Часть 1. Пролог

Я помню этот день, как будто он был вчера. Мне было всего пять лет, и я, как всегда, был неугомонным. Моя семья жила в маленькой деревушке у подножия горы, чьи склоны, покрытые густым лесом, тянулись к небу, словно огромный зелёный змий. Деревня, где мы жили, была небольшой, с десятком домов, срубленных из сосновых брёвен, и узкими улочками, заросшими травой. Воздух здесь был чистым, пропитанным запахом хвои и свежескошенной травы, а небо над головой казалось таким высоким и бескрайним, что можно было подумать, будто оно тянется до самого конца мира. Каждый раз, когда я поднимался на вершину горы, мир казался мне бесконечным. С высоты птичьего полёта я видел всё: и деревню, и леса, и реки, и далёкие горы, сливающиеся с небом на горизонте. Это было как будто другой мир, где всё возможно, и где я мог быть собой. Сегодня я решил покорить её снова. Я взял с собой лишь свой маленький рюкзачок, в котором лежали сухари, кусочек сыра и кувшин с водой. Мои родители думали, что я играю во дворе, как все дети. Но я знал, что моя игра была куда серьёзнее. Подъём был долгим и утомительным. С каждым шагом мои ноги становились всё тяжелее. Дыхание становилось всё чаще, и грудь сводило от усталости. Но я не сдавался. Я чувствовал, как моя воля, словно стальная проволока, натянулась и крепко держалась за цель. Я знал, что на вершине меня ждёт что-то особенное. И не ошибся. Выйдя на открытое пространство, я увидел его – старый заброшенный дом. Он возвышался посреди леса, будто забытый временем. Стены, поросшие мхом, казались древними от зеленых пятен. Крыша прогнила, и сквозь дыры проглядывали небо и облака. Окна были разбиты, и ветер бесплотным духом проникал внутрь, свистя и шепча что-то неразборчивое. Но мне было всё равно. Я ощущал: здесь кроется нечто важное, то, что давно меня ждало. Я подошёл к дому и, просунув голову в одно из окон, заглянул внутрь. Там было темно и сыро, и я видел лишь неясные очертания мебели, покрытой пылью. Но я чувствовал, что это место было наполнено какой-то тайной, какой-то историей, которую я должен был узнать. Приблизившись к дому, я просунул голову в одно из окон и заглянул внутрь. Темнота и сырость, виднелись лишь неясные, покрытые пылью очертания мебели. Но я чувствовал, что это место наполнено тайной, какой-то историей, которую я должен был узнать. Оказавшись у двери, я постучал. Она скрипнула, точно старое дерево, отворяясь настежь, и я, тенью, проскользнул внутрь. В помещении царили мрак и прохлада, как в склепе; ноги ступали по пыльному полу, шуршащему под ногами. В центре комнаты стоял стол, а на нем лежал медальон. Он был старый и покрыт пылью, словно забытый веками, но я видел, что по середине его была кнопка. Я не знал, зачем она нужна, но мне захотелось её нажать, словно какая-то тайна манила меня. Я взял медальон в руки и почувствовал, как он нагревается, словно оживший от моего прикосновения. Я нажал на кнопку. В этот момент я услышал странный звук, словно тиканье часов, которые отсчитывают последние секунды жизни. Я не придал этому значения, словно слепой, и положил медальон в карман, словно забыв о нём. Я покинул дом и отправился в обратный путь. Спускаться было легче, чем подниматься, будто ветер нёс меня к дому. Но я был слишком самоуверен, возомнив себя бесстрашным героем. Я бежал по тропинке, не обращая внимания на опасность, и вдруг поскользнулся. Я почувствовал, как земля уходит у меня из-под ног, я закричал, пытаясь ухватиться за что-то, но это было бесполезно. Я упал в пропасть. И вдруг я оказался на вершине горы, внутри старого, заброшенного дома. Я огляделся, пытаясь понять, что происходит. Неужели это было видение? - подумал я, чувствуя, как дрожь пробегает по спине. Или это лишь плод моей больной фантазии? С этими мыслями я пошел домой, уже во второй раз за этот день. Подойдя к месту, где я "упал" в своем видении, я замер. На земле были следы, точь-в-точь похожие на следы моих кроссовок, подаренных отцом на мой день рождения. Это была достаточно редкая модель, и я знал, что никто другой в деревне не носил таких. Неужели то, что я принял за видение, было на самом деле? - спросил я себя, глядя на эти незнакомые, но такие родные отпечатки. Однако вопрос так и остался без ответа, словно камень, брошенный в бездну. Я вернулся домой, чувствуя себя растерянным и немного испуганным. Мои родители встретили меня с неодобрением. – Юки, где ты был? – спросил отец, нахмурив брови. – Мы тебя искали повсюду! – Я... я ходил на гору, – тихо сказал я, не поднимая глаз. – Ты знаешь, что это опасно! – ворчала мама. – Ты мог потеряться или еще что-то хуже! Я молчал, зная, что они правы. Но я не мог объяснить им, что произошло. Как я мог сказать, что я вернулся из пропасти, не упав в нее? – Ты будешь домашним арестом на неделю, – решительно сказал отец. – И больше никуда не уходи! Я кивнул, не находя слов. Я был слишком растерян, чтобы спорить. Вернувшись в свою комнату, я достал медальон из кармана. Он был теплый и приятный на ощупь. Я не знал, что это за предмет, но я чувствовал, что он важен. Я повесил медальон на шею и сунул его под рубашку. Он был моим маленьким секретом, который я не хотел делиться ни с кем. На следующий день, когда я сидел в своей комнате, кто-то постучал в дверь. Я открыл ее и увидел Акари. – Привет, Юки, – тихо сказала она, не поднимая глаз. – Ты как? – Привет, Акари, – ответил я, чувствуя себя немного неуютно. – Я в порядке. Акари была маленькой, хрупкой девочкой с длинными, как шелковые нити, черными волосами, которые доходили до ее тонких лодыжек. Она редко расчесывала их, и они часто вились, создавая мягкие, небрежные завитки. Глубокие, как колодец, глаза Акари были цвета темного чая, всегда полные немого тревоги и застенчивости. Она редко улыбалась, и когда это случалось, ее улыбка была такой тихой и неуверенной, что казалось, будто она боится, что ее улыбка слишком ярка для этого мира. Ее кожа была ослепительно белой, словно пергамент, и на ней почти не было пятен или веснушек. Эта белизна лишь подчеркивала ее хрупкость и нежность, словно она была соткана из самого тонкого кружева. Голос Акари был тихим, почти шепотом, и она говорила так редко, что когда она все же начинала что-то говорить, это звучало как чудо. Акари была полна тайн и загадок, и я всегда чувствовал, что она живет в своем собственном мире, где-то далеко от моего. Акари была моей сестрой, но мы с ней практически не общались. Она была застенчивая и тихая, и я всегда чувствовал себя неуверенно в ее присутствии. – Ты... ты не хочешь поиграть со мной? – спросила она, краснея. Я почувствовал, как на мне легла ответственность. Я знал, что Акари нуждалась во внимании, но я не знал, как ей помочь. – Я.