Только он хотел продолжить свои разглагольствования о любви, как карета резко остановилась, да так, что Фёдор, громко произнеся ругательство, упал между сиденьями. Благо, лакей русского не знал. Только они успели выйти из своего транспорта и зайти в красивейший дом, как его хозяйка тут же встретила гостей. — Я уж думала, что не придёте. — Недооценивайте нас, Агата! - Гоголь, в качестве приветствия, поцеловал статную женщину в щёки, - От Вас я приглашения никогда не пропускаю! — Ага, отдельную папку для них завёл, - Достоевский, позабыв этикет, изначально заключил руку Кристи в рукопожатие, поцеловав её только после неодобрительного взгляда Гоголя. — А вы что, не разъехались ещё? — Да как тут разъедешься? Такую квартиру никто из нас в одиночку не потянет, Вы, как местная, должны понять, что Бонд-стрит - это не хухры-мухры, - Николай уже полез сплетничать, - Если б не Фёдор, то меня там и в помине не было бы! — Вы главное не давайте повод для слухов о том, что в газетах скоро появится счастливое объявление с вашими именами. - Агата подмигнула им обоим, прежде чем провести в главный зал. Это было просторное светлое помещение со множеством украшений и золотыми отделоками, а ведь это даже не Рождество. Достоевского всегда удивляло то, что люди готовы тратить столько денег на абсолютно ненужные вещи, исключительно для поддержания статуса. В то же время, Николай такими раздумьями себя не обременял, а наоборот, с удовольствием принимал участие во всех мероприятиях, проводимых в городе. Даже сейчас он сразу же оставил Фёдора одного, “упархав” к прелестным дамам, с которыми любил сплетничать. Возможно, он хотел расспросить их о письме от неизвестного адресата, но об этом Фёдор задумался не сразу. Из-за того, что он оказался в одиночестве, пришлось развлекать себя бокалом шампанского, который ему подал дворецкий, и подслушиванием чужих разговоров “ни о чём и обо всём”. Кто-то говорил о том, что чья-то племянница вышла замуж, другие рассказывали выходки своих подчинённых, а третьи высказывали предположения о том, что сегодня здесь кто-то умрёт. Погодите, что? Достоевский сделал шаг назад, чтобы слышать весь разговор двух молодых людей. — Нет, я действительно чувствую, что сегодня в мир иной отойдет либо кто-то из гостей, либо помещик. Сами подумайте: на кой чёрт приглашать такое гигантское количество гостей, если вы не замышляете что-то подлое? — Но сэр, для Англии это обычное дело. У Вас что, никогда не устраивали званных ужинов? Мужчина средних лет очень ярко жестикулировал, общаясь с молодым парнишкой. Они даже внешне контрастировали друг с другом: первый был брюнетом со взъерошенными волосами, а второй имел светлые волосы, аккуратно завязанные синим бантом, к тому же, он был чуть ниже. — Ну послушайте, - Явный иностранец продолжал отстаивать свою точку зрения, - на таких как у вас, я уж точно не бывал. - Он тяжело вздохнул, - Ох, Лондон - такой чудной город! Я тут уже полгода живу, но всё равно дивлюсь с того, какой тут разный контингент. — А зачем Вы сюда приехали? - Его собеседник явно хотел сменить тему, чтобы зеваки по типу Фёдор не грели возле них уши. — А что мне у себя делать? Я всю жизнь там прожил, надоело. Англия для меня, как глоток свежего воздуха, пусть она и очень чудная. И люди тут тоже чудные: та же госпожа Кристи, она меня сюда позвала, не зная и месяца! Вы тоже немало странноватый - всё о письмах говорите. Держу пари, что тот мужчина в углу, - Он указал на Достоевского, от чего тот немного дернулся, но вида не подал, - тоже немного странноват. — Прошу, не тычьте в людей пальцем! - Парень был очень возмущён жестом иностранца, - Это ужасно неприлично. Тем более, настолько открыто осуждать других людей - ужасная степень невежества. — Ах да, прошу прощения. Но всё же, своего мнения я не поменяю. Он развернулся на 90 градусов и пошёл прямо к Достоевскому, от чего у второго внутри что-то остановилось. — Чем могу Вам помочь? — Прошу прощения, за столько экстравагантный вопрос, но сэр, как Вы считаете: сегодня умрёт слуга, или хозяин? Вопрос на пару секунд поставил Фёдора в ступор. — Слуга. — И почему же? — По всей Англии слуги умирают каждый день, почему же сегодня кто-то остаётся в живых? — А я считаю, что умрёт хозяин. — Почему? — Все гости