Часть 17

– Как они? – Ах, директор Незу, это вы! В целом, всё не так плохо, как кажется на первый взгляд. Конечно, травмы ужасны, но стоит только представить, как всё могло обернуться, не приди Вы тогда с остальными учителями… – Понимаю тебя. Так всё же? – Ну смотрите, под них подо всех я выделила две отдельных палаты. В одной по понятным причинам находятся Всемогущий и студент Мидория. У них в целом всё хорошо. Пара моих поцелуев и можно будет отпускать, как выспятся. – А кто же тогда во второй палате, Тринадцатая? – Не только. С ней ещё лежат учитель Айзава и студент Куроо. Все трое без сознания с тяжёлыми травмами, но разной степенью серьёзности. Внимательные чёрные глаза-бусинки мыше-медведя посмотрели в лицо исцеляющей девочки, прося-приказывая сказать ему больше. – Тринадцатая: разорванные мышцы спины и рук. Три дня лечения или меньше, но с переводом её в должную клинику. Соединить и зарастить мышцы и всё будет в порядке. Айзава: множественные переломы обеих рук и лицевых костей, включая раздробленные глазницы. Срок лечения, думаю, неделя, но всё равно есть шанс, что будут проблемы со зрением. Точно сказать не могу, надо наблюдать. С каждым произносимым словом голос Исцеляющей девочки становился всё слабее и слабее. Попив воды и преодолев какую-то внутреннюю преграду, она продолжила всё ещё очень тихо, но без срывов. – Студент Куроо: многочисленные вывихи суставов рук и левой ноги, сломаны три ребра, хорошо, без смещения и осколков. Правая нога… четыре перелома, два из них в большой бедренной кости и со смещением. Не знаю, кто их уложил вместе с Айзавой, но всё могло быть намного хуже. Мальчик мог остаться калекой. Общий срок заживления, думаю, тоже неделя. Но в его отношении меня волнует ещё и психологическая травма. Всё же сразиться со злодеями, увидеть за раз столько крови в столь юном возрасте… – Я понял тебя. Давай посмотрим по ситуации. Доброй ночи.

***

Мусутафу, Медпункт академии UA, 3 апреля, 5:53 Айзава Шота работал профессиональным героем вот уже более десяти лет, но подобное пробуждение у него было впервые. У него болело ВСЁ. Ощущение такое, будто болело даже то, что априори болеть не могло или о существовании чего он не знал. Ну, по крайней мере до сих пор так и было. Тело ощущалось свинцовым, глаза упорно не хотели открываться, а усиливающаяся с каждой минутой головная боль не позволяла «шевелить мозгами». Любая попытка вспомнить даже малейший факт из жизни приносила такие адские страдания, что хотелось кричать. Только вот сил на это не было. Сквозь плотно сжатые губы прорвался тихий, но крайне болезненный стон, пронзая тишину окружающей палаты. Шота не знал, сколько сейчас время, но понимал одно: если до сих пор никто не пришёл, их рядом нет. Или спят и не слышат изменившийся писк одного из кардиомониторов, всё сильнее и сильнее раздражающего уставший разум… Где-то справа раздался шелест страниц и тихий стук опускающейся на тумбу книги. Увесистой, судя по звуку. Только вот кто её положил? С прохладным ветром до затуманенного сознания донёсся не шёпот, шелест губ, складывающийся в слова. – Я позову мадам Шузенджи. Не переусердствуйте, Айзава-сенсэй… Спустя несколько секунд тихо скрипнула дверь, выпуская, судя по всему, ученика, из палаты. Звука его шагов Айзава так и не услышал. Голова думать, опознавать еле различимый голос и вспоминать имя ученика отказывалась. Она вновь всё сильнее болела от раздавшегося за стеной грохота. – Ох, милый, как ты? А. Исцеляющая девочка. Значит, всё точно хорошо и в следующий раз болеть будет меньше. – Иди-ка сюда, дай я тебя поцелую, чтоб не мучился! А ты, – Закончив с поцелуем, на сей раз она обращалась уже к кому-то другому. – Почему не спишь? Время-то раннее, а молодому организму… Дальше Айзава уже не слышал, провалившись в спасительный исцеляющий сон.

