Часть 4. Хэллоуин.

Было холодное октябрьское утро, когда Мира вышла на крыльцо своего старого дома. Ветер гулял по улицам, разнося запах прелой листвы и пряного тыквенного пирога, который так обожал её младший брат, Ник. Кажется, каждый год Хэллоуин не просто приближался, а, будто оживал сам по себе, заполняя весь городок таинственным ожиданием. «Сегодня, как и каждый год, — думала Мира, завязывая свой шарф, — все будут выходить на улицы в костюмах, смеяться и пугать друг друга. Но почему-то в этом году у меня странное чувство, будто всё будет иначе.» Мира любила Хэллоуин, любила магию и скрытую мистику праздника, но что-то в этот раз заставляло её насторожиться. Говорили, что каждый третий Хэллоуин в их городе случаются странные вещи. Дома стареют буквально за ночь, чучела на огородах словно оживают, а откуда-то доносятся шёпоты, будто весь город начинает говорить на каком-то забытом языке. Но, конечно, все считали это всего лишь городскими байками. — Мира! — закричал её младший брат, выбежав на крыльцо, одетый в костюм вампира, с чёрным плащом, слишком длинным для его роста. На голове у него был нелепо огромный цилиндр, который больше походил на костюм для новогодней ёлки, чем для вампира. Ник сиял от гордости за свою «пугающую» внешность. — Ты точно уверен, что хочешь пойти в этом? — усмехнулась Мира, поправляя его шляпу. — Да! Я выгляжу круто! Все будут бояться меня! — Ник широко улыбнулся, показав свои накладные клыки. Они отправились к школе, где вечером должны были устроить большой бал-маскарад. Все школьники обсуждали, у кого костюм будет лучше, кто привезёт самый страшный декор, и у кого хватит смелости пробраться в заброшенный дом на окраине города. Говорили, что когда-то там жила ведьма, которая исчезла в один из Хэллоуинов много лет назад, оставив после себя лишь дневник со странными записями. На уроках Мира практически не слушала учителей. Она не могла избавиться от странного ощущения. Когда звонок наконец-то возвестил конец занятий, друзья уже были готовы отправиться за город, к старому дому. Казалось, что в этом году никому не терпелось бросить вызов самому себе. — Эй, Мира! — окликнул её Том, одноклассник с блестящими, как у кота, зелёными глазами. — Ты идёшь с нами? Или всё же не рискнёшь? — Он слегка усмехнулся, прищурившись. Том был известен своим интересом к мистике и древним ритуалам. — Конечно, иду, — решительно сказала Мира, сама не понимая, откуда в ней вдруг появилась такая уверенность. — Но у нас же будет фонарик? Друзья собрались небольшой группой и направились через лес к старому дому. По пути рассказывались городские легенды о пропавших детях, о ведьме, которая прокляла это место, и о странном запахе, который, по слухам, время от времени доносился оттуда. Настроение стало более напряжённым, чем обычно, и даже бесстрашный Том перестал подшучивать над остальными. Дом стоял посреди поляны, высокий, как будто глядящий на них своими пустыми оконными проёмами. Ночь уже начала затягивать небо мраком, и друзья, стараясь не смотреть в тёмные углы, подошли к старой двери. — Готовы? — прошептал Ник, крепче сжимая руку сестры. — Нет, но давайте войдём, — ответила Мира, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. Как только они вошли, дверь захлопнулась сама собой. Внутри дома было темно и тихо, как в заброшенной церкви. Повсюду висели старые, почти истлевшие шторы, а в углу стоял треснувший зеркальный шкаф, в котором отражались лишь огоньки их фонариков. Вдруг раздался странный звук — будто кто-то тихо прошёлся по лестнице. — Кто-то… или что-то там есть, — прошептал Том, но продолжал двигаться дальше. Когда они дошли до самой высокой комнаты, в которой, по слухам, ведьма хранила свои заклинания, друзья остановились. В углу действительно лежала старая книга