здесь уж больно подозрительные, ведут себя очень тихо и сдержанно, одним словом непривычно. Я думаю, что все сговорились и хотят убить кого-то из организаторов данного действа. Фёдор хмыкнул в ответ, не давая точного ответа: согласен он с ним или нет. На какое-то время шум людей прекратился и зал озарила живая музыка: несколько музыкантов играли вальс. — Вы не заняты? - Иностранец ехидно улыбнулся, протягивая руку Достоевскому. — Вроде как нет. - Отдав бокал первому попавшемуся слуге, он взял его руку и оказался втянут в элегантный танец. — А как Вас зовут? — Фёдор Достоевский, прибыл сюда из России на учёбу и остался после неё в Лондоне. - Пресекая вопросы по поводу происхождения имени, ответил Достоевский, - Вы тоже иностранец? Акцент у Вас заметный. — Да, это правда, - Он покружил Достоевского, прежде чем назвать своё имя, - Дазай Осаму, приехал сюда из Японии. — И где лучше? — Нигде, я бы предпочёл Германию. Не совсем стандартные действия забавляли Достоевского, так что на его лице появилась небольшая ухмылка. — А что тогда здесь делаете? — Я думал, что Вы внимательно слушали, - Своим замечанием он смутил Фёдора, - На родине мне было ужасно скучно, а сюда занесло чисто из-за поиска лучшей жизни. — Занятно, - Достоевский неоднозначно улыбнулся, - А сюда Вы пришли, я так понимаю, чтобы лицезреть убийство? — Пардон? Не успел Дазай договорить, как вдруг на весь бальный зал завопила одна из служанок: — Господин Фицджеральд упал без сознания, в этом помещении есть врач?! Следующие пятнадцать минут прошли очень сумбурно, все гости сбежались посмотреть на то, что случилось, а когда оказалось, что господин Фицджеральд скончался, то началась ужасная паника. Подавляющее большинство начали вопить о том, что это кара божья и поспешили покинуть ужин как можно скорее. Оставшихся людей было даже меньше, чем слуг в доме и в их число входили Дазай с Достоевским, на которого первый, всё это время, поглядывал с подозрением. — Боже, а я надеялся, что вечер будет весёлым… Поникший Николай вернулся к своему товарищу, чтобы поплакаться тому в плечо. — Не знаю, мне очень даже весело, напитки вкусные и развлечения интересные. — А кто умер-то? — Какой-то богатый купец, - Фёдор не был особо заинтересован в личности погибшего, - говорят, человек не самой приятной наружности, так что оплакивать его нет смысла. — Раз уж на то пошло, то мог бы и после всего этого умереть! Я, так-то, почти нашёл автора письма! — Ради бога, ты всё ещё таскаешься с ним? Выкинул бы уже. — Такому чёрствому человеку как ты никогда не понять искренней любви! — Идиотизма мне, видимо, тоже не понять. Николай молча возмутился, состроив очень показательное выражение лица. Он уже был готов спорить с Фёдором, но его остановила та самая служанка, что до этого оповестила всех о состоянии погибшего. — Я прошу прощения, но знает ли кто-то из вас, куда можно обратиться за ритуальными услугами? Девушка говорила очень робко, иногда глотая конец слов и запинаясь. Гоголь проявил своё великодушие в том, что дал ей адрес ближайшего похоронного бюро, куда отправил девушку. — А от чего он скончался? - Невзначай задал вопрос Николай. — А? Ну, мы и сами не знаем. Он отпил бокал вина и тут же упал замертво, так что, скорее всего, его отравили... — Какая жалость, пусть его душа покоится с миром. Всего Вам хорошего, желаю добраться до гробовщика успешно. Только проводив девушку, он тут же повернулся обратно к Достоевскому. — Тебе интересно? — Не особо, найти того, кто имел доступ к напиткам и всё. — А с чего Вы так уверены, что именно ответственный за напитки - убийца? За спиной Фёдора появилась знакомая фигура, которой являлся улыбающийся ему Осаму. — А кто это по-вашему? - Николай встрял в разговор быстрее, чем Фёдор вообще понял, что Дазай их слышал. — Почему бы убийце не быть слугой? Так хотя бы мотив будет - избавиться от надоедливого хозяина, - Он подозрительно глянул на Достоевского, - Или это может быть его конкурент в бизнесе, который решил избавиться от соперника. — Вы, походу, получаете удовольствие занимаясь своим микро расследованием, - Фёдор не выглядел особо довольным, - Может, Вам стоит поубавить свой пыл? — От предложения откажусь, в отличии от Вас у меня нет дел поинтереснее. После этого Осаму, так же