***

Следующее пробуждение значительно отличалось от первого. Голова и тело не болели, если не делать попытки ими шевелить, а сознание… Оно просто ещё не проснулось. в любом случае, посторонний шум в палате уже не так раздражал слух и не вызывал желание отправиться обратно в небытие сиюсекундно. Звуки голосов, прежде доносившиеся словно сквозь вату, становили чётче, позволяя герою осознавать происходящее. – …о-кун, Комиссия Общественной Безопасности Героев настаивает на этом разговоре и, если я не принесу им никакой информации, они отправят кого-то менее… приятного в общении. Особенно в твоём случае! – Детектив Цукаучи, Вы, блять, слишком много на себя берёте. Всё ещё медленный разум пронзила догадка. Таким тембром говорил только один его ученик, Куроо Ао. Но, это же не может быть правдой! Его тихий, раздражительный, но, в целом, прилежный ученик матерится? Нет, хуже того, его собираются допрашивать HPSC, а ребёнок отказывается. Они не имеют права! Поток мыслей разрезал откровенно и, впервые на памяти учителя, злой голос ученика. – Я не намерен разговаривать с кем-либо из правительственных органов без присутствия своего адвоката. Каким бы важным и серьёзным ни было дело, это право никто не посмеет оспорить, так им и передайте! – Да где я тебе адвоката найду, мальчик, как ты не понимаешь?!? Ни одна контора Японии не согласится защищать тебя, зная о твоей связи с… Наомаса оборвал сам себя, словно не желая продолжать это предложение, а то и весь разговор. Голос одного из лучших детективов этого поколения звучал обречённо. Будто в одночасье тот утратил последние крохи надежды на лучшее… Смысл сказанных им слов до Айзавы дошёл не сразу. Адвокат? Почему не родители или, зная об иногородности студента, другие родственники или временные опекуны? К чему это всё? И что за дело, о котором упомянул его студент?... Бедную голову пронзила вспышка уже знакомой боли, принеся с собой целый ворох воспоминаний. Тренировка в USJ, нападение злодеев, сражение с десятками и Ному. Ному, нанёсший ему критический урон всего одним ударом. А после – удерживающий его внимание, не давая пробраться к на тот момент бесполезному учителю и кучке одноклассников, рыжеволосый подросток. Ребёнок, вынесший его из-под шквальных ударов Ному и Всемогущего… Мальчик пятнадцати лет. – А с чего Вы, детектив, взяли, что я захочу японского адвоката? – Голос подростка был  полон сарказма. Правильнее было бы сказать, в сарказме иногда слышался голос подростка. – Дайте ручку и бумагу, я дам контакт для связи. Это единственная контора, работающая с людьми за пределами купола. – А если не поверят? Разве они захотят помогать японцам? – Детектив, не делайте себя глупее, чем Вы есть. А – Послышался тихий хмык и звук отрывающейся бумаги. – Просто назовите им моё имя, да скиньте титульник отчёта о задержании. Там как раз указывается место рождения. Скрип отодвигаемого стула о кафель ознаменовал окончание разговора. Широкие размашистые шаги взрослого мужчины наконец скрылись за дверью, когда герой снова услышал голос своего ученика. Только теперь он скорее насмехался над ним. – Долго молчать будете, Айзава-сенсэй? Куроо Ао знал, что он уже не спит. И никак этого не показал при разговоре со следователем. Айзава Шота не понимал, как на это реагировать.

***

Йокогама, Двумя днями ранее – Н-Наоми, ты уверена? Всё же ты – работник агентства… – Братик, так и ты тоже! – Но!... – К тому же, я не эспер и по приглашению, а не как ты во время конфликта. Девушка остановилась, вздохнула, поправила свои чудесные тёмные волосы и обернулась к собеседнику. Синие глаза встретились с карими, отражая полуденное небо, затянутое полотном из облаков, а нежные руки обхватили плечи юноши. – Братик, послушай. Во-первых, это всё – моё задание от Президента, так что моя безопасность гарантирована обеими сторонами. А если вдруг это окажется не так! Братик, не перебивай меня, пожалуйста. – звонкий голос вновь вернулся к своей обычной громкости. – А если это окажется не так, ты меня спасёшь. Ну а во-вторых, насколько я понимаю, у меня встреча с Дазай-саном, так что всё точно будет хорошо! Рыжеволосый юноша понуро склонил голову, соглашаясь со словами сестры. – Позволишь тогда проводить тебя? – Ну конечно! Если бы ты этого не сделал, я бы страшно на тебя обиделась, братик! ♡＼(￣▽￣)／♡

***

– Мисс Танидзаки? Брат и сестра подпрыгнули на месте от испуга, настолько неожиданно и незаметно к ним подошёл (подкрался?) человек. Хотя, может, он стоял здесь какое-то время до их прихода и только теперь подал признаки жизни, налюбовавшись не очень родственными поцелуями. Впрочем, откуда им знать наверняка? – Кхм! Да, это я. А Вы? – Мне поручено сопроводить мисс. – холодный взгляд мутных золотых глаз прошёлся по обоим Танидзаки. – Младшему адвокату следует пойти в офис или домой. Мисс свяжется с ним, когда закончит. – То есть мне никак нельзя с вами? Поймите, пожалуйста, я очень переживаю за неё... – Мне приказано обеспечить безопасность только для юной мисс. Младший детектив может попасть в офис только по частям. И был таков. Девушке ничего не оставалось, как махнуть Дьюничиро на прощание и последовать за ожидающим её неразговорчивым провожатым на территорию мафии. Провожатому поклонилось несколько человек, но в целом, никакой реакции он ни у кого не вызывал, так что Наоми могла хоть немного успокоиться и перевести дух. Видимо, он занимал не такую важную должность, так она подумала. Ещё она подумала о том, насколько на самом деле большая территория порта. Они идут уже несколько минут, петляя меж ангаров и причалов, а высотки так и блестят впереди, словно насмехаясь над своей гостьей. Запомнить дорогу не были ни малейшего шанса. Из ориентиров – только спина впереди, обтянутая чёрной тканью пальто. Спина, к слову, ровная, красивая… под стать провожатому, чьи чёрные волосы так уместно смотрелись забранными в высокий хвост. – Мисс. – А? – Ваш паспорт, пожалуйста. Мы пришли. И правда. Впереди только входные двери, да несколько работников возле них в импровизированной курилке. Руки сами по себе залезли в сумочку, достали требуемый документ и протянули парню. – Вот, пожалуйста. – Прошу за мной. На удивление Наоми, её повели не к призывно светящимся чистотой стеклянным дверям, а куда-то в сторону от них. Окошко в стене, а рядом с ним лавочка под навесом. Вот и всё, что их там ждало. Молодой человек постучал в окошко, пикнул своим пропуском и в открывшуюся щель просунул её паспорт в красивой персиковой обложке. – Присаживайтесь, мисс. Это займёт некоторое время. Наоми подчинилась. Открывшийся вид совершенно не радовал. Моря нигде не было видно, одни ангары без опознаваемых номерных знаков, да одинокое граффити на одном из них. Скучное и совершенно безвкусное. А ещё воняло сигаретами. Танидзаки не стала смущаться, сморщила нос и отвернулась от ветра. В ответ ей протянули простой бумажный платок, а сам провожатый извинился непонятно за что и подошёл к курилке. Что-то сказал работникам. Больше сигаретами не пахло. – Спасибо… – Не стоит. Но и мисс на будущее не стоит столь явно показывать своё недовольство. – На недоумённый взгляд девушки, парень отвёл глаза и продолжил. – Кто угодно войдёт в положение, заметив девушку с платком у носа, но просить людей об этом в Порту не принято. В конце концов, в направлении ветра они не виноваты. Больше никто не говорил, а ещё через пять минут к ним подошёл лысеющий мужчина средних лет, протянул провожатому паспорт в девчачье персиковой обложке и махнул следовать за ним. Провожатый больше ничего не объяснял, вместо него это сделал тот мужчина, явно радуясь недоумению на лице гостьи. – Не удивляйтесь так, стажёр-детектив! Просто Вам никто и ничего не имеет права дать в руки. Техника безопасности у нас такая. Своеобразная, не спорю, зато работает. А паспорт нам был нужен, чтобы, во-первых, убедиться в его подлинности, а результат экспертов всегда приходится некоторое время ждать, ну и чтобы уточнить Ваше имя в списке гостей. Цель, время прибытия, личные данные, данные провожатого, ну и, конечно, данные адресанта Вашего пригласительного. Наоми не поняла всего, что ей сказал клерк, но главное для себя уцепила: они проверили её личность всеми возможными способами и теперь готовы впустить её в свой офис. – Хорошего дня! – И Вам, Нанако-сан. Мисс, - Обращаясь уже к стоявшей рядом гостье и отдавая ей документ, провожатый подхватил ей под руку. – С этого момента я головой отвечаю за Ваше местонахождение, поэтому, будьте добры, не отходите от меня даже на шаг и всегда держите меня под локоть, хорошо? Дождавшись ответного и крайне смущённого кивка, парень продолжил. – Следуйте в своём темпе, я подстроюсь. Идёмте.

