с разбегу и в море крови

Сейчас, оглядываясь на все, что она творила тогда в ордене, начиная украденной из проклятого замка цитрой и заканчивая фактическим убийством учениц, Летис Лис осознавала, что полностью заслужила все происходящее. В какой-то мере это было даже смешно: столько лет она презирала Шена только для того, чтобы стать абсолютно такой же, как он, в некоторой мере даже хуже, потому что жертвы Шена, по крайней мере, были не напрасны — этот черт хотя бы свое могущество заполучил, пусть и с подарочком в виде Глубинной тьмы в придачу. А она вот теперь может только сидеть и грустно вспоминать о нежно любимом пике Сиреневого Рассвета, рассматривая осколки своей разбитой жизни. Она же не совсем идиотка чтобы верить словам Шиана о том, что если она будет шпионить за Демнамеласом и поможет его победить, то он ее вернет. Интересно, сыграл ли кто-нибудь такую же роль в судьбе Шена? Вспоминает он прошлое с такими же чувствами, как она сейчас? Ощущает себя таким же разбитым? Летис надеется, что да. Это давало бы хоть какую-то надежду на то, что она сможет справиться с этими чувствами. Впрочем, с грустными думами пора было заканчивать. В секте последнее время было не то, чтобы неспокойно, но все вокруг бегали, суетились, к чему-то готовились, а вот Летис по какой-то причине будто задвинули, и это тревожило: ей перестали объяснять, что вообще происходит и какие планы у секты в целом и у Демнамеласа в частности, из-за чего у нее теперь не было вообще никакой информации, зато было стойкое ощущение того, что она где-то прокололась и пала в немилость Великого Господина (Лис подавила желание скривиться, при всем своем презрении к Демнамеласу она просто не могла не считать его страшным). Смутное предчувствие чего-то неотвратимого и ужасного засело где-то рядом со смазанными мыслями о том, какая же все-таки Шиан двуличная мразь, как Шен вообще терпит его столько лет со своим-то говнистым характером. Летис вздохнула и все-таки скривилась: хотелось то ли отмотать время назад, до всего того дерьма, которое она по тупости натворила, то ли наоборот впасть в анабиоз до тех пор, пока вся эта мутная история не рассосется сама по себе, а потом сбежать куда-нибудь в лес и провести всю оставшуюся вечность в одиночестве, радостно теряя рассудок. Прямо как Шен. Великий человек. Прошлая Летис Лис была бы в ужасе от нынешней. Нынешней Летис Лис на прошлую было уже наплевать, у нее от прошлой осталась только красота, да и та будто тускнела от всего происходящего. И это тоже пугало. Что от нее останется, когда она утратит все, на чем строила свою личность? Неловко мнущаяся рядом Мианни Ю отвлекла от тяжелых мыслей. Летис молча оторвалась от бессмысленного разглядывания пола и вопросительно уставилась на… подругу? Лис уже не была в этом уверена. Насколько вообще можно считать другом человека из стана врага? Насколько сама Мианни Ю считает ее другом? Недонебожительница чуть не вздрогнула от прямого взгляда в глаза. Столько вины и жалости Летис в человеке еще не видела. Как любимую корову на убой забирает. Захотелось демонически рассмеяться и заявить о том, как она ненавидит и проклинает их всех. Получилось только горько усмехнуться. Мианни Ю все же дернулась. — Ну что у тебя? Говори уже, и без этого тошно. — Тебя вызывает великий господин. Я… не уверена, что ты вернешься. — Мианни горько сглотнула. К Летис она прикипела всей своей искаженной душонкой. Да только что она могла перед лицом своего бога? Только сожалеть. Лис истерично-насмешливо выдохнула и тяжело поднялась. Вся бренность бытия будто навалилась сверху, мешая двигаться так же шустро и грациозно, как раньше. — Мне правда жаль. — Еле выдохнула Недонебожительница, всадив подруге отравленный кинжал под ребро. Летис успела лишь почувствовать, как по щеке скатилась слеза, да в голове скользнула ироничная мысль, что неплохо было бы хоть макияж перед смертью поправить. Правда, эта мысль сменилась более апатичной о том, что яд, похоже был не смертельный, а значит она еще какое-то время поживет. Не то, чтобы это было какой-то хорошей новостью, от беловолосой твари можно было ожидать чего угодно, но не хорошего. За слезу было теперь даже немножечко стыдно. В голове снова всплыл образ самоуверенного подонка Шена. Лис поспешила его отогнать. Если она все-таки когда-нибудь выберется отсюда, живой или мертвой, обязательно нормально с ним поговорит. Попытается. Все еще слишком завидно. Даже, наверное, сильнее, чем раньше. Летис поймала себя на мысли, что теперь слишком часто хочется мрачно хохотать. И что почему-то у нее никак не получается претворить желаемое в жизнь. Лис попробовала хотя бы улыбнуться, но демонов яд не давал двигаться даже мышцам лица. Двигались только глаза под полузакрытыми