с потрескавшейся кожаной обложкой. На её странице был нарисован странный символ, а слова, написанные старым, выцветшим чернилом, казались неразборчивыми. Том, будто завороженный, начал читать вслух, и его голос эхом разносился по комнате: — О, древние духи, пробудитесь в эту ночь и явите нам свои тайны… Мира едва сдерживала дрожь, но что-то удерживало её от того, чтобы остановить его. Слова казались живыми, как будто они сами по себе резонировали в воздухе. Как только Том произнёс последнюю фразу, внезапно все фонарики погасли, и наступила тишина. Из темноты послышался тихий, пронзительный смех. — Добро пожаловать в ночь масок, — произнёс тонкий, едва слышимый голос. Тьма, как густой и вязкий туман, окутала друзей. Мире показалось, что воздух вокруг вдруг стал липким, как в кошмаре, когда ты пытаешься убежать, но ноги не слушаются. Ник вцепился в её руку ещё крепче, и Мира могла слышать, как он нервно дышал. Голос, пронзительно-тихий и насмешливый, прозвучал снова, словно стекаясь с потолка, полов и стен. — Вы вошли сюда, чтобы увидеть меня? Разве не знали, что эту дверь лучше не открывать? — Кто это? — прошептал Том, стараясь скрыть дрожь в голосе, но было заметно, что он не на шутку испуган. Вместо ответа из темноты появились красные огоньки — два глаза, наблюдавшие за ними с пугающей внимательностью. Мира почувствовала, как холод пробежал у неё по спине, как будто нечто древнее и враждебное проникло в их мир. Том, хотя и выглядел испуганным, всё же сделал шаг вперёд, подняв фонарик, который мерцал, словно поддавшись невидимой воле. Его слабый свет выхватил из темноты фигуру женщины в старинном чёрном платье, которое казалось слишком длинным для её тощих, мертвенно-бледных рук. Её лицо было скрыто густой вуалью, но Мира знала, что именно она и была источником смеха. — Ведьма? — прошептала Мира, не осознавая, что говорит вслух. Женщина склонила голову на бок и шагнула к ним, словно текла, а не шла. Её движения были слишком плавными и ненатуральными, как будто она была не совсем человеком. — Как мило, что вы вспомнили меня, — сказала она, её голос был пронзительно-тонким, но завораживающим. — Вы пришли, чтобы узнать о моих секретах? Узнать, что скрыто за масками? Ник прижался к Мире ещё сильнее, а Том с вызовом посмотрел на ведьму, пытаясь скрыть свой страх. — Мы здесь случайно, — сказал он, стараясь говорить твёрдо. — Просто решили посмотреть этот дом. — Случайностей не бывает, — прошептала она, приближаясь к ним. — На Хэллоуин все двери открываются, и за каждой из них есть выбор. Вы выбрали войти, а значит, выбрали видеть правду. Мира чувствовала, как сердце бьётся у неё в груди, но холод, сковавший её тело, не давал двигаться. Она словно приросла к полу, её ноги отказались повиноваться. Неожиданно Ник оторвался от её руки и сделал шаг вперёд, его глаза были испуганными, но решительными. — Мы просто хотим уйти, — сказал он тонким, дрожащим голосом. — Уйти? — ведьма рассмеялась. — Но вы уже внутри. Если хотите уйти, вам придётся пройти через всё. Её рука указала на дверь, появившуюся в стене, которой раньше не было. Она была тяжёлой, из тёмного дерева, с массивной ручкой в виде змея, обвившегося вокруг кольца. — За этой дверью — ваш путь. Но, уверяю вас, он приведёт вас туда, куда не каждый осмелится пойти, — её голос стал шёпотом, словно она рассказывала им древнюю тайну. Том сделал шаг к двери, не говоря ни слова, его лицо было напряжённым, но решительным. Мира и Ник последовали за ним, чувствуя, что возвращаться обратно больше нет смысла. Они подошли к двери, и Том протянул руку к ручке-змею. Она была холодной, как лед. — Ты уверен? — тихо спросила Мира. — У нас нет другого выхода, — ответил он и резко потянул за ручку. Дверь с глухим стуком открылась, и перед ними раскинулся