***

Если раньше Наоми думала, что на улице нет никаких ориентиров и не будь с ней провожатого, она бы потерялась, то теперь… Нет, она не берёт свои слова обратно, ведь они были абсолютно правдивыми. Просто сейчас, увидев и пройдя какое-то совершенно неадекватное количество переходов, лестниц и лифтов, она поняла, каким счастьем было бы затеряться на улице. И почему парень так настойчиво удерживал её за руку всё это время. Умереть в темноте пустынных коридоров ей совершенно не хотелось. – Эм… Мистер? Как мне к Вам обращаться? – Просто Исполнитель. Так что мисс хотела спросить? – Долго нам ещё идти? И где мы сейчас находимся? И почему вокруг никого нет? И… – Мисс – гостья, а не работник Порта. Как Мисс знает, офисы организации располагаются в пяти небоскрёбах, это – общеизвестный факт. Однако, гостям не позволено знать дорогу к офисам сотрудников, так что все гости обязаны проходить по лабиринту, а это именно он, дабы не иметь возможности ориентироваться в здании. – Но Исполнитель, а как же тогда пару лет назад сюда попал мой брат? Он же дошёл до Босса и чуть не убил его… – Во-первых, не стоит это произносить вслух. Мне неприятно слышать подобное. А во-вторых, мы пришли, мисс. Очередной лифт с серыми дверьми, ничем не отличающийся от других. Те же пятьдесят кнопок с обозначениями этажей, что и в предыдущих. Ничего не отличалось, так как Исполнитель понимает, какой из лифтов – верный? Неужели, он знает всю дорогу наизусть? Это же невозможно запомнить! Тем временем стальная кабина ловко преодолела 15й этаж, когда провожатый посмотрел на часы в лифте, чертыхнулся на незнакомом языке и нажал кнопку с числом «28». Успел. Лифт скоростной, так что этажи преодолевает крайне быстро. В таких ситуациях скорость очень важна. – Мы ненадолго, мисс. Прошу за мной. Новый коридор с кучей дверей, мягким ковролином под ногами, цветами в горшках, небольшими скульптурами на постаментах и картинами на стенах. Не офис мафии, а музей какой-то. Неожиданно провожатый остановился перед одной из невзрачных и неотличимых дверей и, открыв дверь, пропустил Танидзаки вперёд. И она тут же оглохла от ставшего непривычным шума и ослепла от количества солнечного света в помещении. После мягкого стука набойников на каблучках Исполнителя по ковру и приглушённого освещения коридоров, выполненных в пастельно-тёмной цветовой гамме, светлый и живой офис восприниматься совершенно не хотел. Большое количество столов со стульями, снующие в разные стороны люди с кипами бумаги, кофе или просто разговаривающими по телефону, совершенно не вязались у Наоми со словом «мафия». Все окружающие её сейчас люди напоминали скорее офисных работников, чем злостных нарушителей закона и убийц, в том числе и её провожатый, как не забыл подметить уставший от приключений мозг. Тем временем они прошли мимо разрисованной красками двери с табличкой «зона отдыха», обогнули кучку людей возле кулера с водой, чуть не поцеловались с открывшейся дверью «комната для сна», но вовремя отошли с траектории. Исполнитель поздоровался с вышедшим мужчиной крайне помятого вида, словно тот только что проснулся, и направил их с Наоми к одному из столов в середине офиса. – Госпожа Тан, Дазай-сан не просил передать ему что-то? Обернувшаяся на звук голоса женщина, как говорят в народе, в летах, смерила подошедших тяжёлым взглядом ониксовых глаз, а затем вдруг так по-молодецки улыбнулась, тут же становясь на десяток лет младше. – Просил-просил. Почти три минуты назад связался, просил вручить лично тебе в руки. Как ты, кстати? Обедал уже? Не отвлекаясь от ничего не значащего разговора с Исполнителем, женщина собирала из ящиков документы, часть печатала и постепенно всех их расфасовывала по пакетам, даже особо не глядя на бумаги. Наоми в этот момент предпочла разглядывать фотографию у неё на столе. На ней была изображена явно госпожа Тан, как её назвал провожатый, и маленький черноволосый ребёнок у неё на руках. Сын, наверное. Уж больно они с ним были похожи. Что ещё заметила Танидзаки, так это то, что на неё никто не смотрел. Точнее, просто игнорировали, цепляясь взглядом за людей рядом с ней, за фикус неподалёку, но только не за девушку. Так же, как никто не называл её по имени, даже если оно было им известно. Гостья. Кажется, только сейчас она начинала понимать своё нынешнее положение. – Мисс, пойдёмте. Сморгнув подступающие слёзы, она снова взяла Исполнителя за руку и появилась в мире всех этих людей. Этой же рукой парень держал четыре пакета документов для Дазая. Вернуться в пустынные тёмные коридоры мафии было облегчением. Тихий и мерный стук обуви по ковру – музыкой. В уже не такой давящей тишине они вновь подошли к клетке лифта и зашли внутрь. Новый этаж – «49».

