ó

Все наслаждаются. Всем весело. Что здесь происходит? Что я упускаю?       Часы уже давно пробили двенадцать. Маленькие дети в банальнейших костюмах вместе с родителями уже выходят с корзинами-тыквами в руках. Подростков тоже немало — все разные, но при этом будто на одно лицо. Декорации развешаны повсюду — огни заполонили город.       Я стоял где-то неподалёку, но не спешил присоединиться к ним. Я плохо помнил, что было до или что могло быть после. Я не понимал, зачем они это делают, почему им так радостно.       На самом деле я уже пытался что-то понять. Спрашивал, кричал, бегал, преследовал. Мои истерики лишь портили другим людям причёски или смешили. Мой голос разбивался об стенку, которую увидеть мне было нельзя. Видят ли они меня вообще? Мне оставалось только оставить эту беседку из камня и белых досок, начав бесцельно бродить вокруг райончиков. Не хотелось оставаться на одном месте слишком долго, не хотелось давать странным мыслям повод блуждать вокруг меня.       Машин практически не было или они ездили по дорогам немного погодя от домов. Мне на глаза попадались как и дружелюбные старички, что щедро засыпали пришедших людишек конфетами, так и ворчливые типы, что не стеснялись гонять всех непрошенных гостей первым, что под руку попалось. Магазины вывесили вокруг своих дверей скелетов, тыквы, свечи, маски.       Иногда мне казалось, что кто-то зовёт меня, но повернувшись, я понимаю, что они либо смотрели на своих друзей, либо говорили что-то отстранённое, либо молчали. Я не нашёл ничего интересного и вернулся туда, откуда пришёл. В этот раз мне уже посчастливилось заметить надпись на арке. «Устроил в доме Твоём и восшествие Его и обетование Св. Духа нам, ибо уповаем на имя Его»       — Церковь? Весело… — Я пробубнил сам себе.       Делать мне мало чего оставалось. Как бы мне не хотелось, я не мог объяснить, что я там делал. Словно что-то в моей голове не позволяло это сделать. А есть ли у меня голова вообще? Я себя не могу увидеть, так может меня и нет?       Дорожка к беседке оказалась длиннее, чем я помнил. Серый камень, которым она была выложена, имел на себе не подробные рисунки. Нельзя точно сказать, какой в них смысл.       Той беседкой на деле оказалась кабинка сторожа, точнее одна из его частей: та, что мостиком перемещает человека с холодного кладбища в уютненькую комнатку. Совсем скоро сюда кто-нибудь придёт. И я мог сказать это с уверенностью, увидев, какие люди находились там и чем они занимались.       Краем глаза я заметил нескольких человек на самом кладбище. Кто-то сидел возле деревянного креста, кто-то бродил между могилами, кто-то считал ворон. Выглядели они как люди. Совершенно обычные, но при этом одинокие. Они не смели подходить друг к другу. Что они забыли здесь?       Я решил залезть в кабинку и остаться там на какое-то время. Сторож заснул в углу в своём кресле, а мне не составило труда туда зайти. Двери на самом деле такая себе преграда, ха-ха.       На столе был беспорядок. Пачки от быстрорастворимого кофе валялись тут да там, ведь места для них в дырявой мусорной корзине уже не было. Серые следы от сигарет тоже оказались своеобразной декорацией, а пепельница выглядела довольно старой, едва не разваливалась. У стены было какое-то оружие, которое я не мог никак опознать. Ещё на столе лежала открытая тетрадь, в которую я заглянул.       Это был журнал смен. Точнее расписание туда было вписано небрежным почерком. Напротив дней недели и отмеченного времени шли комментарии, которые разобрать было сложнее. Только выделенные жирными буквами слова «ХЕЛЛОУИН», «ДЕТИ» и «НЕ ДОПЛАТЯТ» были более-менее чёткими. Я снова глянул на спящего сторожа. Он либо ленится, либо слишком устал. Судя по его журналу, у него часто смены шли подряд, что делало второй вариант вероятнее.       Я расположился напротив окна и наблюдал за происходящим снаружи. Те люди никуда не ушли. Группа подростков уже успела собраться неподалёку. Скорее всего то, о чём беспокоился сторож. Лучше разбудить его на всякий случай.       Напрямую коснуться я его не мог по неизвестной причине, как и уронить что-то. Слышать он меня не хотел, как и любой другой человек, с которым я пытался заговорить. Внутри копошилась смесь злости и обиды. Мне хотелось заплакать. Я серьёзно не мог ничего сделать! Разве я не должен иметь возможность?! Чем я хуже?! Хотелось от отчаяния просто ударить что-то, но моя рука прошла сквозь стол. Я не понимал, что происходит. Я не знал, что происходит и должно ли происходить.       Ещё сильнее меня напугало то, что сторож внезапно проснулся, но, видимо, из-за будильника. Я застыл в углу, когда он отбросил телефон на стол рядом с журналом и, заметив в окне что-то, быстро выбежал из кабины и стал что-то кричать. Меня здесь не должно было быть. Я не играл никакой роли и только делал себе хуже.       