веками. Не выходит даже посмотреть, куда ее волокут. Раздражает. Ситуация становилась все страннее. Сначала Летис решила, что долго ее тащить не будут, от места ее грустных раздумий до белобрысого уебка было недалеко, но ее волокли уже несколько часов, а конца пути было все не видать. Летис не заметила, как на смену Мианни пришел другой сектант, какой-то сопляк без статуса, на которого Лис в жизни не обратила бы внимание, но момент, когда на смену пришел еще кто-то уже не упустила. Вокруг все чаще раздавались взволнованные перешептывания о каком-то жертвоприношении и монстре. В голове пронеслось насмешливое «в стиле Демнамеласа, в принципе», почему-то шеновским голосом, и Летис почти подумала, что могла бы засмеяться. Ей бы думать о том, что в мире скоро станет на очередное крайне опасное чудовище больше, или хотя бы о том, что ее скоро убьют, а она думает о какой-то чуши. Ну что за идиотизм? Голоса сектантов неуловимо странные, а нос забивает запах тумана. Летис волокут по какому-то лесу, и она слышит, как мертвые шепчут ей, и даже на миг становится интересно: это мертвые вокруг заклинателей искаженного пути, призраки этого места или оба варианта сразу? Сектанты больше не разговаривают друг с другом, и Лис правда становится интересно посмотреть на происходящее вокруг, но глаза все так же не открываются. Демнамелас конченый мудила. Даже здесь умудрился насрать. По лесу ее тащат уже совсем недолго, Летис даже накрутить себя не успела. В голове снова насмешливо хмыкает Шен, и Лис азартно размышляет о том, что ждет ее после смерти. Краем уха она слышит, как Демнамелас что-то говорит, даже вроде бы к ней обращается, но интерес к разворачивающемуся действию у Летис уже безвозвратно утерян, и она маниакально представляет возможные последствия и призванное чудовище, практически не замечая момент, когда ее подняли из горизонтального положения в вертикальное. Паралич, наконец, потихоньку отпускает, и она приоткрывает глаза и растягивает губы в злой ухмылке, за которую маленький Проклятый старейшина в голове ее хвалит. Лемнамеласу это, кажется, не очень нравится, но ей так плевать, Глубинная тьма, как же ей плевать сейчас на это белобрысое ничтожество, возомнившее себя богом, пусть пойдет и сдохнет в какой-нибудь канаве. Со всех сторон раздается многоголосое пение, которому вторят призрачные завывания, и в грудную клетку вонзается ритуальный нож. Летис продолжает тянуть губы в издевательской ухмылке просто на зло Демнамеласу, получи, гнида, тебя бояться — себя не уважать, но взгляд опускает вниз, на озеро, черное от крови, с белыми остовами человеческих тел. Лис видит, как в озеро падает первая капля ее крови, и пока падает вслед за ней, смешливо думает, что, похоже, и правда теперь будет жить в лесу. Лиса в лесу. Забавно. Голос Шена в голове молчит, и Летис понимает, что ей правда страшно, вся эта ситуация отвратительно страшная, она никогда не хотела оказываться в такой, но что она теперь может с этим сделать? Лис продолжает тянуть губы в ухмылке и падает в озеро, прямо в объятия Тьмы-Матери, которая со светлой грустью вспоминает другого мальчишку. Судьба иронична. Жаль, что она снова не может ничего сделать. Уютные объятия Матери растворяются в воде как капли ее крови. Летис понимает, что ритуал завершен, и что-то в ней изменилось. На ум кроме человечности пришел только голод, и Летис со вздохом принялась выпутываться из ставшей неудобной одежды. В зеркало бы сейчас посмотреться… Летис вынула мешающиеся заколки и шпильки из волос, с облегчением ощущая, как змеятся в воде отросшие волосы, тяжело вздохнула и со всей скоростью поплыла к поверхности, усеянной белыми трупами. Подсознание все так же голосом Шена посетовало на ее глупость. Лис мысленно показала ему язык и выплыла, мигом выискивая взглядом Демнамеласа. Тот, похоже, был весьма удивлен результатом. Видно, не все у этой белой твари прошло как надо. Летис не ощущала особых изменений в силе. Все, что было у нее сейчас, будто было у нее с рождения, такое же потустороннее, как она сама и это место, такое же хтонически-родное, как щупальца и новые волосы. Она просто знала, что Демнамелас сейчас ей ничего не сделает. Вокруг было столько тел мертвых сектантов, но в этот момент Лис смотрела Демнамеласу прямо в глаза. Не было в Демнамеласе ничего божественного. Летис Лис протянула руку и достала сектанта, ближе всех стоявшего к своему Великому Господину. Не отрывая взгляда от его наливающихся бешенством глаз, бывшая старейшина пика Сиреневого Рассвета с удовольствием вгрызлась в шею мастера Муна. Будь они в дружеских отношениях, Шен бы может быть даже гордился ей. Слегка выглядывающий из черной воды озерный дух подумал, что надо будет представить семье новую сестру.