***

Снова такой же коридор, снова одинаковые ничем не отличающиеся двери без табличек… Хотя, нет. Табличка есть. Одна. «Не входить, злая собака». Наоми аж оступилась от неожиданности ситуации, благо, парень успел её поддержать до того, как она бы рухнула на пол. Прямо перед этой дверью с табличкой. – Простите, просто не ожидала такой таблички… здесь. Провожатый смерил её нечитаемым взглядом, затем перевёл взор на дверь и отчего-то хмыкнул. – Ничего, мисс. У многих такая реакция, когда впервые видят её. – А?... – Не спрашивайте, мисс. Я не знаю всего о моей организации, какой бы безопасной не была информация. К тому же, мы почти пришли. Следующая дверь, мисс. – Да, хорошо. Три одинаково ровных стука по дверной коробке и медленно открывающаяся дверь. Одинокий выстрел и громко звякнувшая табличка «злая собака». – Прошу, мисс. Теперь можно заходить. Открывшийся глазам кабинет поражал своими размерами. Тёмная цветовая гамма, наполовину запахнутые шторы и стеллажи… Наверное, когда Наоми вернётся в агентство, она об этом кабинете будет помнить только воистину библиотечное количество стеллажей с документами, книгами, толстыми папками и коробками с какими-то ещё ценными бумагами. У окна стоит диван, возле него – журнальный столик, огромный факс и одно кресло. Письменного стола офисный клерк Вооружённого Детективного Агентства так и не увидела. – Наоми-чан! Проходи, проходи. Исполнитель-кун тебя не обижал? Кстати, где там бумажки от Меймей? Дазай Осаму был как всегда весел и навязчив, усадив девушку в кресло и всучив ей плюшевого кота. Танидзаки Наоми была в ужасе. Мало того, что пригласивший её человек словно не чувствовал витающего в воздухе напряжения, он выстрелил в дверь, как только та открылась! И если с этим девушка могла хоть как-то справится, представив такую ситуацию, произойди та в агентстве. Со скрипом, но выстрелы в воздух укладывались в образ Дазай-сана-второго-лучшего-детектива-Агентства. Хуже всего было другое. Дазай-сан определённо назвал её провожатого Исполнителем, как знал и про то, что они ходили забирать для него документы от госпожи Тан. Он. Знал. Всё. Всё, через что пришлось пройти сегодня Наоми, и что должно было быть чередой случайностей. Девушку затрясло, а пальцы вцепились в плюшевые бока игрушки так сильно, что были готовы её разорвать. Дазай-сан сидел напротив и улыбался. Как только он положил пистолет на стол, ей в руки вместо отобранного кота сунули тёплую чашку ароматного чая, а на острые плечи опустился приятно тяжёлый вязаный плед. Исполнитель достал табурет и сел на него с грацией короля, опускающегося на изысканный трон. А Дазай-сан всё ещё как-то по-доброму усмехался, щуря свои невероятные глаза и играясь с солнечным зайчиком, отражающимся в его телефоне.

