Часть 1

      Листья были бурые, мокрые, большие. Они лежали на земле и на асфальте и поблескивали своими глянцевыми спинками. Не смотря на холод, их уже тронуло гниение. Когда Джули наступала на них, они скользили под каблуками. Ей приходилось наступать аккуратно, чтобы сохранить гордый вид. Рядом с ней переступая от холода семенил крошечный пес. Месяц назад ей подарили щенка чихуахуа. Он был все еще такой крошка, что кажется, листья не замечали, когда он залезал на их блестящие спинки.       Впереди на скамейке сидели трое. Очевидно, они собирались ходить по домам и просить конфеты. Однако их наряды, само их присутствие в городе вызывало у Джули отвращение. Еще недавно она чувствовала свой бесспорный триумф, в школе эти проклятые де Лордесы были изгоями, и вот смотрите: сидят со своей Мелиссой, как нормальные люди, костюмы нацепили, праздновать будут. Смотреть противно, как будто ей все приснилось. «Правильно, хеллоуинская ночь время нечисти. На самом деле им ненужно надевать костюмы, чтобы все от них были в ужасе». Джули усмехнулась собственной шутке.       Ламмерт, как она поняла, старался изобразить вампира: он вставил себе клыки и расстегнул белую рубашку до середины груди, у Хьюго на голове был ободок, к которому он прикрепил пару плюшевых ушей и накрасил нос черным, к ремню его джинс был привязан мохнатый хвост. Он был оборотнем. Песик тяжело задрожал и прижался к хозяйке. –Я знаю малыш, меня тоже от них трясет, – подумала Джулия. - Что, Лисс, выгуливаешь своих чудовищ? - Ты я вижу тоже, Джулс, мой оборотень покруче твоего. Твой помещается в карман. - Не сравнивай благородное животное со своим Де Лордесом. Видишь – малыш чувствует, какие вы ублюдки. Говорят, собаки чуют всякую нечисть, – сказала Джули-Лу и вернула внимание собаке. – Фу! Не смотри на них, мальчик. Пойдем! - Да, – задумчиво протянул Ламмерт, – нам никогда не стать такими страшными, как ты. Это грим ведьмы или твое лицо?       Джульетта Лукреция не собиралась продолжать этот разговор, разве что последнее слово должно остаться за ней. Собака совсем занервничала и стала тянуть хозяйку так, что ошейник сдавил ее горлышко и дыхание стало хриплым. Уже пройдя мимо, конечно, не оборачиваясь, Джули Лу сказала: - Молчи! Когда не с тобой говорят.       И каблуки застучали дальше, громче и быстрее. И ни один гнилой лист не посмел оказаться скользким под пятой юной хозяйки этого города.       ///       Сегодня уроки закончились раньше. Вечером, но не слишком поздно, около шести будет костюмированный бал. В пять часов в школе не было ни души. Все разошлись по домам, чтобы подготовиться. Роланд сидел в одном из классов. На новенькой его парте лежало несколько книг. Две из них он уже просмотрел и не нашел ничего полезного, третья была раскрыта, он спешно выписывал из нее определения и факты: на носу был конкурс–семинар Молодых химиков и биологов в Гейдельберге, надо было готовиться. Автору лучшего доклада давали десять тысяч, а дома текла крыша и надо было поменять окна в кухне. Хьюго забил щели паклей и заклеил бумагой. Ламм залезал на крышу, только Роланд читал и чувствовал, что должен выполнить свой семейный долг. Он был совсем беспомощным.       Семейные дела. Ламмерт послан ему в наказание. С самого утра он не давал ему покоя. Пришло же ему в голову одеться вампиром. Теперь он ходил вокруг Роланда с вытянутым высокомерным лицом и, видимо, считал, что ведет себя изящно. Он был похож на клоуна. Впрочем, Мелиссу это смешило, она смеялась и краснела. «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось». По спине пробежал неприятный холодок.       Он услышал тихие шаги, потом скрипнула дверь. - Что ты здесь делаешь? - И тебе привет, – сказал Роланд и после небольшой задержки поднял на Мелиссу глаза. Как она была хороша в этом черном платье и с демоническим макияжем. На сгибах локтей у нее была накинута шалью черная марля перевязанная нитками на манер паутины. В свете лампы она казалась совсем бледной. - Ты не ответил. - Видишь, сижу, работаю. Готовлюсь к своей поездке. А ты? Решила прийти пораньше? - Да, ты не придешь на бал? - У меня нет времени. - Да и желания у тебя нет. - Тем более его. Ты, я вижу, уже полностью готова. Тебе твоя тряпка не будет мешать? Смотри, споткнешься. - Не знаю, буду ли танцевать сегодня, обещали вальс. - Тем лучше, романтика. Мне стоило больших усилий, чтобы меня не заставили играть вам. А что не так с вальсом, ты не танцуешь? Это очень простой танец. 