… я не могу, – сказал я, чувствуя себя виноватым. – Я наказан... Акари кивнула и ушла, не говоря ни слова. Я чувствовал себя еще хуже. Мне вспомнилось, как ее забрали у родственников, которых лишили родительских прав за то, что те много выпивали и иногда даже поднимали руку на свою дочь. Это объясняло ее застенчивость и страх перед всем миром. Хотя, признаться, со мной, пусть и изредка, она как-то пыталась общаться. Вечером, когда я обедал с родителями, мама заметила медальон. – Юки, что это у тебя на шее? – спросила она, указывая на медальон. – Это... это подарок, – ответил я, не зная, что еще сказать. – От кого? – спросил отец. – От... от друга, – сказал я, чувствуя себя еще более виноватым. Отец нахмурился и, кажется, что-то хотел сказать, но в этот момент в комнату вошла Акари. Она тихонько подошла к столу и, не смотря ни на кого, села на свое место. Мама улыбнулась ей, но Акари не ответила. Она просто молча ела, глядя на свою тарелку. Она спасла меня от дальнейших расспросов родителей. Более тему медальона никто не поднимал. Спустя много лет, моя семья переехала в более крупный город на юге страны, который назывался "Эриуполь". Здесь было много людей, магазинов и развлечений. Но для меня это был просто другой дом, другой двор, другой мир. Мои родители нашли хорошую работу, но она была связана с постоянными командировками. Они были дома редко, и я чувствовал себя одиноким. Я жил практически только с сестрой Акари, которая стала немного более открытой, но все еще была застенчивой. Однажды вечером, когда я сидел в своей комнате, интернет внезапно выключился из-за погодных условий. Точно не помню каких, возможно это был тайфун. Но как бы то ни было я был в ярости. Весь мой мир был в этом компьютере, и теперь он был недоступен. – Что же мне теперь делать? – раздраженно спросил я себя. Ничего не приходило в голову, кроме уборки. Я решил заняться этим, чтобы хоть как-то убить время. Я открыл старый шкаф и начал рассматривать свои вещи. Там были старые игрушки, книги и одежда. И вдруг я нашел его – медальон, который я нашел в дестве. Он был покрыт пылью, но я узнал его сразу. Я взял медальон в руки и почувствовал, как он нагрелся. Странно, но я не чувствовал никакого страха или опасения. Я надел медальон на шею и продолжил уборку. Но мои мысли были далеко от веников и тряпок. Я вспоминал тот день, когда нашел этот медальон, и все странные события, которые с ним произошли. "Что же это за предмет? И почему он так важен для меня?" – спрашивал я себя, но ответа не находил. Внезапно, я услышал тихий стук в дверь. Я поднял голову и увидел Акари. Она стояла в дверях, краснея и не зная, что сказать. – Привет, Юки, – тихо сказала она, не поднимая глаз. – Ты... ты не хочешь поужинать со мной? Я был удивлен. Обычно Акари избегала меня, предпочитая проводить время в своей комнате. Но сегодня она была иначе. – Конечно, – ответил я, пытаясь скрыть свое удивление. – Пойдем. Мы спустились вниз и сели за стол. Акари поставила перед собой тарелку с супом молчала, не поднимая глаз. Я тоже не знал, что сказать, и молчал. Наконец, Акари взяла себя в руки и сказала: – Юки, как у тебя дела в школе? Успехи в общении с одноклассниками? Я был удивлен ее вопросом. Обычно она не интересовалась моей жизнью. – В общем, все хорошо, – ответил я, пытаясь быть как можно более объективным. – У меня есть несколько друзей, с которыми я общаюсь. А ты? Как у тебя дела? Акари покраснела еще больше и молчала. Я понял, что спросил не то, и попытался исправить ситуацию. – Прости, Акари, – сказал я. – Я не хотел тебя смущать. Просто... я хотел знать, как у тебя дела. Акари взглянула на меня и тихо сказала: – У меня все хорошо. Я... я тоже хочу быть твоей подругой... Я был поражен ее словами. Акари никогда не говорила так открыто. – Конечно, Акари! – ответил я, улыбаясь. – Мы всегда будем друзьями! Даже не так... Мы всегда будем семьёй! Акари улыбнулась в ответ и продолжила есть. Мы молчали. После ужина я неловко попытался помочь Акари с уборкой со стола. Но моя неуклюжесть сыграла со мной злую шутку. В попытке взять тарелку, я случайно толкнул Акари, и она потеряла равновесие. Внезапно, я ощутил, как мое тело падает на Акари, и моя рука, пытаясь найти опору, неловко скользит по ее телу. В следующий момент я осознал, что моя ладонь прижалась к ее груди. Акари вздрогнула, и ее лицо залилось ярким румянцем. – Юки... – прошептала она, пытаясь скрыть свою смущенность, но ее голос дрожал. Я быстро отстранился, чувствуя стыд и смущение. – Прости, Акари, я не хотел... – начал я, но Акари перебила меня. – Не извиняйся, Юки, – сказала она тихо, не поднимая глаз. – Это... это была случайность. Я, не зная, что делать, быстро смущенно убежал в свою комнату. Там я еще раз в голове прокрутил то, что произошло, и заметил, как в последние годы Акари стала куда более женственой. – Что это за мысли?! – удивленно спросил я себя, чувствуя, как мои щеки снова заливаются румянцем. Внезапно, мой компьютер издал звук уведомления. Я открыл окно и увидел приглашение в лобби в любимой игре. – Интернет заработал! – обрадовался я. Это был отличный повод отвлечься от мыслей о сестре и погрузиться в виртуальный мир. Я сразу же принял приглашение и погрузился в игру, надеясь, что это поможет мне забыть о неловком инциденте. Акане же, тем временем, убралась и пошла в свою комнату. Там она легла на кровать, сжимая подушку и краснея, как яблоко. – Юки... он дурак! – тихо прошептала она, чувствуя, как ее сердце бешено колотится. На следующий день, Юки отправился в школу, чувствуя себя немного неловко после вчерашнего инцидента с Акари. Но школьный день быстро отвлекал его от этих странных мыслей. В классе он встретил своих двух друзей, Томо и Рюноске. Томо был высоким и худощавым, с вечно запутанными волосами и неуклюжей походкой. Рюноске, наоборот, был низким и коренастым, с вечно застенчивой улыбкой и неуверенным взглядом. Оба были неудачниками в отношениях с девушками, и это было их любимой темой для обсуждения. – Эй, Юки, ты слышал про новую девочку в нашей школе? – спросил Томо, утирая нос о свою рубашку. – Она просто богиня! – Да, да, я видел ее