***

– Так что Вы мне хотели поручить? – Тебе? – Озорной взгляд карих глаз бывшего детектива вновь скользнул по тонкой девичьей фигуре. – Ничего. Наоми никогда не позволяла себе кричать на старших, ведя себя по-ангельски прилично и добро, однако сдерживаться в этот момент стало отчего-то совсем невозможным. Пройти все стадии от шока и ужаса до принятия совместного, более того, личного задания под крылом Портовой Мафии, успокоиться самой, успокоить любимого и очень переживающего братика (что по мнению девушки гораздо сложнее), быть полностью дезориентированной, пристыженной посторонним человеком, убийцей, ощутить себя пустым местом, побывать на грани жизни и смерти… и всё это только для того, чтобы услышать, что никакого задания для неё нет?!? О, милашка Наоми Танидзаки была в ярости и не хотела сдерживать свои гнев и подступающие к горлу слёзы. – Как же так? То есть вся эта история с заданием была?… – Нет. В комнате будто похолодало, куда-то исчез солнечный блеск и пропали все краски. В глазах напротив больше не было ни грамма привычной теплоты. Ранее приятно-шоколадные, а ныне отливающие запёкшейся кровью радужки притягивали к себе всё внимание девушки, полностью поглощая её внимания и обрубая на корню подступавшую истерику. Словно хищник оценивает свою жертву… И вдруг всё прекратилось. Голос Дазая вернул себе привычную лёгкость, а взор устремился к потолку. – Мне нечего поручить тебе лично, потому что это задание коснётся вас. Его уверенное и твёрдое «вас» звенело в ушах девушки. Её словно ледяной водой окатили, настолько сильным было потрясение. А осознание, что под «ними» Дазай-сан имел ввиду точно не Агентство, ведь тогда не было никакого смысла посылать её отдельно от остальных сотрудников, только усугубляло и так не радостное настроение. – Наоми-чан будет работать с Сюэ-куном, ну разве не замечательно?... – К-кто это? – …Уверен, вы уже нашли общий язык. Ведь так, щеночек? – новоиспечённый член мафии пристально посмотрел в забытый всеми ранее тёмный угол. Точнее, на парня, сидящего там на табурете. Исполнитель Господин Сюэ кивнул. *** Танидзаки Наоми думала, что хорошо подготовилась к этому заданию. Сейчас она кричала о собственной лжи и хотела выколоть себе глаза. Разумеется, всё это было мысленно. Кричаще-жизнерадостные неоновые вывески с улыбающимися лицами прогероев висят не просто на каждом экране, на каждом шагу! Даже на асфальте порой встречались рекламы геройский агентств и телефоны для связи с ними. Мусутафу был… слишком. Слишком ярким, слишком радужным, слишком идеализированным. Люди ходили слишком разные, слишком непохожие друг на друга и на человека в понимании жительницы Йокогамы. Тут и там они с Ченмэем (да, она таки узнала, как зовут её напарника, когда Дазай-сан разрешил ему представиться!) слышали хвалебные оды героям, презрительные ругательства по отношению к злодеям, видели толпы фанатов, время от времени окружающие того или иного чудика в СПАНДЕКСЕ (одна из причин последовать примеру Дазая и захотеть сдохнуть вот прямо сейчас) и берущие у того автографы… Благо, машина едет не по тротуару и они могли насладиться относительно-приемлемым уровнем шума восхвалений этого общества. Почему относительно? Таксист крайне странно смотрел на своих непривычно неразговорчивых пассажиров, наотрез отказавшись выключать радио с очередной порцией героических новостей. День только начался, а она уже устала от Японии. Бедный мистер-Модная-шляпа. *** Бесконечная вереница коридоров. Опять. Только если в мафии они были по-своему атмосферными со всеми этими картинами, скульптурами, ковролинами и однообразными дверьми без опознавательных знаков, то в UA всё было совершенно иначе. Огромные дверные проёмы, куча поясняющих знаков, пустые коридоры с отменной слышимостью… Словно в пустой больнице. Ну или тюрьме, кому что ближе. Наконец, нужная дверь. Семенящая всю дорогу перед ними уборщица отступила и жестом пригласила пройти внутрь. Очень даже милая дама примерно бальзаковского возраста правильно истолковала молчание спутников и не пыталась завести с ними разговор. Что было впервые за день. Особенную благодарность к ней испытываешь, когда вспоминаешь практически не замолкающего директора академии (Вы серьёзно? Странное животное в роли главы администрации школы?). Наоми передёрнулась, только вспомнив белое существо, чем заслужила быстрый и острый взгляд напарника. Тот словно поймал некий дзен и не удивлялся ничему, так казалось со стороны. Хотя, за эти несколько дней, проведённые в компании Ченмэя за муштрой стало очевидно: даже если тот и удивлён, никак это не покажет. В общем, мелькнувший змеиный хвост уборщицы благополучно игнорировался, а вот на прощание напарники поклонились той в знак признательности за проявленный такт по отношению к ним. Из приоткрытой двери остро пахло стерильностью, антисептиком и какими-то медикаментами. Обычный запах больницы. Внутрь вошли уже не напарники по заданию, а действующий адвокат Ли Лаоян и его стажёр Шимизу Наоми (девушка так и не смогла приучить себя к другому имени, так что его просто оставили). Пока Ченмэй Лаоян о чём-то представлял их и о чём-то разговаривал со странной и крайне маленькой старушкой в белом халате (очевидно, медсестра, так как врачи носят халаты с большей долей уважения, как Акико рассказывала), девушка могла немного оглядеться. Простые кушетки вдоль стены, разграниченные шторками-ширмами, столики возле и напротив каждого места, большое (как и всё в академии; у них что комплексы?) окно, да пара дверей, ведущих, очевидно, в другие палаты. Наконец, разговор подошёл к концу и адвокатов направили в какую-то конкретную комнату. Пройдя ещё парочку сквозных и пустых помещений (и зачем столько коек, если никто тут по факту не лежит?), наконец, они увидели человека. Замотанный бинтами по самую макушку, лишённый возможности разглядеть посетителей, он лежал, обмотанный огромным количеством трубок и датчиков. Судя по чёрным волосам, это кто-то другой. А рядом с ним ещё одна кровать с не меньшим количеством приборов, но без постельного белья и человека на ней. Где же Накахара Куроо? Наоми бросила недоумевающий взгляд на спутника и едва успела поймать лёгкую улыбку, промелькнувшую у него на красивых губах. Эта ледышка умеет улыбаться?!? К такому её жизнь не готовила… тем временем они прошли мимо забинтованного человека и направились к окну. Зачем? Неужели кто-то из него вышел? (прим автора: ага, прямо как логика в мга, да.) За черноволосым пациентом, в самом углу палаты, умостившись на не широком, обыкновенном подоконнике, сидел мальчик. Судя по виду, совсем дитя. Только уж слишком печальным, слишком отстранённым были его глаза, смотрящие в пустоту. Лишь ветер с улицы шевелил его мягкие волнистые волосы, порой переворачивая книжные листы… если бы Наоми могла описать ребёнка перед ней одним словом, она бы назвала его «потерянным». Может, даже бездушным... Стук её каблучков озадачил подростка, и он перевёл на неё свой взор. Невероятно спокойные, немного печальные, но острые, словно бритвенное лезвие, голубые глаза осмотрели вошедших и тут до девушки дошло. Перед ней сидел не попавший в сложную жизненную ситуацию подросток, а один из членов Портовой Мафии, Накахара Чуя собственной персоной. Казалось бы, можно было догадаться и раньше. Уникального оттенка рыжие волосы, общая миниатюрность, отстранённость от мира и толстый трактат по философии. Всё должно было ей указать на личность ещё несколько минут назад! Впрочем, теперь не оставалось никаких сомнений, почему именно Накахару послали на это задание. Даже если человек знает, кого искать, найти крайне трудно, в том числе стоя прямо перед ним. Вот это уровень! – Господа адвокаты, я так понимаю? Юный мальчишеский голос, чуть начавший ломаться, прорезал наступившую тишину, заставляя Наоми вздрогнуть от неожиданности. Слишком уж этот звук отличался от привычного баритона с ощутимой хрипотцой, возможно, от сигарет. Тем временем её начальник был спокоен и непоколебим, как скала. – Верно. Куроо-сан, могу я к Вам так обращаться? Всё же Вы хоть и несовершеннолетний, являетесь нашим непосредственным клиентом и ответственным за принятые решения. – Разумеется, господин адвокат. – В таком случае, позвольте представиться. Ли Лаоян. Мой стажёр, мисс Шимизу Наоми. – Короткий жест в сторону застывшей девушки. – Перед началом нашего сотрудничества мне стоит предупредить клиентов о порядке нашей работы. Большую часть времени говорить с Вами будет стажёр, дабы получить как можно больше опыта для будущего. Однако, спешу уверить, я всегда буду рядом и буду следить за процессом. В случае возникновения непредвиденных ситуаций, ошибок или моих дополнительных вопросов, я вправе вмешиваться в ваш разговор. Вы согласны с таким порядком? – Всё в порядке, давайте начинать. Внимательный взгляд ледяных глаз скользнул по придвинувшейся девушке, готовящейся присесть на предоставленное начальником кресло. Особым вниманием мафиози удостоил юбке Наоми, а также скромному букетуиз большой белой хризантемы, окружённой ирисами и фрезиями.

