Часть 1

Толпа первокурсников прошла в просторный зал. Дети восхищенно переглядывались, осматривали окружающую обстановку и возбужденно переговаривались. Это был первый курс, который должен был сейчас пройти распределение. Дети были немного озябшими и мокрыми, но они этого не замечали, так как их потрясывало от переполнивших их эмоций. Большой зал поражал своим великолепием: по бокам стояли резные колонны уходящие, как казалось далеко ввысь, соединяясь где-то там и образуя арки. Посмотреть где заканчивался потолок, было невозможно – его закрывала иллюзия неба, которая сейчас привлекала внимание большинства новеньких. Конечно, помимо зачарованного потолка были статуи волшебных зверей у стен, что держали массивные подсвечники, или же свечи, будто застывшие в воздухе, правда воск с них почему-то не застывал и все равно долетал до людей снизу, или красивые гербы факультетов и многое другое. Но камон? На потолке вместо унылого камня и щебня, затерявшегося в темноте сомкнувшихся колонн, летали облака. Летали самые настоящие (нет) облака! Мой взгляд переместился наверх – там находился потолок Большого зала. Небо красиво переливалось оттенками голубого, как ориентация тех, кто придумывал традиции для приезжих первокурсников, и было покрыто пушистыми облачками. Чуть ниже летали свечи, капая воском на остальных. В них играло пламя, освещая помещение. Довольно миленько. Однако зачаровать целый потолок далеко не маленьких размеров, сделать так, чтобы он мог меняться, если та девочка-зубрила рассказывала правду, и не наложить защиту от воска, было..   потрясающим дебилизмом. За столом сидели учителя и смотрели с любопытством на прибывших первокурсников, как и сидевшие за столами студенты. Ежегодное развлечение. Повезло же им, суки, сидят на своих пятых точках и в ус не дуют. Это вообще нормально, что детям нужно проехать на поезде полдня, без нормальной еды, а потом ждать ебаное распределение, чтобы попасть в эту школу хуевства. И это я еще опустил занимательное путешествие в сырую, прохладную погоду на посудинах, по недоразумению называемых лодками, через озеро с кальмаром… У меня снова дернулся глаз, и что-то мне подсказывало, далеко не в последний. Голова запрокинулась, и я тяжело вздохнул. Может хоть кто-нибудь заметит бедного несчастного ребёнка и наконец-таки ускорит эту ебаную процедуру? Как же хочется жрааать. После этих мыслей мой живот издал истошную песню умирающего от голода организма, и кажется, испугал идущих рядом товарищей по несчастью. От неожиданности, я вернул голову в обычное положение и огляделся. Мы почти пришли. Ура. Сейчас мы шли к ветхой заляпанной, сто-пудово вшивой шляпе - через нее, сколько детей проходит, надеюсь, ее дезинфицируют - стальные недоперваки шли рядом и испугано жались друг к другу поближе, что впрочем, не мешало им вертеть головами в разные стороны. Ужас и восхищение. Мое лицо отображало недовольство и раздражение. Меня. Бесило. Все. Руки зашарили по одежде в надежде найти карманы, но тщетно – в мантии волшебника, существа способного сделать все что угодно, не предусмотрены обычные карманы. Я посмотрел на остальных – как у них еще остается энергия и силы так крутить своими бошками? Я снова повернул голову прямо и уставился в черные провалы. «Ух, бля» Я крупно вздрогнул телом. На меня пялился какой-то стремный чел в черных одеждах, черных волосах, черных глазах… Гот что-ли? А вообще смахивает на тех дяденек педофилов из телепередач про криминалистику. Че он так уставился? Еще и пальцем по губе водит. Точно педофил. Однако я вам не по зубам дяденька. На этих словах я позволил усмешке появиться на губах, однако я сразу ее спрятал, как увидел в глазах напротив ужас. Чего это он так? Такое ощущение, будто он мысли прочитал, другого объяснения, почему он так испугался, я не могу найти. Толпа остановилась, так что я повернул голову, посмотреть, что будет дальше. Оглянувшись в последний раз на этого странного профессора, я понял, что он до сих пор смотрит на то место, где я стоял. М-да.… Сломался чувак. *** Увидев, что невольная жертва легилимента вздрогнула, профессор ухмыльнулся, чуть подняв себе настроение. Он никогда не любил начало года. Его как молодого и трудолюбивого учителя постоянно припахивали к организационным работам и возне с документацией. Вспоминая сколько работы пришлось сделать, пришлось побороть предательские мурашки. Но этот год был особенным. В этот учебный сезон должен был приехать Поттер. Мальчишка… От этого вечно кислое лицо профессора скривилось еще больше, пока он не вернулся к этому самому объекту мыслей. И тут его хваленная, прошедшая годы войны выдержка дала сбой – он вздрогнул. Как позже спрашивал его коллега Флитвик: «Северус, у вас все хорошо? Вы так неожиданно подпрыгнули на стуле. Опять беспокоят близнецы Уизли?» Опять беспокоят близнецы Уизли… Такое ощущение, что он говорил не про двух болванов с Гриффиндора, а про какое-нибудь заболевание, по типу геморроя. Еще голос такой заботливый… «Дяденька педофил?» - лицо Снейпа излучало ужас, он в упор смотрел на мальчишку с растрепанными черными волосами и зелеными глазами. «Дяденька педофил!?» - на этом Северус сломался. Что творится в голове у этого ребенка??? Но посмотреть, что творится в этой буйной головушке уже было нельзя, Поттер отвернулся и вернув своему лицо раздраженное выражение лица взирал, как шляпа надрывает голосовые связки. *** Директор Дамблдор был в смятении. Этот учебный сезон начался очень хорошо. Все дела были сделаны вовремя, даже проверка особо не придиралась при осмотре школы. А главное, какие планы были построены на это год! И все они связаны с Гарри Поттером. Директор немного нахмурился, блестя своими очками половинками. Мальчик был не таким, каким представлял себе Альбус. И уж точно не таким, каким докладывала миссис Фигг. Во-первых, Альбус не сразу разглядел Поттера в гуще детей. Он выглядел таким же, как и все, обычный мальчишка: среднего роста, стройный, мантия на нем не висела, а сидела впору, да и сам он выглядел вполне опрятно. Но самое главное, на нем не было очков и шрама. Это был не порядок. Даже если с потерей очков можно было смириться, то куда делся шрам? Хотя можно было предположить, что мальчик спрятал его за зачёсанной на бок челкой. Впрочем, поживем-увидим. С такими мыслями, директор погладил свои бороду, приготовившись слушать распределение.