длинный коридор, увешанный зеркалами. В каждом отражении было их собственное изображение, но с жутким искажением — лица были растянутыми, с кривыми усмешками, а глаза напоминали те же красные огоньки, что видела Мира ранее. В каждом зеркале отражения словно жили своей жизнью, искажённые версии друзей смотрели на них с каким-то зловещим интересом. — Мы в ловушке, — прошептал Ник, не отводя взгляда от своего отражения. — Мы должны идти вперёд, — сказал Том, будто гипнотизированный своим двойником, который, казалось, улыбался более широко и жутко, чем он сам. Они шли по коридору, и шаги отражений в зеркалах звучали чуть позади, словно были живыми и двигались следом. Мира чувствовала, что её отражение что-то хочет ей сказать, но она боялась взглянуть ему в глаза. — Далеко собрались? — раздался вновь знакомый голос ведьмы. — Хэллоуин — это ночь, когда маски слетают. Подойдите ближе, загляните в своё отражение, и узнаете свою истинную сущность. Мира остановилась перед одним из зеркал, не в силах удержаться от соблазна. Её собственное отражение смотрело на неё с леденящей улыбкой, и вдруг в её глазах появился жуткий красный огонь. В отражении она сама, но словно не она: её взгляд был мрачным, а из тёмной одежды вырастали змееподобные корни, которые охватывали её, словно тёмная паутина. — Мира, ты не одна из них, ты одна из нас, — прошептало её отражение, его голос был её собственным, но странно низким и тревожным. Она сделала шаг назад, стараясь отвести взгляд от зеркала, но её отражение продолжало шептать, пока они не достигли конца коридора. В конце его была ещё одна дверь, тёмная, почти незаметная, словно скрытая от посторонних глаз. — Проходите. И пусть ночь откроет вам свои маски, — прозвучал голос ведьмы, и дверь открылась сама собой. Когда они вошли, комнату заполнил неестественный свет, и каждый из них увидел нечто, чего не ожидал. Комната, в которую они вошли, была просторной и освещённой странным, пульсирующим светом, будто стекающим с потолка каплями. Казалось, что сам воздух в этой комнате живой, наполненный чем-то тягучим и настороженным, как зверь, готовящийся к прыжку. Мира почувствовала, что с каждой секундой становится всё труднее дышать, словно что-то невидимое давило на её грудь. Ник стоял рядом, цепляясь за её руку, а Том, не разжимая кулаков, пытался разглядеть, что происходит вокруг. С каждой секундой их отражения в странных зеркалах коридора, казалось, только становились ярче в памяти — как нечто извращённое, тёмное, но знакомое. — Мира… — прошептал Ник, его голос дрожал, словно от страха или непонимания. — Мне кажется, мы попали в ловушку. Едва он успел договорить, как перед ними снова появилась ведьма. Она словно вытекала из стены, её длинные, скрюченные пальцы двигались медленно, поочередно поглаживая её длинное платье. Её лицо всё ещё было скрыто под вуалью, но в воздухе витал её знакомый пронзительный смех. — Дети мои, зачем вы пришли сюда? — голос ведьмы резонировал в комнате, наполняя её странным, тревожным эхом. — Зачем вы ищете тайны, которые не для ваших глаз? — Мы не искали ничего, мы просто… мы просто попали сюда случайно, — голос Тома звучал твёрдо, хотя в глазах читалось сомнение. — Случайно? — ведьма усмехнулась. — В этом мире случайностей не бывает, дорогой. Особенно в ночь, когда грань между мирами так тонка. Мира заметила, как фигуры в полумраке начинают становиться чётче. Они видели стол, уставленный странными предметами: древние свечи, чаша с кроваво-красной жидкостью, амулеты, покрытые незнакомыми символами. Но внимание привлёк старый свиток, развернувшийся посреди стола, его страницы казались такими старыми, что могли рассыпаться от прикосновения. — Это свиток прошлого, свиток правды и зова теней, — пояснила ведьма, заметив, куда смотрят их глаза. — На