***

– Но Дазай-сан! Неужели я не могу даже одеться по собственному желанию? – Нет. – Жёстко, словно отрезал. – Но почему? Расскажите, пожалуйста! Впервые в жизни на умницу и красавицу Танидзаки Наоми, стажирующуюся в самом интересном месте в мире, Вооружённом Детективном Агентстве, посмотрели ТАК. словно на идиотку, на недалёкую и, возможно, больную! Оскорбителен ли этот взгляд? О, ещё как! Куда хуже было осознание, что смотрел н неё в этот момент её же бывший начальник и коллега. В этих глазах она читала «Неужели не догадываешься? Я был о тебе лучшего мнения, ведь это – элементарно». – Нужно передать Чу сообщение. Мысль так и не промелькнула. – А причём здесь моя одежда? Можно же просто сказать и всё. – Вот только ты не так хороша, чтобы лаконично и незаметно вплести в разговор код. И тут глаза девушки расширились от понимания. Мозг достроил невысказанные слова: «Да и знать тебе его не положено. Детектив всё же.» и всё стало предельно ясно. Они хотели передать сообщение, закодировав его в одежде, как делали женщины много веков назад. Старый, до безумия простой, но всё ещё рабочий способ. Так, девушку облачили в модный тёмно-синий костюм с юбкой, прекрасную пастельную блузку цвета аквамарина, шоколадные капроновые колготы и туфли-лодочки на небольшом и устойчивом каблучке. Собрали волосы в пучок, визуально изменили чёлку, накрасили и подобрали украшения. Что именно из этого служило кодом, не знал никто, кроме Дазая и Накахары. Осмотрев с разных сторон Наоми, бывший детектив жестом фокусника достал откуда-то из-за спины небольшой букетик и вручил подростку. – Отдашь это Чу. Скажешь, подарок.

***

– Адвокат Ли, надеюсь, Вы можете уделить мне минутку? – Судя по Вашей настойчивости, эм… – Мутные глаза пробежались по форме полицейского. – Капитан Сугимото, дело займёт далеко не минуту. Может, даже час. – Как Вы?... – Погоны, бейдж с фамилией. – Вобщем, Вы правы. Мы бы хотели допросить вас по делу студента Куроо. – Нас? Не имеете права. Я пройду с вашими коллегами, не беспокойтесь. Только вот задавать вопросы моему стажёру никакого права у вас нет. Она – несовершеннолетняя и пускать её на допросы по пустяковым, а этот случай именно такой, поводам не смеет никто. – Д-да, разумеется. Шимизу может подождать нас в приёмной.

