Тыква

- Отличноооо! Ещё одна мышка сюююдаааа... - Пинки с ловкостью, какой мог бы позавидовать иной единорог с телекинезом, поместила копытом марципановую фигурку мыши-вампира на крышу кремовой башни. - Готово! То, что возвышалось посреди комнаты, нельзя было назвать ничем иным, как произведением кондитерского искусства. Настоящий замок, отсылавший одновременно и к старому Замку Двух Сестёр, некогда ставшего свидетелем драмы, без которой не было бы этого праздника, и в то же время к собирательному образу мрачного готического замка из страшных сказок для жеребят, населённого вампирами, древоволками, василисками, привидениями и Дискород ещё знает какими существами, реальными и не очень. Замок был проработан в мельчайших деталях и бережно декорирован десятками съедобных фигурок этих самых существ, паутинкой из сахарной ваты, опавшими листиками из тончайшего сахарного стекла, и конечно же главным символом праздника - фонариками из тыкв с вырезанными рожицами. За них, кстати, отвечал Лил Чиз, в этом году впервые выступивший не просто зрителем, а полноценным участником процесса приготовления. - Не могу дождаться, чтобы показать его папе! - Он до вечера занят организацией городского праздника для мэрии, ты знаешь. А это значит, что украшение нашего дома для сегодняшней супер-вечеринки в честь Ночи Кошмаров остаётся целиком и полностью на нас! - с этими словами Пинки вытащила из гривы коробку с целым арсеналом кисточек, цветной бумаги и всего того, что скоро превратится в украшения, приколы-ловушки для гостей и многое другое. В этом году праздник был особенным, поскольку, помимо всего Совета Дружбы, планировался также визит Мод с мужем и, главное, Селестии и Луны - Пинки особенно нетерпелось посмотреть реакцию последней на приготовленную сценку, в которой мини-версия самой Луны свергла бы с кондитерского престола Найтмер Мун. В общем, эта ночь должна была быть идеально-страшной и незабываемо-весёлой. Или всё же наоборот? Задумавшись на миг об этом, Пинки в своей обычной манере попрыгала на улицу, поскольку основной фронт декоративных работ располагался именно там. И вдруг розовая пони зацепилась взглядом за тыквенный фонарик. Не марципановый, настоящий. Его они ещё со вчера поставили возле крыльца. Фонариком его, конечно, было называть не совсем верно - это был настоящий фонарь, фонарище. Эпплджек любезно подарила ей одну из самых больших тыкв этого урожая, а они, надо сказать, были все как на подбор большими, но конкретно эту можно было назвать гигантской. И всё же, сейчас Пинки вдруг поняла, что есть в ней что-то ещё аномальное, за исключением размера. Вот только что... Внезапно Пинки снова ощутила его. "Пинки-чутьё", о котором она уже успела забыть - сколько лет она его не испытывала? Кажется, ещё со времён, когда Твайлайт не была аликорном? Впрочем, теперь это было не совсем то самое чувство. Пинки не предчувствовала ничего конкретного. На неё сейчас не должен был упасть горшок, пролетавшая рядом Дерпи не должна была в очередной раз с кем-то столкнуться. Это было ощущение тревоги. Что-то было не так, и это что-то определённо связано с этой тыквой. Пинки долго рассматривала её, пытаясь понять, что же именно, но без результата. Зато в голове появился ещё один вопрос. Почему ей вообще вдруг стало важным это понять? - Маам, как думаешь, стоит ли вешать нашу супер-ультра паутинку с сюрпризом на дерево или же прямо над дверью? Вопрос сына мигом вывел Пинки из транса. Наваждение словно копытом сняло. - Нашу супер-липкую ультра-сладкую паутинку с сюрпризами-загадками? Хмм... Можно развесить её вдоль всей дорожки от дерева и до двери, чтобы никому из гостей не пришлось ждать своей очереди! За процессом дальнейших приготовлений остаток дня пролетел