вчера, – подхватил Рюноске, краснея. – У нее такие большие... глаза. – Глаза? Ты имеешь в виду сиськи, – усмехнулся Томо. – Она прям настоящая соска! Юки, нехотя, присоединился к разговору. – Ну, она не так уж и красива, – сказал он, пытаясь казаться невозмутимым. – Есть и другие девочки, которые куда интереснее. Томо и Рюноске переглянулись, удивленные такому неожиданному заявлению. – Ого, Юки, и кто же например? – спросил Томо, хихикая. – Расскажи, как она выглядит! – Да, да, – подхватил Рюноске. – Мы хотим знать, какая девочка тебе нравится! Юки смутился, пытаясь найти подходящие слова. – Ну... она должна быть не слишком высокой, но и не слишком низкой, с длинными ногами, – начал он, пытаясь описать внешность. – У нее должны быть длинные черные волосы, глаза... глаза должны быть большими и голубыми как небо. – Ахаха, ты что, ищешь идеальную девочку? – засмеялся Томо. – Такие только на обложках журналов! – Да, да, – подхватил Рюноске. – Где ты такую найдешь? Юки смутился еще больше, понимая, что описал Акари. – Ну... может, и не найду, – тихо сказал он. – Но это моя мечта. Томо и Рюноске дружно хлопнули его по плечу. – Не теряй надежды, Юки! – сказал Томо. – Может, однажды ты и найдешь свою идеальную девочку! – Да, да, – подхватил Рюноске. – А вы видели в параллельном классе ту альтущку... Они продолжили разговор, но Юки не мог избавиться от мысли о своей сестре. Второй урок был английский язык. Юки, не сделав домашнее задание, чувствовал себя неуверенно. Когда учитель попросил его перевести текст. – Юки, ты готов? – спросил учитель, глядя на него с подозрением. – Да, – ответил Юки, чувствуя, как его сердце бешено колотится. Он начал читать текст, пытаясь не сбиться. "To be or not to be, that is the question..." – прочитал он, пытаясь вспомнить перевод. – Это... это... – начал он, но слова не шли. Аня, сидящая рядом, тихо прошептала: – "Вилкой в глаз или в ж*пу раз, вот в чем вопрос." Юки, услышав ее, попытался повторить: – Вилкой в глаз или в ж*пу раз... Что?! Учитель нахмурился. – Юки, опять балуешься! – сказал он. – Ты даже не пытался перевести! Юки посмотрел на Аню, а та только посмеялась. – Ха-ха, – прошипела она, – как же ты глуп! Юки почувствовал себя униженным. – Я... я пытался, – тихо сказал он, но его слова звучали неубедительно. Учитель покачал головой. – Сиди, – сказал он. – И в следующий раз хотя бы попытайся сделать домашку! Юки сел, чувствуя себя еще более неловко. – Почему я такой глупый? – раздраженно спросил он себя. – Почему я не могу нормально перевести? Аня, видя его состояние, не стала его подбадривать. Наоборот, ее смех только усилился. – Не переживай, – прошипела она, – ты не самая глупая обезьяна. Юки сделал вид, что не услышал. – Почему она смеялась? – спросил он себя. – Почему она так над мной издевалась? После получения плохой оценки Юки уставился в свой телефон, игнорируя весь оставшийся урок. Его раздражение и стыд не давали ему сосредоточиться на уроке, и он просто пролистывал ленту новостей, наслаждаясь отборными мамами про чесночный хлеб. Вторым уроком было литературоведение. Учитель, видя, что Юки не в настроении, решил проверить его знания. – Юки, можешь рассказать разницу между классицизмом и сентиментализмом? – спросил учитель, глядя на него с надеждой. Юки замер, пытаясь вспомнить хоть что-то из пройденного материала. – Ну... – начал он, пытаясь собраться с мыслями. – Классицизм... это когда... ну, там, порядок и красота... а сентиментализм... это когда... чувства... Учитель нахмурился, видя, что Юки не может дать полный ответ. Аня, сидящая рядом, с гордостью подняла руку. – Ну, это не совсем точный ответ, – сказал он. – Аня, можешь помочь? – Конечно, – сказала она, вызываясь ответить. – Классицизм – это когда писатели пишут о великих делах и героях, которые всегда делают правильные вещи. Они любят порядок и красоту. А сентиментализм – это когда писатели больше заботятся о чувствах обычных людей, о том, как они живут и переживают разные ситуации. Они часто пишут о любви, дружбе и грусти. Учитель кивнул, довольный ответом. – Прекрасно, Аня, – сказал он. – Ты все правильно рассказала. Юки, постарайся взять пример с Ани. Она всегда готова к уроку. Аня посмотрела на Юки и скорчила рожицу, показывая свое превосходство. Юки чувствовал себя еще более униженным. После уроков Юки один пошел домой, чувствуя себя разбитым и раздраженным. Он думал о том, как его бесит эта всезнайка и выскочка Аня. – Она всегда старается показать, что она лучше меня, – размышлял он. – Что вообще позволяет себе этот щавель?! Юки вернулся домой, чувствуя себя разбитым. Сегодняшний день в школе сложился не лучшим образом. Он прокручивал в голове все, что произошло: неудачный ответ на уроке английского, выходка Ани, унижение перед всем классом... Он вошел в квартиру и остановился в дверях, чувствуя, как его сердце замерло. Из ванной доносился какой-то звук. – Акари? – подумал он, оглядывая пустую комнату. – Но она же должна быть в школе... Юки, не задумываясь, направился к ванной. Он открыл дверь и замер, словно окаменевший. Его взору предстала полностью обнаженная фигура сестры. Акари стояла под душем, ее длинные черные волосы, пышная грудь, большие бедра - все это не давало ему отвести от нее взгляд. Он просто стоял и смотрел. Акари, заметив брата, вскрикнула и попыталась прикрыться руками. – Юки! – прошипела она, краснея как помидор в конце мая. – Что ты здесь делаешь?! Юки, наконец-то пришел в себя. – Я... я не знал... – начал он, пытаясь найти подходящие слова. – Я думал, что ты в школе... Акари, пытаясь прикрыть свою обнаженную наготу, шагнула назад, стараясь не поскользнуться на мокрой плитке. – Выйди! – прошипела она, не выпуская брата из-под пристального взгляда. – Срочно! Юки, чувствуя, как его лицо заливается румянцем, попятился назад. – Прости, Акари, – пробормотал он, закрывая дверь за собой. – Я... я не хотел... Он стоял в коридоре, чувствуя себя неловко и смущенно. – Что я наделал?! – раздраженно спросил он себя. – Но почему я просто не смог отвести взгляд?! Юки, чувствуя, как его сердце бешено колотится, направился в свою комнату. Он сел на кровать и закрыл лицо руками. – Я такой идиот, – подумал он. – Я испортил все... Через несколько минут он услышал, как Акари вышла из ванной. Он замер, ожидая, что она войдет к нему и накричит на него. Но тишина продолжала царить. Юки, чувствуя себя еще более неловко, решил попробовать