1–2–3–4, – Роланд тихо пропел, мягко постукивая по столу длинными пальцами, – Хочешь я покажу? - Что? Ну, на самом деле, – Мелисса запнулась, – да, хочу.       В классе было особенно тихо. Роланд встал и медленно подошел к Мелиссе. Она совсем растерялась, и не сообразила, что нужно дать ему руку. Роланд взял ее руку сам. От смущения Мелисса стояла заторможенная и чувствовала, что у нее в ногах – вата. Роланд шагнул вперед и Мелисса не сразу нашлась, он коснулся своей коленкой ее колена и чуть не завалился на нее.       Мы начинаем. Шагай назад.       Она чувствовала, как хрипит его голос. Как шумно и прерывисто он выдыхает холодный воздух. Его дыхание коснулось ее голой шеи и розовой щеки, пробежало холодом по влажным губам. Роланд на секунду почувствовал, как она касается его своим плечом. Поспешнее и тише чем собирался он заговорил: «Раз– два–три четыре, шагай, еще раз…». Постепенно его голос утих, как бы захлебнулся в тишине.       Они старались слушать шуршание и стук, поначалу чуть сбивчивый, их шагов. Спустя минут десять Мелисса уже уверено кружилась в беззвучном танце. Роланд оказался хорошим танцором, он уверенно вел ее, крепко держа ее руку. Такой прекрасный и спокойный, он смотрел на нее. Танец остановился внезапно, Мелиссу как будто разбудили. - Ну вот, ты хорошо танцуешь. А тряпку свою день куда-нибудь. Смотри, она упала тебе под ноги. - Я повяжу ее на бедра, – сказала Мелисса, наклоняясь.       Роланд посмотрел на ее бедра, увитые полупрозрачной паутиной шали. Он почувствовал, что ему душно и посмотрел на парту, заваленную книжками. - Так ты все-таки не пойдешь? Ты отлично танцуешь, – сказала Мелисса, оправляясь перед окном, как перед зеркалом. Стемнело. - Нет. Мне там уже нечего делать. Вряд ли этот вечер станет лучше, – последнюю фразу Роланд почти пробормотал.       ///       Бал прошел хорошо. Джули блистала, конкурс на королеву, конечно, был ее. Теперь просто накинув серое пальто она шла по темным улицам города. Ее малыш совсем не хотел гулять, но Джулс уже выучила, что нужно обязательно. Иначе потом он ей не даст спокойно поспать. Листья прихватил мороз и они чуть хрустели под ее шагами. По улицам ходили ряженые дети и просили конфеты. Джули-Лу таким не занималась, ее дядя–мэр, тот весь вечер давал конфетки детям. Это называется работа с избирателем. Трудно доверить судьбу города тому кто не протянет сникерс девочке или мальчику в простыне и не пожмет руки родителям. Или тому, кто по глупости и протянет, и пожмет, но не перед камерой. Мэр О’Коннэлл не был дураком, поэтому камеры, дети, папы, мамы, руки и конфеты были сегодня в нужном количестве.       Впрочем детей сегодня было мало. Холодно, завтра ноябрь. Этот год не способствовал ярким нарядом, погода принуждала к скромности. Костюмы оборотней были особенно популярны и особенно пушисты.       Джулс издалека заметила Мелиссу и братьев, прислонившихся к стене и болтавших за конфетами. С нее довольно, и она свернула в проулок.       Она успела хорошо побродить по городу, пока не зашла в район где домики были поплоше, улицы по темнее. Малыш потянул ее к мусорке, расположенной перед небольшим сквером, которая отвратительно пахла гнилыми яблоками, мочой и чем-то еще. Ну очень любопытные запахи! Малыш истошно залаял. И тут же в ответ рядом залаяла собака и значительно больше. Сначала Джули показалось, что собака на соседнем приусадебном участке, но услышала мягкие шаги лап. Собака была рядом и бежала к ним. Шелест листвы рос, удваивался и утраивался. Стая бездомных собак окружила их. Сердце Джули забилось в панике. Она не совсем помнила как дернула к себе своего маленького друга, только надеялась что не задушила его; прижала к себе и бросилась бежать, петляя между деревьями. Убегать от собак – плохая идея.       