внезапно, удалился, опять оставив Николая и Фёдора одних. — Перчатка. — Чего-чего? - В этот момент Николая немного настораживала физиономия Достоевского. — Он забрал мою перчатку. — Ого, походу карма, наконец-то, настигла тебя, - Гоголь состроил ехидную улыбку, чем начал лишь сильнее раздражать Достоевского, - Да ладно уж, не сердись, я сегодня познакомился с барышней, что заведует одной лавкой недалеко от центра, купим тебе там и перчатку, и шапку новую. — Ага, конечно, - Фёдор не был особо доволен таким исходом, но предпочёл не ворчать, а сменить тему, - Что по письму то? — Ничего. Одна девушка говорила, что знает кого-то с похожим подчерком, но, к сожалению, она уехала из-за паники, так что ни малейшей зацепки не осталось. Фёдор, при виде жалобного лица знакомого, уныло вздохнул. Он глянул в сторону молодого парня, которого заприметил ещё тогда, когда тот разговаривал с Дазаем. Он изредка поглядывал на Николая, так что вызывал у Достоевского некое беспокойство своим присутствием. — Иди спроси у того джентльмена, а я пока объявлю о нашем отъезде, делать здесь всё равно больше нечего. Гоголь сразу же оживился после такого заявления и после того, как на радости поцеловал Федора в щёку, испарился. По непонятным для него причинам, Достоевский всегда умудрялся найти решение любой проблемы, а самому Николаю оставалось только выстроить щенячьи глазки и прикинуться беспомощным, чтобы получить быстрое решение. Достоевский же участвовал в этом лишь из-за нежелания иметь в одном посещении ещё одного угрюмого человека, подобно ему самому. Он считает, что везде должен быть баланс - на каждого экстраверта приходится интроверт, на каждого гения - идиот, на каждого трудоголика - лентяй и так до бесконечности. Как только Гоголь оставил его одного, Фёдор поспешил обговорить их уход с Агатой, но вдруг, по пути наткнулся на то, что она о чём-то говорила с Дазаем. — Ох, Достоевский, не видела тебя с начала вечера, Женщина, в своём репертуаре, улыбнулась ему, - Намереваетесь уходить? — Да, оставаться здесь уже не особо есть смысл, вечер на смарку. — Это уж точно, ужасно жаль, Осаму вступил в диалог, что уж точно не радовало Достоевского. — Прошу прощения, а что именно Вы тут делаете? — Прощения принимаются, а я что, не упоминал? Моя работа - частный детектив, поэтому я и решил разобраться в том, что именно случилось сегодня вечером. — Да, поразительная удача, что сегодня здесь оказался такой прекрасный специалист и печально, что один из моих слуг сегодня стал убийцей, - Кристи уныло вздохнула. — Очень занятно, надеюсь с остальным Вы разберётесь сами. Прошу откланяться. С этим Достоевский поспешил покинуть данную компанию. По пути к карете он еле как выхватил Гоголя, что очень бурно беседовал с молодым человеком и был настроен только на одно - завалиться в своё кресло и провалиться в сон. Его мечты об идеальном времяпровождение нарушил уже знакомый голос, который окликнул его как раз в тот момент, когда он закрывал дверь кареты. — Ох, постойте! - Дазай в последнюю секунду подбежал к Фёдору, из-за чего брови последнего сразу же нахмурились. — Вам следует быстро изъяснить ситуацию, Дазай, я хочу как можно быстрее попасть домой. — Ох, не переживайте! Я всего лишь хотел поблагодарить Вас за танец и отдать то, что взял. Он протянул Достоевскому украденную ранее перчатку, в которую, очевидно, что-то было вложено. — Да, благодарю, что Вы отдали мне сворованное. — Ох, прошу прощения за это, у меня не было своих, а улики надо поднимать хоть с какой-то защитой. — Да уж, но всё же, Вам не стоит красть чужие вещи из-за собственной забывчивости. — А Вам не стоит красть чужие жизни из-за собственной гордыни. Одарив Достоевского очень неоднозначной улыбкой и поцелуем руки на прощание, Осаму поспешил удалиться. Только на половине дороги в обратную сторону Фёдор решил проверить что именно находилось в перчатке. Он аккуратно достал оттуда стеклянный бутылёк, на котором раньше виднелась этикетка с надписью “Мышьяк”. Закрыв свой, расплывшийся в улыбке, рот от глаз Николая, Достоевский еле сдерживал смех от смешанных эмоций. С одной стороны его, вроде как поймали на том, что именно он поставил слуге яд, а с другой стороны, сегодня ему позволили просто так уйти, так что волноваться не о чем.