извиниться. – Акари? – тихо спросил он, выглядывая из-за двери. – Ты там? – Да, – прозвучал тихий ответ. – Я... я в своей комнате. Юки, чувствуя, как его сердце бешено колотится, направился к двери сестры. – Акари, – начал он, пытаясь найти подходящие слова. – Я... я хотел извиниться. Я не хотел тебя смущать. Я... я не знал, что ты дома... Дверь тихо скрипнула и приоткрылась. В узкой щели показалась Акари. На ней был лишь халат, мягкая ткань которого, казалось, еще хранила влагу после душа и обрисовывала неясные изгибы ее фигуры. Воротник был слегка распахнут, открывая нежную кожу шеи и едва заметную ложбинку у ключиц, где блестела капелька воды. Влажные темные волосы прядями падали на плечи, а от нее исходил тонкий, едва уловимый аромат чистоты и чего-то неуловимо женственного. – Я... я знаю, – тихо сказала она, не поднимая глаз. – Это... это моя вина. Я должна была закрыть дверь... Юки, чувствуя, как его лицо заливается румянцем, попытался улыбнуться. – Нет, это моя вина, – сказал он. – Я... я не хотел тебя смущать. Прости меня, пожалуйста... Акари, краснея, кивнула. – Хорошо, – тихо сказала она. – Я... я прощаю тебя. Юки почувствовал облегчение. – Спасибо, Акари, – сказал он. – Я... я очень ценю это. Акари, не говоря ни слова, закрыла дверь. Юки, чувствуя себя еще более неловко, направился на кухню. Он решил приготовить ужин, чтобы хоть как-то отвлечься от неловкой ситуации. Но его мысли не отпускали его. – Почему я такой идиот? – раздраженно спросил он себя. – "Почему я не могу нормально общаться с Акари" Ужин прошел в гнетущей тишине. Юки и Акари сидели за столом, едва перебрасываясь взглядами. Вилки тихонько стучали о тарелки, и этот звук казался оглушительным в повисшем между ними молчании. Юки чувствовал себя неловко и смущенно, словно нашкодивший ребенок. Акари, судя по опущенным ресницам и тому, как она сосредоточенно ковыряла еду, тоже стеснялась, или, быть может, все еще переживала утренний инцидент. Сердце Юки колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Он отчаянно искал тему для разговора, чтобы разрушить эту ледяную стену. – Акари, – начал он, стараясь, чтобы голос не дрожал, и даже попытался изобразить улыбку. – Как прошел твой день? Акари, не поднимая глаз, едва заметно кивнула. – Хорошо, – почти шепотом ответила она. – А твой? – Тоже хорошо, – выдавил Юки, чувствуя, как его натянутая улыбка становится еще более фальшивой. – Я... я встретился с друзьями... Акари снова молча кивнула, продолжая изучать содержимое своей тарелки. Тишина вновь обрушилась на них, еще более тяжелая, чем прежде. Юки чувствовал, как краска заливает ему щеки. Нужно было срочно что-то предпринять. – Акари, – снова начал он, цепляясь за спасительную мысль. – Ты... ты хочешь поиграть в игру? У нас же есть та старая приставка… Она медленно подняла на него взгляд, в ее темных глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, но она лишь кивнула, снова опустив ресницы. Они устроились на полу в гостиной перед стареньким телевизором. Юки подключил приставку, и комната наполнилась пиксельными звуками знакомой игры. Поначалу это немного разрядило обстановку. Они молча передавали друг другу джойстик, сосредоточенно следя за происходящим на экране. Но даже совместная игра не могла полностью стереть ту неловкость, что витала в воздухе. Во время очередной своей попытки Юки совершил особенно глупую ошибку, и его персонаж сгорел в пиксельном пламени. Он раздраженно вздохнул и отбросил джойстик. – Да что ж такое! – вырвалось у него. Акари вопросительно посмотрела на него, ее пальцы замерли на кнопках. – Что-то случилось? – тихо спросила она. Юки потер лоб. Внезапно образы школьного дня, унижения и насмешек Ани всплыли перед глазами с новой силой. – Да так… Опять эта Аня, – пробормотал он, скорее для себя, но Акари услышала. – Аня? – переспросила она, и в ее голосе прозвучала едва уловимая нотка. – Та девочка из твоего класса? Что она сделала? Юки поколебался, но потом слова полились сами собой. Он жаловался на то, как Аня постоянно его задевает, как смеется над его ответами, как выставляет его перед всеми полным идиотом. – Она вечно лезет, вечно умничает! – горячился Юки, жестикулируя. – Будто ей больше всех надо! Сегодня на английском опять… подставила меня. И на литературе… тоже выскочила. Как будто я совсем ничего не знаю! Меня это так бесит! Она… она просто невыносима! Акари слушала внимательно, ее взгляд был прикован к лицу брата. Поначалу в нем читалось сочувствие, но по мере того, как Юки все больше говорил об Ане, выражение ее лица неуловимо менялось. Губы чуть поджались, а пальцы, до этого спокойно лежавшие на коленях, начали перебирать край ее домашней футболки. Она опустила взгляд на свои руки. Когда Юки наконец выдохся и замолчал, ожидая от сестры хоть какой-то реакции, Акари долго не отвечала. – Она… – наконец прошептала Акари, все так же не глядя на него, – наверное, просто… хочет, чтобы ты обратил на нее внимание. Юки удивленно посмотрел на сестру. Это было совсем не то, что он ожидал услышать. – Обратил внимание? Да она издевается надо мной! Какое еще внимание? Акари пожала плечами, ее голос стал еще тише и как будто холоднее. – Ты так много о ней говоришь… Может, она тебе не так уж и безразлична, раз ты так… переживаешь из-за нее. Юки опешил. – Безразлична? Да я ее терпеть не могу! Она же… Он замолчал, увидев, как Акари отвернулась и уставилась в темный экран телевизора. Игра давно закончилась, на экране застыла надпись "Game Over". Атмосфера в комнате снова стала напряженной, даже более гнетущей, чем за ужином. Юки почувствовал, что сказал что-то не то, но никак не мог понять, что именно. Он лишь видел, как дрогнули ее плечи. Неловкость стала почти осязаемой. Юки не знал, что сказать. Он просто сидел, глядя на спину сестры, и чувствовал себя ужасно виноватым, хотя и не понимал до конца, в чем его вина. Через несколько минут Акари молча поднялась. – Я… пойду спать, – тихо сказала она и, не оборачиваясь, вышла из комнаты. Юки остался один. Пиксельная музыка заставки игры резала слух. Он выключил телевизор. В тишине его собственные мысли казались оглушительными. Почему Акари так странно отреагировала? Неужели она подумала, что… что Аня ему нравится? Бред какой-то. Я должен думать о чем-то другом, – подумал он. – Я должен думать о... о Акари... Эта мысль заставила его почувствовать себя еще более неловко. Он закрыл глаза, пытаясь отогнать нахлынувшие смешанные