Часть 1

      Рара Райфес была довольно странной девчонкой. Сэм стал замечать это недавно, точнее сразу, как только увидел ее, работавшей в магазинчике дедушки, по крайней мере, Пайнс называл его именно дедушкой, не желая вдаваться в подробности семейных связей.       Рара была одного возраста с Сэмом, ей тоже было четырнадцать, но младше его на два месяца. Имела невысокий рост, про неё с легкостью можно было сказать «метр с кепкой», однако нисколечко по этому поводу не комплексовала, наоборот была довольно бойкой и острой на язык. У неё было милейшее круглое лицо, острый подбородок и пухлые щелчки. Блондинистые, даже желтые волосы (Сэм всегда задавался вопросом, это она так краситься или ее родной цвет?) завязаны в высокий хвост на затылке, но достаточно длинная челка никогда в него не входит, всегда закрывая правый глаз и пол лица в придачу. В одежде она себе никогда не изменяла: носила черные берцы на толстой подошве, обтягивающие дырявые черные джинсы, яркую желтую футболку в цвет волос с какими-то странными символами, похожими на пентаграмму и черную кожаную жилетку, которая в прохладные дни сменялась на такую же косуху, дополняли образ перчатки без пальцев с шипами. Вроде ничего странного, хочет пародировать эмо, пусть пародирует, но была еще одна деталь.       Далеко на сразу Сэм заметил на правом глазу так качественно скрываемую повязку, словно у пирата. Сначала он подумал что это макияж, ведь Рара всегда обрисовывала правый глаз двумя треугольниками сверху и снизу, что-то наподобие образа «Трикс» из мультика про фей, которые так любила кузина в детстве.       Да, это уже было странно, даже пугающе, потому после долгих раздумий Сэм все же решил задать столь волнующий его вопрос.       — Авария, — легко ответила Райфес. — Все, что осталось от моего глаза — это уродский шрам, который прячу под повязкой и мэйком.       Сэм стушевался. Мог бы и сам догадаться, а Раре рассказывать об этом наверняка было довольно болезненно, хоть виду она не подает.       — Прости, я не хотел… воспоминания там и прочее…       Рара слезла со стремянки, похлопала Сэма по плечу, выдав легкое: «Не парься». Улыбнулась. Улыбнулась так, как умеет только она, так нахально и вызывающе, а ее клички, чуть длиннее чем у нормальных людей лишь подчеркивали ее бунтарский характер и образ.       Сэм знал от отца, мамы, тети и других родственников подлинное лицо Гравити Фолз. Знал о многих тайнах, мистике, знал о истории городка и многом, многом другом. Папа рассказывал ему даже то, что нерекомендовалось знать. Пару раз даже показывал дневники, что вел его дед Форд, с которым и сейчас Сэм не против очередной раз сгонять на базу инопланетян. От его дневников Пайнса до сих пор мутит, и кошмары тоже частенько дают о себе знать. Поверить, что все это было на самом деле просто нереально, но Сэм верил. Верил, потому что сам многое видел, ведь живет в этой аномальной зоне с самого рождения, в отличие от кузенов — двоюродных брата и сестры, что приезжают сюда на каникулы. Младший брат Сэма Джей точно так же живет в этой мистической реальности, но в отличие от старшего не пытается во всем этом разобраться, а лишь воспринимает такое как оно есть. И ему это нравиться.       Рара же… она словно была в этом месте с самого его зарождения, она как будто олицетворяет и сочетает в себе все его странности. А ее единственный, неестественно желтый глаз (Сэм старается уверять себя, что это невероятно дорогая контактная линза) смотрит таким взглядом, словно знает совершенно все тайны Вселенной, про которые простым смертным и знать нельзя.       Рара ему нравилось. Наверное, Сэм даже в неё влюбился. А еще, скорей всего, он поспешил назвать ее странной, нет, она была… загадочной. Вроде все было как на ладони, вся она, но в тоже время была в ней какая-то тайна, которую непременно хочется разгадать.       — У тебя восхитительные глаза, — сказала ему как-то Райфес хотел прищурив один глаз.       Сэм от неожиданности и смущения выронил коробки с новым для продажи товаром.       — П-правда? — смущенно спросил он, неловко почесав затылок.       — А мне есть смысл врать? — Рара изогнула изящную левую бровь. — Ты особенный, прям как это место.       — С-спасибо, — Сэм прямо-таки не знал куда себя деть.       Глаза Сэма и правда были необычными, левый был как у матери — голубой, правый же как у отца, темно карего цвета. От самой гетерохромии Сэм не страдал, подумаешь разноцветные глаза. Его бесили насмешки одноклассников и других подростков, для которых это было в новинку. Ему говорили много о его глазах, что они уродские, что странные, что некрасивые, но восхитительными их еще никто не называл.       Внешне он был достаточно привлекательным, шатен с вечно взлохмаченными волосами, которые всегда так старательно укладывала мама, однако результатов это не приносило. Спортивное телосложение, острый ум и обворожительная улыбка довольно часто притягивали внимание девчонок, которое так феерично перетягивал на себя младший брат. Он же всегда завязывал свои идеальные блондинистые волосы в хвост на затылке, сверкал белыми острыми зубками, томно прикрывал голубые как небо глаза.       Со временем Джей понял, что Сэму нравиться Рара. Конечно без подколов и братских шуток не обошлось, но стоит оказать ему должное, секрет он не выдавал, даже нарисовал портрет Райфес во всей красе, а рисовал Джей просто первоклассно.       Так в дневнике Сэма появилась самая классная девчонка Гравити Фолз.       Родители и дедушка Форд часто интересовались Рарой, зная, что Сэм очень тесно с ней дружит, и может быть подозревали что-то большее, а потому очень хотели с ней познакомиться, но каждый раз у неё что-то не выходило, словно она просто не желала с ними видеться, хотя всякий раз говорила обратное. То ей срочно нужно было бежать к маме на работу, то у неё зубной, то приезжает двоюродная бабушка из России, то внучка комара заболела и нужно немедленно вести его в вет. клинику.       Но знакомство все же состоялось, пусть и не совсем в том виде, в котором желал бы Сэм.       Сэм тогда помогал деду Стэну в хижине, раскладывая для продажи футболки. Рара занималась пересчетом блокнотов. В общем, магазин проводил ревизию.       Пайнс взял табуретку, в попытке достать до верхних вешалок, но как только встал на нее вспомнил что забыл плечики. Рассерженный он слез с табуретки, неудачно встал на левую ногу, в результате чего упал, челка тут же упала ему на глаза, закрывая обзор, после чего на него посыпались футболки. Спустя где-то пару секунд раздался громкий смех и щелчок камеры.       — Ты там как, в порядке? — весело спросила Райфес, убирая телефон в задний карман джинс и подходя к Сэму.       — Относительно, — недовольно пробурчал тот в попытке встать. Рара подала ему руку, Пайнс помощь принял.       — Ты сегодня целый день какой-то рассеянный, прямо-таки все из рук валиться, — заметила девчонка. — Ты давай: либо приходи в себя, либо не мешай, ибо я не хочу выслушивать очередную лекцию от Стэна.       — Прости, просто не выспался сегодня, — в подтверждение своих слов, Сэм смачно зевнул.       — А что так? — оживилась Рара, пытаясь вернуться к своему делу. — Бессонница?       — Кошмары. Сниться бред всякий про Апокалипсис или Армагеддон.       — А про что конкретно?       — А есть разница? — Сэм принялся собирать футболки.       — Да практически нет, за исключением того, что Апокалипсис это конец света, а Армагеддон последняя битва добра со злом.       — Афигеть, всегда думал, что это одно и тоже… но разобрать не могу. Говорю же: бред.       — И часто тебе такое сниться? — Рара отложила стопку блокнотов в сторону, записала что-то в толстую тетрадь и выжидающе уставилась глазом на Сэма.       — Честно? Сейчас практически каждую ночь, — Пайнс устало вздохнул.       Райфес приняла задумчивый вид. После нескольких минут раздумий она произнесла:       — Знаешь, кажется я могу тебе помочь.       — Серьезно?       — Да, но только завтра, сегодня не получиться.       Сэм ничего не ответил, зная, что все равно ничего не выйдет. Но вопреки ожиданиям у Рары вышло.       На следующий день Райфес явилась в хижину ни с чем иным, как с ловцом снов. Кошмары пропали этой же ночью.       Именно по этой причине Сэм на следующий день вошел в хижину невероятно бодрый и с приподнятым настроением. Первый, кто попался ему был дедушка Форд, что стоял в торговом зале, даже странно было видеть его в не кабинета.       — Привет, Сэм! Ну что, кошмары не мучали? Что-то ты слишком бодрый, — с улыбкой спросил дедушка Форд.       — Ага, не мучали, — радостно ответил Пайнс. — Райфес помогла. Принесла мне вчера ловец снов, а он возьми, да помоги, представляешь? Говорила еще что-то про кошмары, сновидения и их значимость, но я не сильно вдавался в детали.       Форд в друг нахмурился. Брови его нахмурились, глаза сощурились, а губы плотно сжались.       — Как ты сказал? Райфес? Что-то про кошмары, да?       Сэм неуверенно кивнул, непонимания к чему клонит дедушка.       — А еще она любит желтый цвет и имеет один глаз?       — Технически два, но видит только одним, так что…       — А ну-ка быстро за мной, — бросил Форд, направившись в свою лабораторию. Сэм, все так же ничего не отупляя двинулся за ним.       За дедушкой было тяжело угнаться, он словно летел в потайной подвал, где проводил с отцом различные опыты, когда то не был в командировках. Дедушка моментально преодолевал путь и Сэм едва за ним поспевал. Буквально ворвавшись в лабораторию и до смерти напугав отца, Форд бросился к дневнику, лежащему на столе. Дедушка не жалея бумаги истерично перелистывал страницы, под непонимающие взгляды Пайнсов.       — Что происходит? — наконец подал голос отец.       — Билл вернулся, — бросил Форд, находя нужную страницу и повернув ее к Сэму. — Читай.       Разворот был исписан черными чернилами, неразборчивым пляшущим почерком, кое где даже виднелись красные капли, Пайнс-младший искренне надеялся, что то не кровь.       — С чего ты взял? — меж тем продолжал отец.       — Рара, — горяче сказал дедушка. — Она обожает желтый, непойми откуда взялась в Гравити Фолз, разбирается в сновидениях и имеет один глаз!       — Совпадение, — возразил ему отец, но без особой уверенности.       — У нее фамилия Райфес, — терпеливо откликнулся Форд. — Поменяй местами две буквы, ничего не колышет? Отец принял испуганный вид, даже кружку с кофе отставил.       — Но дядя Стэн же знал, кого принимал на работу!       — Каким образом? — дедушка начал копаться в шкафах, что-то ища. — Мы с тобой два дурня только сейчас поняли, и то, после того, как Сэм сказал, что она про сны трындела, каким боком Стэн это понять должен? Ты заподозрил бы четырнадцатилетнюю девчонку в том, что на тысячелетний демон? Нет? Вот и я тоже.       — Так что вы хотите сделать? — взволнованно спросил Сэм, захлопнув дневник.       — Узнать правду, — твердо произнес дедушка, дежа в руках странное приспособление, похожее на лазерный пистолет с антенной. ***       Рара, расклеившая все до единого объявления по городу о скорой распродаже в хижине, придя обратно ни черта не поняла что происходит. Пустая сумка болталась на плече, и Райфес придерживала ее рукой.       — Окей… мистер Пайнс, я знала, что вы хотели со мной познакомиться, но поверьте, я не убегу, — прокомментировала Рара пушку, направленную на нее дедушкой Фордом.       — Хватит прикидываться, Сайфер, — проигнорировал шутку Форд. — Говори какого черта ты здесь делаешь, как ты выжил и что тебе нужно.       — Учти, Билл, одолели тебя один раз, одолеем и второй, — добавил отец.       — Я не Билл, — твердо возразила Рара и как-то спокойно положила сумку в сторону, скрестив руки на груди. — Но с Сайфер вы угадали, врать смысла нет.       — Объясняй, — вновь потребовал Форд. — Немедленно.       — Вы ведь не отстанете, — устало проговорила Рара, но все же начала: — Да, я Рара Сайфер, демон разума, кошмаров, снов и так далее. Невероятно сильная, мощная и знаю о Вселенной побольше вашего.       — Нас не это интересует, — перебил ее отец.       — Сразу к сути? Идет, — кивнула Рара, дернув бровями. — Короче, у нас, высших существ есть свои власти и свой порядок, в подробности я вдаваться не буду, иначе и меня, и вас хорошенечко пропесочат… Да убери ты пушку! Мы четверо понимаем, что стрелять ты не намерен, хотел бы — давно сделал, а так только нервируешь.       — И как же ты это поняла? — оскорбился дедушка, но стиратель памяти все же опустил. — Мысли прочла?!       — Мне не нужно читать ваши мысли, чтобы понимать очевидных вещей, — закатила глаз Сайфер. — Достаточно элементарной психологии и интуиции.       — Ты нам зубы не заговаривай, — вновь прервал их Пайнс.       Рара вновь закатила единственный глаз, но продолжила.       — В общем, у нас есть специальные отделы, которые заведуют аномалиями по типу этого места в разных мирах, я состою, точнее обучаюсь, в одном из них. У меня практика этим летом в вашем городе, что-то сохранить, что-то рассказать, что-то скрыть, стереть, обнаружить, задачи разные.       — Ты думаешь, — медленно начал Форд, — что мы поверим в такую чушь?       Рара пожала плечами.       — Вы уже верите. И поверьте еще в кое что, если бы я хотела причинить кому-то зло, я бы уже это сделала.       — Постой, — ввязался в разговор Сэм. — Кем же ты тогда приходишься Биллу?       — Кем-то вроде дочери, — чуть задумавшись, ответила девчонка. — Вот только не нужно допытываться как я на свет появилась, я сама ни черта не понимаю!       — Сколько же тебе лет?.. — шокированном спросил тогда Сэм.       — Четырнадцать.       — Ну да, выглядишь ты на четырнадцать, — согласился Пайнс-мадший, — но…       — Да, нет, ты не понял, мне реально четырнадцать, — улыбнулась Рара. — Родилась — если это можно так назвать — в июле, шестого.       — То есть ты…       — Младше тебя? Да. — Легко согласилась Сайфер, поправив челку. — Но я при этом учусь и работаю в самом уважаемом месте, владею невероятной силой и познаниями о многих измерениях, пока ты тухнешь над задачками по геометрии.       Тут Форд вдруг рассмеялся, нервное наверно.       — Что я делаю, — вслух сказал сам себе он, после чего обратился ко всем. — Если уж на то пошло, до думаю, что лучше будет обсудить это за чашкой чая.       Рара хитро улыбнулась и кивнула.       Уже сидя на крыше хижины вечером того же дня, Сэм разговаривал с Рарой после того, как она ответила на вопросы отца и дедушки. Но теперь разговор был… другим. Он чувствовал себя еще более неловко после того, как узнал о действительности Рары. Пусть не стал к ней относиться по-другому, но все равно чувствовал как между ним и демоном начала рыться сама собой яма.       — Почему именно наш мир? — спросил вдруг Сэм.       — Не знаю, — честно призналась Рара, болтая ногами. — Сначала хотелось узнать, что здесь так привлекало отца, в том смысле почему он хотел захватить именно это место, а потом… Потом я влюбилась в этот мир. Он по-своему прекрасен, необычен и ужасен, только вы, люди, не умеете это ценить, уничтожаете свой мир своими же руками… Я бы хотела дать отсрочку этому миру. Рано или поздно, но он все равно канет в Лету, оставаясь лишь в архивных записях на нашем складе, на смену ему придут тысячи других, но… Но я бы хотела дать ему шанс.       — Каким образом? — заинтересовался по-доброму Пайнс. — Ты же говорила, что вы не имеете права действовать на прямую?       — На прямую нет, но многие до меня уже меняли этот мир, спасая или наоборот, приближая его к Апокалипсису. Мы можем воздействовать на некоторых людей, можем посвящать некоторых в наши секреты, открывать возможное будущее… Мы этих людей называем Хранителями, они ведут двойной образ жизни — днем ученые и гении науки, а по ночам торчат у нас в офисе, обучаются нашим штукам и заполняют отсчеты… А некоторым, особенно одаренным, даже позволяется стать такими как мы и существовать наравне с нами, представляешь? Я тоже хочу воспитать хранителя… — Рара блаженно зажмурилась. — И чтобы когда его посвящали, все вокруг говорили: «Это хранитель Рары»…       — А мы знаем их? — прервал ее Сэм. — Ну-у, этих хранителей?       — А то! — усмехнулась Сайфер. — Твой дед так вообще фанат. Исаак Ньютон, Альберт Энштейн, Леонардо да Винчи, Адольф Гитлер…       — Почему? — нахмурился парень. — Он же войну затеял, столько народу убил…       — Потому что как бы это не печально, но иногда для сохранения мира нужно действовать кровью, — произнесла Рара. — Многим мирам и планетам грозит смерть от перенаселения, потому иногда войны являются необходимостью, просто потому что надо. Иногда они напоминают людям, что ничто не вечно и что нужно ценить, что вы имеете, ведь в один момент у тебя есть все, а в другой ты голый в трусах бегаешь по лужам, умоляя дать тебе хоть цент.       Возникла неловкая пауза.       — Здорово наверное быть хранителем, — осторожно сказал Сэм. — Хоть и тяжело…       — Еще как, — тут же поддакнула Сайфер. — Хотел бы им стать?       — Хотел бы, — неожиданно признался Пайнс. — Ты думаешь у меня есть шанс?       Рара закатила глаз.       — У твоего деда еще был шанс, и честно признаться, Форд бы им стал, если бы мой папаша не выпендривался. Вы всегда отмечены, не снаружи, так внутри, у вас другая аура. Вы как бы не принадлежите этому миру, но и к нам вы не относитесь. Вы особенные… Ты тоже особенный.       Сэм удивленно на нее уставился, понимая к чему клонит девчонка.       -… Я почувствовала это сразу как только вошла в хижину.       — Кстати об этом, все хотел узнать, — вдруг прервал ее Сэм. — Где ты… живешь?       — Ну, днем я торчу здесь, а после полуночи возвращаюсь к себе, но к вам мне обязательно нужно вернуться часам к шести утра, после колдовать у вас уже не смогу. Предвидя твой вопрос отвечу сразу: я еще не совершеннолетний, молодой демон, потому днем в других мирах не могу использовать магию, могу пользоваться лишь под покровом ночи. Мой организм просто не окреп и я не знаю что с ним будет, а это не тот случай, когда нужно рисковать.       — Ты могла бы пожить у нас, — сказал Сэм. — Ну, я имею ввиду, в хижине, на чердаке, там как раз свободно, все удобства, дедушки будут не против.       — Это они так сказали, или ты решил? — выгнула брови хитро прищурилась Рара.       — Я решил… э-э… ну, я поговорю с ними.       — Я бы не отказалась, хоть выспалась бы… так все же… насчет хранителя… — она в один миг сделалась серьезной. — Ты согласен?       Сэм посмотрел на яркий диск солнца, что уже практически скрылся за линией горизонта, окинул окрестности, потом посмотрел на пару с протянутой рукой, принимая решение.       — Да, — твердо произнес он, пожимая руку, — я бы хотел.