***

Танидзаки Наоми скучала. Танидзаки Наоми читала третьесортный детектив про героев, сидя в приёмном отделении полиции при главном здании HPSC. Невероятно бесила необходимость не покидать помещение, не уходить от внимательных глаз полицейских и уже почти час слушать взбудораженный гвалт посетителей, то и дело вопящих о злодеях и мелких недоразумениях, которые с ними происходили. Роман так же не помогал отвлечься, так как назвать данное чтиво книгой, даже у взбудораженной очередным любовным рассказом девушки не поворачивался язык. Да, клише на клише и клише погоняет, но там не было пропаганды чёрно-белого общества! А вот чёрно-белая любовь – очень даже… В очередной раз к стажёру адвокатской конторы подсел очередной детектив в попытке узнать больше об их работе, загадочном городе и не менее интересном клиенте. Разумеется, допрашивать её не могли, но вот выведать информацию за дружеской беседой – очень даже. Дазай-сан просветил. Смотря на очередного визитёра ей личного пространства, Наоми тяжко вздохнула и взмолилась об отпуске. Наомаса Цукаучи явно пылал желанием поговорить с девушкой. Впрочем, она не могла отказать. Не когда Дазай-сан строго-настрого приказал говорить со всеми желающими и никогда не врать. Наоми мысленно переворачивала одну за другой странички списка подходящих для их ситуации выкладок из законодательства Йокогамы и отвечала на снова и снова повторяющиеся вопросы японцев. Да, бывший коллега весьма точно предсказал все возникающие у окружающих вопросы, заставив её выучить все ответы заранее. Начинался второй час разлуки с Ченмэем.

***

Отвернувшись к окну, Куроо позволил себе улыбнуться. Он не мог не заметить изменившийся стиль девчонки-детектива, за что был искренне благодарен скумбрии. Не часто девочек, подобных ей, можно увидеть в гораздо более строгом амплуа. Особенно изменивших поведение, пусть и ради задания. Пока девочка думает, что её роль важна в этом спектакле, Куроо в безопасности. Те моменты, о которых она и не задумывалась, дают Чуе все нужные сведения и являются действительно важными для хода миссии. В конце концов, дурить детектор лжи и прочих хитрецов можно только тогда, когда искренне веришь в собственное знание, не ставя ничего под сомнения. А юбка… Он это знал и так. в конце концов, самолёт в Монте-Карло всё-таки опоздал и вылетел с задержкой, предварительно сделав круг над Японией. Новости – лучший источник информации. Послание, зашифрованное в юбке девушки Чуя знал уже пару дней как. Каков был код в одежде Наоми? Всё очень просто! Цвет – точность («все сведения точны»), длина чуть выше колена – небольшое изменение («задание в пределах допустимого отклонения»), фасон – «у нас всё хорошо». Больше всего Чуе понравилось тонкое и практически незаметное чёрное кружево на одном из передних карманов изделия. «Возвращайся скорее, работы много». Отправителя последних слов не трудно было узнать. В конце концов, верный друг, да ещё и знающий язык цветов, у Чуи один. Его напарник. Его половинка. Его душа, его ад и его успокоение. Дазай Осаму. Дазай Осаму, который наконец-то ощутил на своих плечах все тяготы работы на два руководящих поста, пусть и не в полной мере.