чувства. Что-то неуловимо изменилось между ним и сестрой, и это одновременно пугало и притягивало его. Юки проснулся от яркого света, проникающего сквозь неплотно задернутые шторы. Солнце уже поднялось высоко, и его лучи, пробиваясь в комнату, заливали все теплым золотистым сиянием. Он потянулся в постели, наслаждаясь мягкостью одеяла и той особенной утренней тишиной, которая бывает только на выходных. – Как же приятно просыпаться самому, без будильника, – подумал Юки, лениво улыбаясь. – Наконец-то можно выспаться. Он снова закрыл глаза, погружаясь в приятную негу еще на несколько мгновений. Но его умиротворение быстро испарилось, стоило вспомнить о сегодняшних планах. Акари. Покупки. День рождения. Он уже пообещал ей составить компанию, да и отказывать сестре в ее день рождения было бы просто невежливо. Юки хотел сделать ей приятное, хоть и не очень представлял, как именно. Вздохнув, он выбрался из постели и, наскоро приведя себя в порядок, направился к двери ее комнаты. – Акари? – тихо спросил он, легонько постучав костяшками пальцев. – Ты там? Спишь еще? Дверь со скрипом приоткрылась, и из-за нее выглянула сонная Акари. Ее черные волосы были растрепаны и спутаны после сна, глаза немного припухли и с трудом фокусировались. На ней была тонкая, почти прозрачная домашняя блузка, под которой отчетливо угадывалось отсутствие белья, и короткие шортики, едва прикрывающие верхнюю часть ее длинных стройных ног. Она явно только что проснулась и еще не совсем осознавала, где находится и что происходит. – М-м-м, да? – пробормотала она, сонно моргая. Голос ее был хрипловатым и тихим. – Юки?.. Я… почти готова. Юки опешил, невольно задержав взгляд на ее наряде. – Акари, ты… ты серьезно собираешься… вот так идти на улицу? – с трудом выдавил он, стараясь не смотреть прямо на нее, но взгляд предательски возвращался к тонкой ткани блузки. Акари удивленно моргнула, словно только сейчас его слова дошли до ее сознания. Она медленно опустила взгляд на себя, пробежалась глазами по своей одежде, и ее сонные глаза мгновенно расширились от ужаса. Щеки ее вспыхнули ярким румянцем. – Ой! – пискнула она и, не говоря больше ни слова, резко захлопнула дверь прямо перед его носом, оставив Юки стоять в коридоре в полном недоумении. Он услышал за дверью какую-то возню, шелест одежды, торопливые шаги. Прошло несколько минут, прежде чем дверь снова открылась. На этот раз Акари была одета в простую футболку и джинсы, волосы были наскоро собраны в хвост. Она все еще выглядела немного смущенной, но уже гораздо более собранной. – Прости, – пробормотала она, не поднимая глаз. – Я… я еще не совсем проснулась. Теперь я готова. Юки и Акари вышли из дома и двинулись в сторону центра города. Солнце играло на окнах домов, окрашивая их в золотистые тона. Улица была полна жизни: прохожие спешили по своим делам, машины мчались по асфальту, а магазины уже начали принимать первых покупателей. Юки и Акари шли рядом, не говоря ни слова. Юки чувствовал себя неловко и смущенно. Он не знал, что сказать, и ему казалось, что каждый шаг он делает слишком громко. – Почему она такая молчаливая? – думал Юки. – Может, она злится на меня? Но за что? Он пытался завести разговор, но у него ничего не выходило. – Акари, – начал он, неловко улыбаясь. – Как тебе погода? Акари взглянула на него и быстро отвела глаза. – Нормальная, – прошептала она. Юки почувствовал, как его щеки заливаются краской. – Какой глупый вопрос, – подумал он. – Что еще можно спросить? Он оглянулся на Акари и увидел, что она тоже выглядит смущенной. – Видимо, она стесняется так же, как и я, – решил Юки. – Но почему? Они прошли еще несколько метров в тишине, пока не дошли до пешеходного перехода. Юки подождал, пока Акари перейдет дорогу, и только потом двинулся следом. – Надо что-то сказать, – думал он. – Чтобы не было так неловко. Он снова попытался заговорить. – Акари, – начал он. – Ты... ты сегодня очень красивая! Акари остановилась и посмотрела на него. – …, – тихо сказала она. – Спасибо. Юки почувствовал облегчение. – Хоть что-то, – подумал он. – Хоть какой-то разговор. Они продолжили свой путь, и на этот раз Юки чувствовал себя немного увереннее. – Может, если я буду помогать ей, она станет болтать со мной? – думать он. – Надо попробовать. Они дошли до магазина и вошли внутрь. Юки внимательно следил за Акари, пытаясь предложить свою помощь, но она, казалось, не нуждалась в нем. – Видимо, я только мешаю, – грустно подумал Юки, наблюдая, как Акари спокойно собирает продукты в корзину. Они продолжали свой поход в тишине, но Юки уже не чувствовал себя так неловко. – Главное, что я пытался, – решил он. – И это самое главное. После долгого дня по магазинам Юки и Акари вернулись домой уставшие. Они тихо вошли в дом, словно боялись нарушить тишину, которая царила в нем. – Акари, – прошептал Юки, стараясь не слишком громко говорить, – давай я тебе помогу с ужином. Ты сегодня так много всего сделала, а я почти и не принял участия. Акари посмотрела на него, глаза ее блеснули благодарностью, но она лишь тихо кивнула. Юки почувствовал, как его щеки заливаются краской от ее взгляда. Он не знал, почему сегодня он так смущается, но чувствовал, что это что-то особенное. Они вошли на кухню, и Юки, стараясь не слишком громко шуметь, начал распаковывать пакеты. Акари уже начала готовить, и Юки, наблюдая за ней, чувствовал, как его сердце наполняется теплом. – Акари, – сказал он, – давай я нарежу овощи. Ты уже так много всего сделала. Юки и Акари продолжали готовить ужин, их движения были скоординированы, словно они делали это вместе уже много лет. – Акари, – начал он, стараясь звучать не слишком навязчиво, – ты не против, если я помогу тебе с салатом? Акари безразлично кивнула. – Хорошо. Юки взял миску с овощами и начал медленно нарезать их, чувствуя, как его нервы натягиваются. Он пытался найти тему для разговора, но каждый раз, когда он начинал говорить, Акари лишь молчаливо подтверждала его слова. – Акари, – снова начал он, – ты не думала, что странно, что родители отправились в Дубай? Я имею в виду, они же работает в компании производящий масленые обогреватели? – Не знаю, – прошептала она. – Может они хотят побыть по больше вдвоём. Наконец, ужин был готов, и они сели за стол. Юки почувствовал неловкость, словно между ними существовала невидимая стена. Акари молча встала и направилась к серванту, с верхней полки которого она достала припрятанную родителями