Собачья пасть рявкнула где-то рядом с ней и Джули-Лу пробежав еще чуть дальше, дернулась и упала разбив коленки, она почувствовала резкую боль в ноге. Собака ее задела. Подбежав к барахтающейся девушке, собака вырвала у нее ремешок пальто и почти вцепилась в руку.       Что-то ее остановило. Джули увидела, что собаки, которые ее преследовали, стоят склонив головы и прижав уши и опустив хвосты. Они захлебнулись рычанием и побежали назад к мусорке, петляя и сбивая друг друга с ног, как будто бы теперь их преследовал хищник, которого они боялись.       Джули оглянулась и сначала не увидела ничего, потом увидела что к ней спешит человек. Ободок с ушками съехал на шею и рыжие волосы растрепались. Она никогда раньше не была рада Хьюго де Лордесу.       В этот самый момент Малыш бросился к прочь, в кусты. Джулс дернулась было за ним, но только теперь почувствовала как плоха ее нога. В это время Хьюго шел все медленнее и, наконец, встал в нерешительности. Джулс диковато озиралась и с трудом остановила взгляд на нем. Она тяжело дышала и не слышала ничего кроме собственного сердца. - Тебя укусили, Джулс? Ты можешь встать? - Моя собака… Малыш, Малыш! – позвала она. В конце ее голос сорвался на хриплый вой. Она была в истерике. – Малыш, блядь!       Она глухо закричала разинув рот, и из ее широко раскрытых глаз полились слезы. Она не видела и не слышала ничего, пока не почувствовала какой–то визг и острую боль в своем пальце. Она посмотрела сначала на руку, потом выше. Хьюго крепко держал и пытался вложить в ее руку Малыша, впавшего в безумие и кусающего то его, то ее за пальцы. Хьюго как будто бы не замечал острых щенячьих зубов. - Спасибо, – сказала она отчужденно. - Можешь идти? - Нет, – и она попыталась встать и увидела, что низ ее пальто был пронизан кровью. Ей не хотелось принимать помощь, но Хьюго так аккуратно взял ее на руки, что она не запротестовала, почувствовав, что в самом деле, это то что ей нужно. Она замерла, оглушенная, и Малыш тоже замер и тихо заскулил. Хьюго понес ее мимо мусорки и она хотела сказать, что там собаки, но промолчала. Не смогла собраться с мыслями.       С мыслями она собралась спустя некоторое время. Она начала чувствовать, что от Хьюго пахнет потом, шампунем и шоколадом. Она почувствовала запах псины. Малыш легонько ткнулся носом в ее ладонь. - Отпусти меня. Отвали, – ее голос прозвучал так жалко и неуверенно, что Хьюго не обратил на нее внимания. - Возьми шоколадку в кармане штанов, там конфеты – тебя всю колотит.       Джулс повиновалась, сунула в карман свисающую руку, нащупала там теплое бедро и несколько шоколадных конфет, мягких на ощупь. Она поспешно сунула в рот одну, и язык обожгло приторной сладостью. - У тебя укус на лодыжке, обработай как придешь. - Почему собаки испугались тебя? - Я размахивал палкой, – неуверенно сказал Хью, – или я такой страшный. - Ты думаешь, это из–за твоего дерьмового костюма оборотня, – почему–то Джулс ее шутка показалось очень смешной. От стресса она захохотала так громко, что Хьюго и Малыш вздрогнули, – Что, не смешно? - Ну да, ты же сама сегодня сказала – чувствуют, – сказал Хьюго, выдавив короткий смешок. Джули почувствовала его дыхание, которое пощекотало ей нос и смутилась. Никогда раньше парень не носил ее так, никогда она не чувствовала как ее поднимают широкие горячие ладони и не видела чужого лица так близко. Хьюго и сам молчал, он старался не думать о том, какая Джулс легкая и как весело она может смеяться. Его окутывал запах ее духов, ее страха и ее шоколадное дыхание. Дальше они шли молча до самого ее дома. - Прости за ублюдка. - Хорошо, – Хьюго кивнул.       Дома Джули обнаружила, что рана совсем не большая. Она получила свою порцию тревог, вопросов, упреков, волнений и уснула очень быстро. Ей снились то собаки, то лабиринты улиц, то горячие руки, то рыжие кудри и ушки, то снова собаки, то школьный бал и много чего другого, чего она не запомнила. Утром врач наложил ей на ногу швы и она осталась дома на целую неделю. Сперва Малыш долго принюхивался к ней и не давался в руки. Рычал и прятался под кровать. Теперь он игнорировал свой мягкий матрасик и спать залезал под кровать. Он долго лежал смотря на дверь комнаты и принюхивался, пока над ним засыпала хозяйка. Теперь Малыш знал: в этом городе – есть, кого стоит бояться.