Я не знал, чем всё окончилось. Я покинул церковную территорию, даже не замечая, куда именно я направлялся. Я снова слышал, что кто-то меня звал, я снова ходил в толпе так, словно это были не люди, а лишь достаточно плотный туман.       Но кое-что в этот раз изменилось. Кто-то коснулся моего плеча. Я отпрянул и уставился на незнакомца. Выше меня на голову, волосы как дерево, голубая одежда прямиком из учебников по истории. Он смотрел на меня в ответ своими чёрными глазами, которые не давали надежды увидеть границу между радужкой и зрачком. Его выражение лица было нечитаемым.       — Приношу свои извинения. Я надеюсь, я не сильно тебя напугал? — Незнакомец сразу начал диалог. Его голос был явно мужским, но не низким. Спокойствие скрывало за собой небольшое напряжение.       — Кто ты такой?!       — Фрэн. Я заметил тебя, бегущего в панике. Хотелось чем-то помочь. Ты помнишь своё имя?       —. . . — Он не внушал мне доверия. Хотя, альтернативы не было. Единственный человек, что за это время хотя бы посмотрел в мою сторону. Но его вопрос… — Нет, не помню.       — А, — Он не выглядел сильно удивлённым, но всё равно замешкался. — Что тебя так сильно напугало? Может ли он иметь понятие, что происходит?       — Сторож… в церкви… он там… я… — Несмотря на усилия, я не мог заставить слова звучать хоть немного связно.       — Это произошло на кладбище при церкви? — Он спросил, когда я замолк.       — Да-а. Точнее… не только там, — Я сделал ещё один шаг от него и, сделав вдох, постарался сделать свой голос более уверенным. — меня никто не замечает. Или не хочет. Даже, когда я нахожусь перед их лицом.       — Словно призрака?       Эти слова как будто наконец дёрнули в моей голове рубильник. Призрак. Точно. Я мёртв! Поэтому никто и не мог меня увидеть или услышать, поэтому я не смог получить ни от кого ответ, поэтому не смог разбудить сторожа. Те люди на кладбище тоже были призраками.       — Почему ты из всех людей вдруг заметил меня? — Напрашивался очевидный вопрос с моей стороны.       — Я проводник заблудших душ. Точнее, только начинающий, хе, — Он покачивался взад вперёд. — Таких как ты на улицах сейчас огромное множество, так что большинство сноходцев отправили разбираться с потерянными душами. Так происходит каждый хеллоуин.       Я не знал, что я мог сказать. Такое странное осознание пробуждало прочие воспоминания, которые до этого словно были для меня недоступны.       — Что нам сейчас делать? — Единственное, что мне пришло в голову спросить.       — Не против показать мне то кладбище? Я не очень хорошо ориентируюсь.       Я огляделся. Внезапно я стал понимать, что улицы мне знакомы.       — Хорошо.       По пути к нам присоединилось третье лицо. Судя по всему, наставник Фрэн. Как только показалась арка церкви он без слов рванул вперёд, оставил нас стоять там в окружении подстриженных под прямоугольники кустов.       — Он… — Я осёкся, не зная, как правильно сформулировать вопрос. — это для него норма?       — Да. К сожалению. — Фрэн покачал головой. Он некоторое время просто стоял, смотря куда-то и пытаясь пинать камешки. — Эй. Раз мы должны тебя перевести в мир мёртвых в любом случае и всё такое, есть ли места, которые ты бы хотел посетить? Я остановился. До этого момента я даже не думал об этом, но сейчас…       — Для начала я хочу узнать своё имя.       Похоже, прочие души такую новость приняли не очень спокойно, судя по тону, который мы слышали и действиям, которые мы наблюдали. Но наставник Фрэн, похоже, умудрялся налаживать с определёнными людьми оттуда контакт, а остальные уже успокаивались, наблюдая эту картину.       Но наша цель в данный момент состояла в том, чтоб найти мою могилу, а вместе с ней и моё имя. Я решил начать с ближайших к кабине сторожа и не прогадал. Мой квадратный метр находился рядом с довольно старой могилой какой-то женщины. Рядом с землёй стоял вбитый в землю крест, на заборе написано имя.       — Финн Клокворкер, — Я прочитал его вслух. — годы жизни две тысячи одиннадцатый по две тысячи двадцать четвёртый.       — Не повезло же тебе, — Сказал Фрэн, смотревший на это через моё плечо. — и всё-таки тебя непонимание ситуации напугало сильнее собственной смерти.       — Ха-ха. — Ответа на это у меня не нашлось. Если так думать, то самому удивиться можно.       Уже начало светлеть. Фрэн позволил мне немного побродить, прежде чем повести меня к реке. Я стал замечать всё больше людей, похожих на нас с ним. А направлялись все, собственно, к лодкам, что располагались на берегу реки. Краем глаза я заметил тех самых призраков, во главе которых стоял наставник Фрэна, чьё имя я так и не узнал. Мы сели в небольшую рябиновую лодочку, на носу которой висела синяя лампа. Мой спутник взял в руки весло и мы отчалили.       Вода была спокойной, несмотря на то, что в ней одновременно находилось множество других судов, иногда даже в разы больших размеров. Совсем скоро и их тоже перестало быть видно: туман заволок всё вокруг. Фрэн молчал, лишь продолжая грести, давая нам возможность продолжать движение.