бутылку вина. Юки удивленно посмотрел на нее. – Акари, – начал он, – ты не думала, что это не очень хорошая идея? Акари посмотрела на него, и Юки увидел в ее глазах решимость, которую прежде в ней не наблюдал. – Да, – прошептала она. – Но сегодня день рождения. Наверное, можно. Юки вздохнул, чувствуя, как его негодование сменяется пониманием. Он кивнул, соглашаясь с ее решением. – Хорошо, – прошептал он. – Наверное, можно. Акари открыла бутылку и налила вино в бокалы, затем поднесла один из них Юки. Он взял его, чувствуя, как его пальцы слегка дрожат от нервов. Они молчали, пока не допили свои бокалы, а затем Акари наполнила их снова. – Юки, – начала она, словно решившись на что-то, – а ты и Аня... Вы встречаетесь? Юки опешил, не ожидая такого вопроса. Он поморщился, пытаясь найти подходящие слова. – Нет, – пробормотал он. – Она просто... задирает меня в школе. Акари посмотрела на него, и в ее глазах мелькнуло что-то нежное, прежде чем она выпила весь бокал вина залпом. Юки удивленно поднял брови, не понимая, почему она так резко отреагировала. – Акари, – начал он, – ты в порядке? – Акари, – сказал он, – а ты не думала, что мы могли бы посмотреть фильм? Я имею в виду, у нас же есть телевизор в гостиной. – Хорошая идея, – прошептала она. – Какой фильм ты хочешь посмотреть? Юки задумался. Школьный друг Томо как-то с горящими глазами рассказывал ему про какой-то «нереально глубокий фильм, который просто рвет душу», но название тогда вылетело из головы. Покопавшись в памяти и смутно припоминая что-то про ковбоев и какую-то гору, он начал листать доступные фильмы. И тут ему на глаза попалось знакомое название. – А, вот! Томо говорил, это прям… ну, что-то особенное, – немного неуверенно произнес Юки, выбирая «Горбатую гору». – Говорил, там такие пейзажи, и вообще… драма. Он включил фильм. На экране появились бескрайние американские просторы, горы, овцы. – Как насчет этого? – спросил он, показывая на экран. Акари, пожав плечами, кивнула. Они неспеша направились в гостиную, где удобно устроились на диване. Юки почувствовал, как его нервы постепенно успокаиваются под влиянием тихой музыки из фильма и близости сестры. Акари, видимо, чувствовала то же самое, или просто хотела расслабиться еще больше, потому что она снова наполнила свой бокал вином, а потом и его. Юки не стал возражать. Они молчали, наблюдая за развитием сюжета на экране, за тем, как два молодых ковбоя находят друг в друге нечто большее, чем просто дружбу, на фоне суровой природы. Акари тем временем незаметно для себя осушила уже свой третий бокал. Юки, собравшись с мыслями, уже хотел что-то сказать, как вдруг на экране началась откровенная постельная сцена между двумя главными героями. Фигуры на экране сплелись в объятиях, и тишину комнаты наполнили тихие стоны и тяжелое дыхание. При всей откровенности действия героев никак не пропагандируют ЛГБТ (Запрещенная в РФ экстремистская организация). Акари, уже заметно пьяная, с горящими щеками, резко повернулась к нему и, не сдержавшись, прошипела: – Бака! Юки опешил, не ожидая такой реакции. Он растерянно посмотрел на сестру, потом на экран, где разворачивалась сцена мужской любви, и снова на Акари. «Что? Она думает, что я… что мне это нравится?» – пронеслось у него в голове. Он уже хотел было возмущенно запротестовать, мол, он-то тут при чем, и вообще, он совсем не по этой части. Но прежде чем он успел вымолвить хоть слово, Акари, слегка качнувшись и глядя на него затуманенным, но полным какого-то странного вызова взглядом, добавила, коротко и робко: – А ты… хочешь так же? Юки на секунду замер, мозг лихорадочно обрабатывал услышанное. «Так же» – это как? Как на экране? С другим парнем? Внутренне он уже готов был воскликнуть: «Нет, конечно, с ума сошла?!» Но потом до него, как вспышка, дошел истинный смысл ее вопроса, усиленный ее пристальным, чуть влажным взглядом и тем, как она облизнула пересохшие губы. Она имела в виду не с кем, а что. Интенсивность момента, близость ее разгоряченного тела, запах вина и ее духов – все это вдруг обрушилось на него. Его первоначальное возмущение мгновенно сменилось совершенно другими ощущениями. Сердце бешено заколотилось в груди, а внизу живота неприятно, но волнующе потянуло. Он посмотрел на ее приоткрытые губы, на блеск в глазах, и, уже не в силах сопротивляться нахлынувшему желанию, медленно, почти незаметно для себя, кивнул. Акари, видимо, тоже нервничала, ее руки слегка дрожали, когда она потянулась к бутылке и налила еще немного вина в свой бокал, пролив несколько капель на диван. Они молча смотрели друг на друга, дыхание стало прерывистым, и в этой тишине, нарушаемой лишь звуками страсти с экрана, казалось, можно было услышать, как стучат их сердца, пытаясь прочесть сокровенные мысли друг друга. – Давай… – прошептала Акари, едва слышно, ее голос дрогнул, и она подалась к нему чуть ближе. Он почувствовал, как кровь хлещет в голове, и его руки непроизвольно обхватили ее за талию. Акари медленно начала стаскивать с него майку одновременно целуя его шею и плечи. Юки закрыл глаза, пытаясь расслабиться, но его тело отзывалось на каждое прикосновение Акари, словно на электрический разряд. – Ты уверена? – спросил он, едва сдерживая дрожь в голосе. Акари лишь кивнула, продолжая медленно раздевать его. Юки почувствовал, как его сердце учащается, словно пытаясь вырваться из груди. Он попытался сделать глубокий вдох, но воздух застревал в горле. – Расслабься, – прошептала Акари, заметив его напряжение. – Все будет хорошо. Она опустилась на диван, растянувшись на нем, и поманила Юки к себе. Он, скользя взглядом по ее обнаженной груди, медленно опустился на колени перед ней. Акари подняла ноги, обхватив его за талию, и Юки почувствовал, как его член уперся в ее влажную плоть. – Подойди ближе, – прошептала она, и Юки, слегка дрожа, начал медленно входить в нее. Акари вздохнула, сжимая зубы, и Юки, почувствовав ее напряжение, остановился. – Ты в порядке? – спросил он, заметив слезы на ее глазах. – Да, – прошептала Акари, едва слышно. – Просто... расслабься. Юки, почувствовав, как его член проникает в ее теплый персик, начал медленно двигаться. Акари вздохнула, закатывая глаза, и Юки, почувствовав ее ответное напряжение, начал двигаться быстрее. – Да, – прошептала Акари, обхватив его за талию. – Да, вот так. В этот момент Акари заметила странный медальон, висящий на шее Юки. Она не смогла удержаться и, не задумываясь, нажала