Часть 49 Древнекитайское

Муза, скажи мне о том многоопытном муже, Что воспитал двух племянников столь безупречных, Нравом, а также красою подобных нефриту, Чью добродетель повсюду певцы восхваляют. Но появилась внезапно морали угроза, Яркой улыбкой и милым лицом разрушая, Всю ту работу, что дядя суровый проделал. Младший из братьев увидел и сразу попался, Хотя по нему не понять, что случилось такое, Правила все он блюдет, как и прежде, достойно, Только пожар все сильнее в груди у бедняги. Кроликов белых в подарок принес искуситель, На тихой поляне лесной Ванцзи их лелеет, Молча пытаясь понять, что же с ним происходит. Стало, увы, слишком поздно, когда разобрался. Вэй Ина прогнали и лотосы он собирает В Юньмэне привольном, слушая вопли Цзян Чэна, Забыв про немого, как рыба, второго Нефрита. Беды обрушились скоро на семьи и кланы, И горы, и реки солнце проклятое выжгло, Едва погасили, посыпались снова несчастья, Путь темный избрал похититель сердечка Ванцзи, Всем миром гонимый пропал он и сгинул навеки, Тринадцать тягучих годов миновало с тех пор. Вдруг возвратился бунтарь в этот мир поднебесный И Лань Ванцзи ни на шаг от него не отходит. Дядя-учитель в слезах от позора такого, Как все устои, традиции, скрепы страдают... Где же в его воспитаньи таились прорехи? Иль в правилах клана допущен ужасный просчёт? Стоны в цзинши огорчают безмерно Цижэня, Уши заткнув, пишет он новую тысячу правил