Часть 1

             Они ещё раз вернулись к обломкам. Обгоревшая и искарёженная груда металла едва ли напоминала некогда работающий самолёт. Точнее, переднюю её часть. Оторвавшаяся в воздухе хвостовая так же валялась где-то несколькими километрами дальше.       Первым делом они решили проверить самодельные точки для привала, оставленные Серёжей на случай, если кто-то из выживших решит выйти к месту крушения. Осматривать сами обломки уже не было смысла, поэтому группа разделилась. Платон пошёл с Ромой, а Катя с Серёжей, как бы он ни был ей неприятен. Так они быстрее осмотрят все точки. Договорились встретиться на этом месте, а потом приступить к прочёсыванию леса.       Проверка первой точки не принесла никаких результатов. Как и следующая. И ещё одна. Они все остались нетронутыми, и никого на них не было.       С тяжёлым сердцем и усиливающейся тревогой Катя вместе с Сергеем вернулась к самолёту. Там их уже ждали Платон и Рома, и их вид совсем не обнадёживал.       – Никого не нашли? – спросил у брата Сергей, а Платон отрицательно покачал головой.       Катя невольно разочарованно вздохнула. Она нервно обхватила себя руками, будто ей зябко, и отвернулась от мужчин. Заметив состояние подруги, Рома подошёл к девушке и положил руку ей на плечо в поддерживающем жесте. Катя обернулась к нему и слабо благодарно улыбнулась.       – Надо ещё раз прочесать лес, – сказал Серёжа, и все согласно кивнули, после чего пошли за лесничим на поиски.       Кругом их окружала только дикая тайга. Сосновые и еловые иголки хрустели под ногами, ветки то и дело норовили полоснуть по лицу. Катя невольно заметила, что не слышно даже птиц, что странно для этого времени года.       Они пробирались сквозь деревья за уверенно идущим впереди Сергеем. Катя старалась не отставать от спутников, держась поближе к Роме. Ей было немного тревожно оттого, что Серёжа заводит их всё глубже в чащу, но похоже, мужчина знал, что делает.       Так они проходили несколько часов. Катя не чувствовала усталости, только усиливающуюся тревогу, которая медленно перерастала в отчаяние. Ведь с момента крушения пошли уже третьи сутки, а они так и не нашли Матвея. Их негласного лидера и последнего члена их импровизированного отряда, который мог уцелеть. Хотя шансов выжить у него было меньше, чем у всех остальных, ведь он вёл этот злосчастный самолёт.        Она старалась держаться, верила до последнего в то, что Матвей жив. В противном случае, она не представляла, как будет жить дальше. Какой в этом будет смысл, если последний человек, ставший за это время ей близким, трагично ушёл из её жизни? Такие мысли посетили Катю уже который раз с момента, как она очнулась в доме Сергея, и она яростно мотнула головой, отгоняя их. Не время раскисать и отчаиваться, решила она. Она найдёт Матвея, чего бы ей это ни стоило. И непременно живым.       Внезапно на периферии зрения мелькнул знакомый синий цвет. Он ярко выделялся на фоне разнообразных оттенков зелёного тайги. Катя резко остановилась и повернулась к нему. Она узнала в разодранной синей ткани, свисающей с дерева, парашют. Сердце пропустило пару ударов, а осознание острой стрелой пронзило мозг.       – Здесь парашют! – Крикнула Катя идущим впереди мужчинам, и, не дожидаясь их, сорвалась с места к дереву, на котором застрял парашют.       Его она увидела за несколько шагов. Он неподвижно сидел под тем же деревом, оперевшись на ствол спиной. Плечи ссутулены, руки безвольно лежат на земле, голова прислонена к стволу, глаза закрыты. Куртка разодрана в нескольких местах, на руках и воротнике свитера видна кровь – очевидно, приземление не далось Матвею легко. Издалека нельзя было точно сказать, жив ли он.       – Матвей, – дрогнувшим голосом позвала Катя, подбежав к мужчине. Она тут же упала на колени, не особо заботясь о хвое, колющей их, и обхватила ладонями его лицо, развернув его к себе. – Матвей! Матвей, прошу, очнись! – Умоляла девушка, тряхнув его за плечи.       Его ресницы внезапно дрогнули, и глаза вяло открылись. Матвей остановил свой взгляд на неё лице, и она была готова разрыдаться от счастья. Но что её напугало, так это абсолютная пустота в этих серых, как грозовое небо, глазах. Это была пустота обречённости, сломленности и глубочайшего отчаяния.       Матвей молчал, будто и не понимал, кто перед ним. Поэтому Катя так хотела, что бы он увидел её после крушения, услышал её голос и показать ему, что они живы, а значит, они всё ещё есть друг у друга и борьба продолжается. К слову, ей увидеть Матвея живым тоже было просто необходимо.       К ним уже приближался Рома с двумя приютившими их братьями, а Катя, не сдерживая боле переполнявших её эмоций, бросилась Матвею на шею, крепко обвив её руками.       – Матюша, родной мой! – На одном дыхании с облегчением выпалила девушка, и на мгновение её посетила мысль, что она впервые назвала его так. – Господи, какое счастье! – Не стесняясь перед остальными, она стала расцеловывать лицо Матвея. В порыве чувств она целовала его щеки, глаза, лоб, гладила по всклокоченным волосам, а слёзы радости стекали по её лицу. Мужчина не сопротивлялся, все ещё приходя в себя.       – Катя? – хрипло отозвался Матвей.       – Да, Матвей, это я.       Её искренние действия будто привели его в чувство, вывели, словно на свет, из пучины этого ада мыслей, в которую он сам себя вогнал. Он перехватил её руки, прервав её. Катя отстранилась от него, и они впервые посмотрели друг другу в глаза осознанно. Матвей с трудом поверил, но это и вправду была она. Он уже и не надеялся...       – Живой...       – Жива...       Теперь Матвей сам обнял её. Катя, тихо всхлипнув, обняла его в ответ и положила щеку на его плечо. Мир сузился до них двоих. Не было больше бескрайней тайги вокруг, не было ни Ромы, ни Платона с Сергеем. Были только они вдвоём, нашедшие покой друг в друге, спрятанные от войны, апокалипсиса и всех тех ужасов, через которые им вместе пришлось пройти.       Кате невольно вспомнился день, когда жизнь достигла точки невозврата.       Каких-то три дня назад. Аэропорт Нового Уренгоя. Холодный северный ветер вольно разгуливает по всему лётному полю, пронизывает и проникает до самых костей. Катя в последний раз крепко обнимает Матвея у трапа, прежде чем он первым поднимается на борт, чтобы подготовить самолёт ко взлёту. Это объятие кажется остальным "пассажирам", даже Роме, не более чем дружеским. И никто даже не подозревает, что за ним спрятано куда большее.       Простились накануне, чтобы потом обняться у трапа. Думали, что больше не увидятся.       Увиделись. Вопреки всему или назло судьбе.       Оба знали, что история с самолётом – ещё не конец. И то, что им удалось унести ноги из Нового Уренгоя и остаться в живых, отнюдь не означало окончание всех бед. Впереди их ждёт ещё много испытаний, прежде чем они достигнут цели. И никто из них не знал, что с ними будет завтра. В мире, где любой день может стать последним, необходимо ценить каждый момент, проведённый вместе. И, ценя каждый вдох, каждое прикосновение, буквально каждый удар сердца, они будут бороться дальше за право быть счастливыми.