на кнопку, скрытую в его углублении. Юки, погруженный в момент страсти, не заметил этого действия. Они оба закрыли глаза, погружаясь в бурю чувств, которые смешивались с запахом вина и ароматом ее духа. Юки чувствовал, как его тело становится все более неконтролируемым, словно оно живет своей собственной жизнью. Он старался удержаться, чтобы не кончить слишком быстро, но Акари, кажется, была готова к этому. – Не останавливайся, – прошептала она, обхватив его шею своими нежными руками. – Я хочу этого. Юки, почувствовав ее горячие губы на своей коже, ускорил темп, стараясь не сбиться с ритма. Он чувствовал, как его член скользит все глубже в ее теплые объятия, и каждое движение приносило невыразимое наслаждение. Акари, закатывая глаза, начала двигаться в такт ему, словно пытаясь достичь какой-то неизвестной вершины. – Юки... – прошептала она, едва слышно, – я... я... Она не смогла закончить фразу, так как ее тело затряслось от напряжения, и она, сжав зубы, достигла кульминации. Юки, почувствовав ее сокращения вокруг своего члена, не смог удержаться и, застонав, кончил вместе с ней. Юки, тяжело дыша, лежал на диване, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается. Он пробормотал про себя, словно клянясь: – Я люблю тебя, Акари... Алкогольное опьянение, которое они на себе испытали, постепенно навалилось на них, и они, не в силах больше сопротивляться усталости, так и уснули на диване, обнявшись. На утро Юки проснулся от яркого света, пробивающегося сквозь шторы. Голова его сильно болела, и он с трудом вспоминал, что же произошло вчера. Акари уже не было рядом. Он попытался встать, но его тело отказывалось подчиняться. – Что это было... – пробормотал он, пытаясь собраться с мыслями. Размышления прервал резкий звон будильника. Пора в школу. Юки, с трудом собираясь с силами, встал с дивана и огляделся. Внезапно он заметил на диване странное красное пятно. – Вино...? – подумал он, хотя что-то в этом пятне казалось ему незнакомым. Юки уже было решил прогулять школу, но вдруг вспомнил, что именно сегодня была важная контрольная работа. С неохотой он направился в ванную, чтобы умыться и собраться с мыслями. Пока он собирался в школу, Юки не мог избавиться от чувства тревоги. Что же произошло вчера? И почему Акари ушла так рано? Вопросы крутились в его голове, но ответов на них не было. Выйдя из дома, Юки направился в школу, надеясь, что день пройдет без происшествий. Юки, немного опоздав, вошел в класс. Учитель лишь косо на него посмотрел, не обращая особого внимания на опоздавшего ученика. Контрольная работа уже началась, и Юки, стараясь не шуметь, быстро занял свое место. Мысли его были далеки от математических формул и исторических дат; перед глазами все еще стояли обрывки вчерашнего вечера, а голова немного побаливала. Когда время контрольной вышло, и ученики начали сдавать работы, в классе поднялся обычный гул. Аня, сидевшая неподалеку, с ехидной ухмылкой направилась к Юки. Она явно собиралась отпустить очередную колкость по поводу его сонного вида или возможного провала на контрольной. – Ну что, Юки, – начала она своим обычным насмешливым тоном, подходя ближе, – опять всю ночь не спал, готовился? Или ночка была слишком бурной и ты… Она осеклась на полуслове. Подойдя почти вплотную, Аня вдруг замолчала, ее взгляд остановился на шее Юки, где под воротником рубашки виднелись несколько темных, красновато-лиловых пятен. Нос ее чуть дрогнул, уловив слабый, но отчетливый смешанный аромат – легкий шлейф женских духов, сладковатый и немного терпкий, и едва заметные винные нотки, исходившие от его одежды. Ухмылка медленно сползла с ее лица. Глаза, только что искрившиеся весельем и предвкушением очередной шутки, сузились, а выражение стало жестким, почти раздраженным. Она как-то странно поджала губы. На мгновение в ее взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление, смешанное с непонятной для Юки досадой, а может, даже ревностью. Аня резко отступила на шаг, словно обожглась. – Тьфу, – пробурчала она что-то неразборчивое себе под нос, быстро отвернулась и, не сказав больше ни слова, вернулась на свое место, демонстративно уткнувшись в учебник. Юки остался стоять в полном недоумении, провожая ее взглядом. Что это с ней? Он ожидал чего угодно – очередной порции сарказма, насмешек, но точно не такой резкой смены настроения и такого странного поведения. Он невольно коснулся шеи, пытаясь нащупать то, что так привлекло ее внимание. Синяки? Откуда?.. После контрольной работы, когда ученики начали обсуждать свои ответы, друзья Юки, Рюноске и Томо, подошли к нему. – Эй, Юки, что за синяки у тебя на шее? – спросил Рюноске, беззастенчиво указывая на странные следы на коже. – Подрался с кем-то? Томо, хмыкнув, добавил: – Не может быть, чтобы ты подрался. Ты же не из тех, кто в драки вступает. – Нет, просто... был дома, – пробормотал он, сам пытаясь вспомнить, когда же он их получил. Рюноске и Томо переглянулись, явно не веря ему. – Ладно, не будем тебя заставлять, – сказал Рюноске, хотя и не скрывал своего любопытства. – Но если что, мы всегда рядом. Юки кивнул, чувствуя благодарность за поддержку друзей, но в то же время не мог избавиться от чувства тревоги. Уроки действительно пролетели быстро, и Юки, чувствуя легкое облегчение, направился домой. Он думал о том, что произошло вчера, и о странных синяках на шее, которые, похоже, никто не мог объяснить. Когда он вошел в квартиру, то увидел, как Акари весело напевала и готовила обед. Она была полна энергии и улыбалась, словно ничего не произошло. Юки почувствовал себя немного неуютно, но решил попробовать расспросить ее о вчерашнем. – Акари, – начал он, стараясь звучать как можно более непринужденно, – что-то ты сегодня очень веселая. Вчера все было... странно. Ты помнишь? Акари, не оборачиваясь, лишь улыбнулась и сказала: – Тебе понравилось? Юки немного задумался. – Ну... не очень, – пробормотал он, пытаясь найти подходящие слова. – Это конечно приятно, но мне кажется оно того не стоит. Улыбка медленно исчезла с лица Акари. Она посмотрела на Юки, глаза ее заполнились слезами. – Ты... тебе не понравилось? – прошептала она, едва сдерживая слезы. Юки, смущенный и растерянный, не знал, что ответить. – Нет, нет, – начал он, пытаясь успокоить ее, – просто... я не ожидал этого. Но Акари уже не слушала. Она быстро развернулась и убежала в свою комнату, захлопнув за собой дверь. Юки остался один в кухне, чувствуя