Часть 1

... Он уже предвкушал быструю и лёгкую победу. Десять лет он преследовал этого никчёмного итакийца, и вот...  — Идиот... — губы Посейдона искривила злобная усмешка. — Не видишь ты? Ты хочешь меня победить... Ты выпустил мой шторм, открыв мешок. Преградил сам себе путь... Не вернёшься домой. Он почти наслаждался этим. Слишком долго он преследовал царя Итаки, пора бы уж точно покончить с этим. Со второго, увы, раза. — Ты отзовёшь шторм, — в голосе Одиссея послышалась угроза, которую Посейдон уловил. Не придал ей значения, но мысленно отметил - смертный понял, что одними мольбами и хорошими деяниями ничего не решается. — Или что? — Посейдон вновь встал в полный рост. — Ты не можешь убить меня. — Именно.     Рано радоваться. Рано.      Резкий удар ЕГО трезубцем. Его божественным оружием. Этот щенок не только не задохнулся и не погиб в пучинах безжалостного моря, но выбрался - это само по себе было вещью, выбешивающей всемогущего бога, но он скрыл злость, уверенный, что второй удар точно пошлёт Одиссея в царство Аида. Но нет... царь Итаки решил противостоять ему, Посейдону, и даже посмел ранить его!     «Какого Урана..?!.»    Посейдон отшатнулся, взвыл, пятясь назад, в недоумении и боли глядя на рану на груди. Ещё удар... ещё... Одиссей будто взбесился. Даже всемогущий бог не успевал блокировать его удары, которые один за другим сыпались на него и были направлены точно в сердце.  — Перестань, — прорычал Посейдон, скрывая гримасу дикой боли за маской ярости.  — Теперь ты знаешь, каково страдать! Теперь ты знаешь, что такое боль!  — Прекрати! — Посейдон попытался уйти дальше в море, но собственные силы ему не подчинялись. Шторм то утихал, то возобновлялся, сметая пенные волны.  — Ты сам заявил, что мир жесток и тёмен! — ещё один удар. Глаза Одиссея пылали яростью; кажется, уверенность любого поколебалась бы, увидь этот человек царя Итаки сейчас... — Ты...       Одиссей размахнулся ещё раз, но на этот раз трезубец лишь скользнул по окровавленной груди Посейдона. Бог успел увернуться, хоть и с трудом - перед глазами всё плыло. Никогда ещё он не чувствовал такой боли... лишь потому, что никто из смертных не смел противостоять ему в открытую. — Монстр... — прохрипел бог морей, опускаясь на мокрый песок. Кровь лилась ручьями, на краткие секунды окрашивая воду в золотой. А перед собой Посейдон на миг увидел лишь алый свет - такой же, каким пылали глаза бесстрашного Одиссея. — Ты говорил, что бессердечие - милость к самим... — Всё! — прорычал Посейдон, с трудом вдыхая. — Пощади...        Одиссей застыл на месте, с ненавистью глядя на поверженного бога. Спустя секунду он выпустил из рук трезубец - со странным металлическим звоном тот упал в воду.  — После всего, что ты совершил, как будешь ночью спать? — Посейдон попытался встать, но тут же рухнул. — Рядом с женой, — хладнокровно проговорил Одиссей, повернувшись к бывшему врагу спиной и уходя с берега.