Хэллоуин, когда маски слетают, вы можете заглянуть в глубины своей души и узнать свою истинную сущность. И не каждый из вас готов увидеть, кем он является на самом деле. Мира почувствовала, как дрожь пробежала по её рукам. Что-то в словах ведьмы отзывалось глубоко внутри неё, будто знакомая мелодия, которую она когда-то слышала, но забыла. Она сделала шаг вперёд, как будто в забытьи, протягивая руку к свитку. — Ты готова? — голос ведьмы был тихим, но словно проникал прямо в её разум. — - Тогда загляни и позволь тьме раскрыть тайны, что скрыты внутри. Мира, едва осознавая, что делает, прикоснулась к свитку, и в тот же миг её сознание погрузилось во тьму. Её окружили образы — тени, которые кружили вокруг, шептали, словно давно забытые голоса. Она увидела себя в другой жизни, на берегу чёрного озера. В её руках был тот же свиток, но она была не собой — в её глазах был странный, пугающий свет. Вокруг неё стояли фигуры, их лица скрывали тёмные капюшоны. Они скандировали слова на непонятном языке, и Мира понимала их смысл, как будто давно знала эти слова. — Это ты, Мира, — голос ведьмы донёсся до неё, словно издалека. — Ты — одна из нас. Мира с силой отдёрнула руку от свитка и ощутила, как её сердце бьётся, словно хочет выпрыгнуть из груди. Её дыхание было тяжёлым, как будто она вернулась из другого мира. — Что это было? — прошептала она, оглядываясь на Тома и Ника. Её братья смотрели на неё с беспокойством, но она знала, что никто из них не понял, что она только что увидела. Ведьма подошла к ней ближе, её пальцы почти касались плеча Миры. — Это была твоя правда, — сказала она, её голос звучал одновременно холодно и успокаивающе. — Ты связана с этим домом и со мной. Мы — отражения одной тени, дети одной ночи. Мира хотела возразить, но не находила слов. В глубине её души что-то действительно отзывалось, будто знакомое, давно забытое. — Ты лжёшь, — наконец, прошептала она, но её голос дрожал. Ведьма только усмехнулась, её лицо, казалось, светилось в полумраке комнаты, как тёмное, жуткое отражение самого Хэллоуина. — В эту ночь все маски слетают, и каждый видит свою правду, — она повернулась к Тому и Нику. — Вопрос лишь в том, готовы ли вы принять свою? Том посмотрел на ведьму и затем снова перевёл взгляд на Миру. В его глазах читалось недоумение и страх, как если бы он видел её впервые. — Мира, что это значит? — спросил он. — Я… не знаю, — ответила она, её голос был едва слышен. Она не хотела верить в то, что видела, но правда тянулась к ней, как невидимые руки, заставляя вспомнить. — Хватит, — вдруг воскликнул Ник, его голос дрожал, но он выглядел решительно. — Мы не хотим видеть никакой правды! Мы просто хотим уйти! Ведьма посмотрела на него, её глаза были холодными и бесстрастными. — Как жаль, — прошептала она, отступая в тень. — Но помните, дети мои: Хэллоуин — это ночь, когда прошлое всегда возвращается. Когда-нибудь, Мира, ты снова найдёшь этот свиток. И тогда узнаешь то, что тебе суждено узнать. С этими словами она исчезла, растворяясь в воздухе, словно её никогда и не было. Комната вдруг стала пустой, а свет, мерцавший на потолке, погас. Том, не говоря ни слова, схватил Миру и Ника за руки, и они бросились к выходу, чувствуя, как стены сужаются вокруг них, словно пытаются задержать их. Коридор, казавшийся бесконечным, наконец вывел их к двери, и они выбежали в холодную ночную темноту, где их встретил резкий ветер. Всё выглядело по-прежнему, и всё-таки что-то изменилось. Мира посмотрела на свой дом вдали и почувствовала, что он теперь выглядит чужим. — Мы не должны были туда идти, — сказал Том, его голос был хриплым и надломленным. Мира не ответила. Её сердце было полно странного чувства — то ли страха, то ли тоски. Она знала одно: что бы она ни увидела, теперь это было её частью.