себя виноватым и растерянным. Он подумал, что Акари ушла из-за того, что у нее резко заболела голова после вчерашнего. Юки почувствовал себя еще более виноватым и решил, что нужно будет поговорить с ней, когда она почувствует себя лучше. После ужина, который Юки провел в одиночестве, он почувствовал, что не может больше терпеть эту напряженную тишину. Он решился зайти в комнату Акари, чтобы поговорить с ней. Осторожно открыв дверь, он увидел, как Акари сидела на кровати, сгорбившись и смотря в пол. Она выглядела такой уязвимой и одинокой, что Юки почувствовал себя еще более виноватым. – Акари, – начал он, стараясь звучать как можно более непринужденно, – мы должны поговорить. Акари подняла голову и посмотрела на него, глаза ее все еще были красными от слез. – Юки, – прошептала она, – я... я не хотела тебя обидеть. Просто... я думала, что ты тоже этого хочешь. Юки, смущенный и растерянный, не знал, что ответить. – Я... я не знаю, что я хочу, – пробормотал он, пытаясь найти подходящие слова. – Прости, Акари. Я не хотел тебя обидеть. Акари вздохнула и, кажется, немного успокоилась. – Все нормально, Юки, – сказала она тихо. – Это была моя ошибка. Мы не должны были делать такое. Мы же брат и сестра. Юки, не понимая, что она имеет в виду, подумал, что она говорит про алкоголь. – Да, – согласился он. – Это была ошибка. Мы еще слишком молоды для такого. Акари кивнула, и между ними воцарилась тишина. Юки почувствовал, что напряжение между ними немного спало, но чувство вины все еще не покидало его. – Мы больше так не будем, – добавил он, пытаясь успокоить себя и Акари. – Да, – согласилась она. – Больше так не будем. Две недели пролетели незаметно, словно весенний туман, рассеивающийся под лучами солнца. Для Юки это время было наполнено обыденностью: школьными занятиями, прогулками с друзьями, домашними делами. Но в этой обыденности чувствовалось что-то неладное, как будто под поверхностью спокойного озера скрывалась темная, непредсказуемая пучина. Акари, которая раньше хоть и молчала, но всегда была рядом, теперь стала еще более отстраненной. Она редко выходила из своей комнаты, а когда появлялась, то говорила лишь то, что было абсолютно необходимо. Юки пытался не обращать внимания, считая, что это просто ее характер. Но иногда, когда он замечал, как она смотрит на него с таким грустным выражением лица, его сердце сжималось от невысказанных вопросов. Аня, наоборот, изменилась кардинально. Раньше она всегда находила повод для насмешек, но теперь она стала тише, как будто сдерживала что-то внутри. Иногда Юки ловил на себе ее взгляд, полный непонятного ему смутного чувства. Он был рад, что Аня перестала его дразнить, но эта новая тишина между ними настораживала. Один из пасмурных, дождливых вечеров Юки сидел за столом, поглощенный ужином. Дождь барабанил по окнам, создавая ощущение замкнутого пространства. Акари, как обычно, сидела напротив него, но сегодня ее молчание было особенно тяжелым. – Юки, – внезапно прозвучал ее голос, тихий, но напряженный. – Мы должны серьезно поговорить. Юки поднял голову, удивленный и немного растерянный. – О чем ты? – спросил он, пытаясь сохранить спокойствие. Акари не ответила сразу. Она достала из сумочки маленькую пластиковую палочку и положила ее на стол. – Что это? – спросил он недоумевая. – Тест, – ответила Акари, едва слышно. – Положительный… В голове Юки начали мелькать образы: день рождения Акари, алкоголь... И вдруг все встало на свои места. Он вспомнил, как они предались запретной любви позабыв о всяких последствиях. – Боже, – прошептал он, чувствуя, как кровь уходит из головы. – Акари, я... я не знал. Акари заплакала, не проронив ни слова. Юки чувствовал, как его сердце колотится в груди, словно пытаясь вырваться из клетки. Он не мог поверить, что это происходит на самом деле. Его разум был занят мыслями о том, что же теперь делать. Он понимал, что жизнь Акари и его самого кардинально изменится, и это пугало его до глубины души. – Акари, – прошептал он, пытаясь найти хоть какие-то слова, – я... я не знал, что так может быть. Мы должны что-то сделать. Акари подняла голову, ее глаза были красными от слез. Она смотрела на Юки, словно прося его помочь ей найти выход из этой ситуации. – Я не знаю, что делать, – прошептала она, – я боюсь, Юки. Боюсь, что скажут родители, друзья, одноклассники... Боюсь, что нас осудят. Юки взял ее за руку, пытаясь передать ей свою поддержку. Он чувствовал, как его сердце разрывается от того, что она переживает. – Мы справимся, – прошептал он, – вместе мы справимся. Давай поговорим с родителями. Они должны знать. Акари вздрогнула, отпустив его руку. Она не могла поверить, что Юки предлагает рассказать об этом родителям. Она представляла себе их реакцию, и это пугало ее еще больше. – Нет, – прошептала она, – я не могу. Они никогда не поймут. С этими словами Акари медленно ушла в свою комнату. Юки же решил, что свежий воздух – это то что ему сейчас нужно. – Так и думать легче, – сказал он про себя. Он проходил мимо пустых магазинов и закрытых кафе, словно блуждая в каком-то полусне. Вот на конец Юки подошел к пешеходному переходу. Красный свет освящающий темную ночную улицу заставил парнишку остановиться, от скуки он наблюдал за проезжающими мимо машинами. Как было бы круто если бы тот белый грузовик отправил меня в какой ни будь далекий мир, – подумал он. Как вдруг загорелся зеленый цвет. – Пора идти, – пробубнил Юки, делая первый шаг. На пустой улице практически не было машин, кроме недавно подъехавшего к переходу иссекайного грузовичка. Он продолжал идти, рассматривая грузовик, даже не замечая, как зеленый свет давно сменился на красный. Что это за машина? – думал он, когда увидел яркие бледно белые фары BMW, несущейся прямо на него. Видно, за грузовиком водитель не заметил пешехода. Хотя в прочем какая разница? Двадцати двух дюймовые колеса на литых карбоновых дисках отделили его голову от прочей части тела. Так и не успел..., – последняя мысль, которая промелькнула в его сознании. Машина затормозила, оставив после себя лишь тишину, разбавленную звуками машин, едущих где-то вдалеке, и капель дождя, бьющих по крыше седана. Внезапный 8-битный рингтон, доносившийся из динамиков лежавшего где-то на асфальте Sony Ericsson, нарушил тишину. Кто это мог быть? Может Акари, озаботившаяся внезапной пропажей брата и будущего отца её ребенка. Или может быть продюсеры "Беременна в 16"? Мы этого уже не узнаем.