незаметно, и вот уже Твайлайт опустила солнце и подняла яркую полную луну. Праздник начался! Конкурсы и загадки, страшные ловушки-сюрпризы, яркие костюмы - праздник в доме Пинки затмил собой даже общегородское торжество на ратушной площади, ведь как только среди пони прошёл слух, что три принцессы и весь совет дружбы собираются тут, от желающих хотя бы одним копытом приобщиться к этой мега-вечеринке жеребят не было отбоя, и конечно же, Пинки не могла им в этом отказать. Да, всё было прекрасно, это был действительно, пожалуй, лучший праздник в Ночь Кошмаров из тех, что ей приходилось организовывать, и даже Чиз нисколько не обижался на жену за то, что она по сути саботировала общегородское празднование у Ратуши, которое он организовывал несколько дней - в конце концов, сама мэр в итоге всё равно пришла к ним! Всё было прекрасно. А потом случилось это. И случилось оно в тот момент, когда Пинки вовсю вовлекала гостей в очередную игру на улице. Сначала вновь она ощутила резкий дискомфорт. Что-то было не так. Пинки даже потребовалось какое-о время, чтобы понять, в чём дело. Ну конечно же. Она снова увидела её. Странную, неправильную тыкву. - Эй, Сахарок, всё нормально, или это очередная часть конкурса? Пинки проигнорировала подругу. Именно в этот момент она поняла, в чём дело. Это случилось резко и внезапно, как стреляет её конфетти-пушка. Только этот мысленный выстрел не нёс никакой радости. Тыква была нарисованная. Просто как на картинке в книге или комиксе. Плоский яркий рисунок. После некоторого замешательства, вызванного, вероятно, шоком, разум розовой земнопони охватил водоворот мыслей. И каждая новая мысль, каждое откровение повергали её во всё больший ужас. Почему она нарисованная? Как такое может быть? Это так странно... А почему вдруг она поняла, что это, собственно, странно? Это ведь не менее странно, чем то, что она постоянно достаёт самые разные предметы из своей гривы, чем её умение распадаться на части и то, что этого никто - даже Твайлайт - не замечает. А ещё это точно не менее странно, чем то, что они пользуются чашками с ручками, в которое не пролезет никакие копытце, например. Словом, это было не менее странным и неправильным, чем вся Эквестрия, чем весь этот мир. - Пинки, успокойся. Я всё это могу объяснить. Давай мы сейчас сядем и проведём пару тестов... Пинки могла бы удивиться, почему праздничная атмосфера вокруг испарилась в мгновение ока, все гости теперь окружили её, а Твайлайт вдруг стала телепатом. Но вместо этого она продолжала смотреть на тыкву. С ней происходили куда более интересные вещи - теперь уже все окружающие её детали оказались нарисованными. Нет, не стали, именно оказались. Они всегда такими были. Как и всё вокруг. Просто Пинки этого не замечала. А теперь вот заметила. В самом же плоде, однако, свет от нарисованной свечи явно начинал усиливаться. - Дорогуша, сейчас же оторвись от этой тыквы и посмотри на меня! Голос Рарити (кажется) наконец-то заставил Пинки оторвать взгляд от светильника и посмотреть на окружавших её пони. Нарисованных двухмерных пони. Но в их плоских глазах, тем не менее, читался настоящий ужас. И вдруг розовогривая пони словно бы вернулась в себя. Ненадолго, на пару мгновений, она знала это. - Я... Я боюсь, что наша вечеринка окончилась... - только и смогла она выдавит из себя сквозь резко нахлынувшие слёзы. Почему-то, словно бы хватаясь за призрачную надежду, что это всё всё-таки окажется очередным кошмаром, просто очень уж реалистичным, она взглянула на Луну, но та, также не сдерживая слёз, лишь покачала головой: - Прости, Пинки... Не в этот раз. - Пинки, ТЫ слышишь меня, Пинки! Ты должна бороться! НЕ УХОДИ! Душераздирающий крик Флаттершай, увы, никак не мог помочь. - Пинки, мы