1.

*** Весна в Москве больше напоминала осень. Тучи заслонили небо, за окнами уже несколько дней без остановки шел дождь. Ветер бил в окна, и складывалось впечатление, что вот-вот вернется зима.  В спальне стояла кромешная тишина. Шторы в ней не открывались уже давно, с той самой ночи, когда их жизнь рухнула вновь.  Павел зашел в спальню, окинул её тяжелым взглядом и прошел вглубь. Мужчина опустился на корточки перед постелью и провел рукой по волосам жены. Та всхлипнула, и он почувствовал её дрожь.  —Оль, так нельзя. —почти шепотом сказал мужчина, —Вставай, поешь.  —Не хочу. —буркнула Ольга и повернулась к нему спиной.  Павел вздохнул и прикрыл глаза. Ему впервые было тяжело с ней. Ольга впала в траур и ушла от него в свои мысли, совсем забыв, что ему тоже больно. Это он изначально хотел ребёнка, это он уговаривал её, это он боялся даже дышать на супругу, носящую под сердцем малыша. Павел был разбит и потерян. Единственное, что не позволяло ему опускать руки, — это жена, которая не хотела больше жить. Он боялся, что может потерять ещё и её. В первую очередь мужчина старался помочь ей.  —Оль, —снова услышав всхлипывания, мужчина лег рядом и прижал её к себе как можно ближе, —не плачь, пожалуйста. Ты делаешь только хуже. Мы обязательно попробуем ещё.  Женщина замотала головой и ещё сильнее заревела в подушку. Ольга больше не хотела, да и не могла. Больше всего на свете она боялась снова потерять ребёнка, и кошмар догнал её. Внутри неё горел адский огонь. Ольга не понимала: почему это опять произошло с ней. Ей было настолько больно, что она не могла дышать от своего горя.  —Паш, мне больно… —эту же фразу мужчина услышал он неё в ту роковую ночь.  Несколько суток назад: Ольга проснулась от тянущей боли в пояснице, но решила не придавать ей большого значения, попыталась лечь удобнее. На какое-то время это помогло, но вскоре добавились спазмы внизу живота.  —Паш, —она тихо позвала спящего мужа, но тот не ответил.  Ольга приподнялась на локтях и попыталась растолкать супруга. Спустя полминуты он открыл глаза и с недоумением посмотрел на испуганную жену.  —Паш, мне больно… —больше ей ничего говорить не пришлось.  Павел подорвался с кровати, включил свет и достал с полки аптечку, которая на протяжении последних месяцев стояла у него под рукой. Как только он откинул одеяло, то сразу же замер: на белой простыне было ярко-алое пятнышко.  —Это кровь?! —Ольга предприняла попытку сесть, но руки мужа придержали её и уложили обратно, —Паш, это кровь? Чего ты молчишь?!  —Оль, подожди. —врач провел небольшую манипуляцию и внимательно посмотрел на лицо жены, —Так больно? Ольга вскрикнула, когда муж дотронулся до живота. По её щекам побежали слёзы; что было дальше, она уже не помнила. Настоящее время: —Оль, нужно жить, понимаешь? —он позволил себе впервые за все дни заплакать, прижимая супругу ближе —Не лишай меня любимой жены. Сколько им нужно будет времени, чтобы пережить горе? Они не знали. И разве вообще можно справиться с болью от потери долгожданного ребёнка? И Ольга, и Павел лишились половины себя. Им оставалось лишь собирать друг друга по крупицам.