***

Айзава Шота так и не смог уснуть в ту ночь даже после лечения Исцеляющей девочки. Не после открывшейся правды. Сегодня ему сняли повязки с глаз, убедились в их отличном состоянии, что, несомненно, было большим счастьем и для него тоже… Вот только тяжёлые мысли не дали ему сполна насладиться вновь обретённым зрением. Они же не позволили ему посмотреть на ученика. Все лгут. Как герой подполья, он знает это не понаслышке. Только узнавать о факте лжи, что уж говорить о её масштабах, от этого не легче. Даже ему. Особенно ему. Не после знакомства с этим ужасно странным проблемным ребёнком и их встречах на крыше, не после его прямоты и уверенности без налёта бравады… Не после того, как этот проблемный ребёнок спас ему жизнь, хотя защита – задача взрослых. Мысли вертятся в голове, шумят, вызывая тупую боль и не давая уснуть. Однако, оформляться в логические цепочки или здравые размышления совершенно не желают. Да они и не смогут. Ведь их хозяин и сам не понимает, что ему следует думать. Шота слишком мало знает об одном из самых уравновешенных своих учеников, но вместе с тем ему кажется, что он знает слишком много. Он знает характер, знает тоску во взгляде подростка, но более ему неизвестно ничего. Знать душу, не зная сути. По крайней мере, Айзава Шота думает, что знает хоть немного о душе ребёнка. И это сводит с ума ещё сильнее. Ворох мыслей останавливается, словно по мановению волшебной палочки, стоит за шелестом ветра различить едва произнесённое откуда-то справа. – Сенсэй. Проблемный ребёнок смотрит на Айзаву своим внимательным и невозможным взглядом голубых глаз. Освещаемая лунным светом кожа мерцает в темноте ночи, а раскинутые по плечам волосы напоминают запёкшуюся кровь. Красиво. Пугающе, но невероятно прекрасно. Предстоящий разговор страшит куда сильнее. – Почему не сказал? – Как Вы себе это представляете? Всем привет, я из Йокогамы, так что в вашем сознании я – злодей. Так, что ли? Ровный голос, практически лишённый эмоций. Айзава думал, это должно было быть куда экспрессивней, однако горечь, пронизывающая изгиб едва различимых в темноте губ подростка, не оставила сомнений. Как бы ни казалось окружающим, замкнутые люди тоже переживают. – Мне ты тоже не мог сказать? – Аналогично, сенсэй. Никто в Японии не желает понимать закрытый город. Думают, что знают о ней, лелеют мечты о совместном светлом будущем… Напрасно. Йокогама не станет никому ничего доказывать, предпочитая основываться на фактах и сохранять собственную гордость. – Не гордыню? Вдруг раздался странный звук. Словно старые, покрытые ржавчиной и дырявые от времени колокольчики зазвонили на ветру. Не грубо, не противно, но и красивого было в этом звучании мало. И тут до героя дошло. Так смеялся Куроо Ао. Тихо, едва заметно. Айзава Шота впервые слышал смех своего ученика. Закончив, подросток продолжил. – Мир в Японии поделён на грани. Есть добро и зло, чёрное и белое, герои и злодеи. Никто и слушать не станет о чём-то, не вписывающемся в эти категории. – Чуть взлетев, Куроо взял своё одеяло и пересел к Айзаве. С другой стороны от окна. Впервые со своего пробуждения. Мальчик продолжал говорить, но смотрел исключительно на мигающие где-то вдалеке горячие звёзды. – В Йокогаме никогда не было ничего такого. Никто не делит людей по категориям, прекрасно осознавая, что люди не способны быть идеальными. Пусть в мире существует много цветов, начиная с базовых R-G-B или радуги и заканчивая практически бесконечной палитрой художников, Япония их видеть не желает. Шота дышал через раз, стараясь не пропустить ни единого слова, произносимого учеником и мысленно благодаря того за то, что позволил услышать это всё, позволил посмотреть на своё лицо. Мозг Айзавы впитывал каждый произносимый звук, каждую мысль, которой с ним делился подросток. – Ладно, не станем брать цвета. Только чёрный, белый и серый. Белый – отсутствие цвета, чёрный – смешение всех, в том числе и несуществующего белого. Люди такими не бывают. Серые. Кто-то светлее, кто-то темнее, но в каждом уживается что-то хорошее и что-то плохое. Что уж говорить об относительности этого хорошего, этого плохого… Освещённый лунным светом Куроо Ао напоминал божество. Ночную нимфу, прекрасную и одинокую. Он не думал над произносимыми словами, те сами сплетались в предложения, сквозя пронизывающей их болью, печалью и, что удивительнее всего, надеждой. Рыжеволосый подросток был недосягаем, погрузившись в затаённые эмоции, а герой не хотел его отвлекать. Невозможно было не сопереживать ему сейчас. Не тогда, когда каждый его вздох хватал за сердце, поражая сознание своей искренностью и мудрой истиной. Проморгавшись, Айзава всё же нашёл в себе силы оторвать ребёнка от переживаний. – Так какая она, Йокогама? – Серая, сенсэй. Самая серая и самая прекрасная на свете. – Какой была твоя жизнь там? Профессионализм двигал Шотой. И как герой, и как учитель он хотел убедиться, узнать, удостовериться, что с его учеником всё хорошо. Если при этом он узнает немного больше о самом секретном месте Японии – это только приятный бонус, не более того. – Разной, как и у всех. Но в первую очередь, счастливой. – Тогда всё хорошо. Если ты был счастлив, это хорошее место. В этот момент все переживания оставили героя. Какой бы ни была загадочная Йокогама, как бы прогероям людям в правительстве не претил её статус «злодейского города», как бы сильно не была опасна граница, ему больше не было до этого дела. Его ученик говорил о родине с самой красивой, самой светлой и радостной улыбкой. Если люди в Йокогаме счастливы, то всё действительно хорошо. И вдруг его поразила запоздалая мысль. – Куроо, скажи. А если герои проникли на территорию города, какова реакция жителей? Айзава уже и забыл, насколько недоумённым может быть взгляд этого ученика на человека, задавшего глупый, по его мнению, вопрос. – Смотря что есть «проникли». Если собрали все документы, получили визу и доказали независимость суждений погранпосту, то с чего бы ей быть? Хотя, мутационных причуд в городе нет, так что на некоторых героев смотрели бы как на зверушку в зоопарке какое-то время. Особенно дети. Если же незаконно… А какой была бы у Вас реакция, если бы к Вам в дом вломились без предупреждения и посреди ночи? Правда, не думаю, что у героев бы получилось. Всех нежданных гостей разворачивают. И всё встало на свои места. Слова, сказанные человеком по имени Дазай, методика ведения боя, максимальная отдалённость от жилых кварталов, действия их противников и странная милость девушки с автоматом… Для Йокогамы профессиональные герои и были «злодеями», нарушившими покой граждан и суверенитет города. Никому там не нужно мышление чёрно-белой Японии, никто не нуждается в «спасении». Как же просто всё было! – Раз Йокогаме не нужны герои, почему ты здесь? – Потому что они нужны Японии. Особенно трущобам, где сегодня скрываются злодеи всех мастей и степени отвратительности. Дома не так. Там трущобы – место бедняков, отчаявшихся, но каждый может оттуда выйти, приложив достаточно усилий. Правительство это обеспечило несколько лет назад. Я хочу помочь трущобам Японии так же, как Йокогама помогла Сурибачи когда-то. – Сурибачи? – Город трущоб. – Ясно… Больше Айзаве было нечего спросить, а Куроо – рассказать. Каждому было над чем подумать. Куроо Ао вернулся на свой подоконник и разговор был официально завершён. Подросток говорить ещё не собирался, так что Шота рассудил здраво. Про подоконник и тотальный отказ ученика от лечения Исцеляющей девочки он спросит позже, а сейчас – спать. Больше ничего этому не мешало. – Спокойной ночи. – И Вам, учитель. До отключающегося сознания Айзавы с трудом дошли тихие, произнесённые на грани слышимости слова. Сердце наполнилось теплотой, а разум – неожиданно радостным открытием. Впервые этот проблемный ребёнок назвал его учителем.