исчезнем, если ты это сделаешь! Не поворачивайся назад, слышишь меня, НЕ СМЕЙ! - в голосе Твайлайт смешались гнев и отчаяние. Но Пинки знала, что она обернётся. Даже понимая, к чему это приведёт. - Мама... Ты же не оставишь нас? Мамочка! Нет, не надо, Мамааа! Неведомая и неотвратимая сила была сильнее даже слёз сына. Пинки обернулась в один момент, влеченная страшным во всех смыслах желанием посмотреть на злополучную тыкву. Но тыквы там уже не было. Вместо неё в нарисованном пейзаже сада сияла уже ненарисованным светом яркая воронка, расширявшаяся с каждым мгновением, поглощая всё вокруг, а затем втянув и её. Ослеплённая ярким светом, Пинки закрыла глаза. Вот и всё. *** Розалина открыла глаза. Яркий свет лампы по-прежнему слепил, но через мгновение его закрыл собой силуэт в белом халате. Ну а дальше были всякие разные не самые приятные процедуры, писк приборов, первые попытки говорить с врачом. Память Розалине возвращалась довольно быстро, но вот беда: они никак не могли при этом вытеснить другие, куда более яркие воспоминания. Воспоминания о том, чего не было. Да, все эти годы в Эквестрии оказались лишь несколькими неделями комы в палате интенсивной терапии. Не было ни её подруг, ни магии дружбы, ни её семьи - ни-че-го. Всё это было лишь парадоксальной игрой её воображения, которая, как не уставал объяснять ей один из лучших профильных специалистов в стране и по совместительству её лечащий врач профессор Веньямин Рубинштейн, стала результатом наложения травматической комы на вялотекущую шизофрению, усугубленную накануне происшествия сильной психологической травмой. В итоге на основании старого мультсериала про мир волшебных пони, который она любила смотреть в детстве, а также других обрывочных воспоминаний о реальном мире, включая, например, её реальное имя, приобретшее искажённую английскую интерпретацию, в коме и возникла та самая Эквестрия. Однако теперь, неизменно добавлял он, отчасти благодаря причудам человеческой психики, но в первую очередь, конечно, благодаря лично его, Веньямина Рубинштейна, новейшей методике лечения, ни от травмы, ни даже от шизофрении не осталось и следа, и девушка, Розалина солгала бы, если б сказала, что сперва не хотела туда вернуться. Ещё как хотела, особенно учитывая, что реальность, прямо сказать, была куда менее добрым и приятным местом - как вообще, так и в особенности лично для неё. Иначе не было бы поводов для той, кхм, травмы, которая и привела к коме. Что уж скрывать, был момент, когда её от попытки вернуться в Эквестрию остановили лишь решётка на окне и вовремя явившаяся медсестра, вколовшая дополнительную дозу успокоительного. Хорошо хоть наутро доктор сказал, что всё нормально, это остаточный приступ, и рубашку можно снять. И действительно, уже через пару дней терапия дала результаты, оставив Эквестрию навсегда в прошлом. Зато наконец-то к ней пустили родителей (забавно, насколько сильные метаморфозы претерпели их образы в её коматозном приключении),и их радости не было предела, а уж когда приехала сестра... Через ещё две недели Розалину выписали домой. Правда, ей предстояло ещё аж целых полгода посещать сеансы терапии у Рубинштейна - он как-то проговорился, что у него на девочку большие планы, вплоть до представления её случая на конференции по психиатрии и нейрофизиологии в Швейцарии - но сейчас ей не хотелось об этом думать. Из окна машины она глядела на быстро летевшие над крышами домов свинцовые тучи, толпы народу на дождливом Невском... И инсталляции с тыквами у входов во множество магазинчиков и кофеин. Забавно, что именно этой ночью был Хэллоуин, ну или Велесова Ночь, как его теперь тут называли некоторые. "Не иначе, последний привет от Эквестрии", - подумала она, всё-таки пустив слезинку.