La famille

Я так устал. Устал от всего. Устал от себя, своего эгоизма, потребностей людей, чувств, эмоций и всей любимой эмпатии. От установок жизни, правил, которые необходимо знать на зубок, дабы выжить в этом миром или по крайней мере не привлекать внимание. Это всё в совокупности так утомляет. Я всегда восхищался людьми, которые шли на перекон законам общества, не скрывая себя. Они так завлекали. Мне хотелось быть таким же, но я понимал, что если бы во мне присутствовали эти черты личности, то я бы уже не был собой. Хотя возможно так я создал бы нового себя? Остался бы я тем Никто, коим был всегда? В нашей семье были довольно странные традиции имён. К примеру моего прадеда звали Цветок, деда Стул, а отца Стол. Стул всегда стоит у стола, ведь для многих людей стул не имеет большего значения без стола или какой-либо другой поверхности, на которую они могли бы опереться. Стол же вполне может существовать без стула и востребован и так, но всё равно зависим от стула или какой-либо другой поверхности, на которую можно было бы сесть, изучая поверхность стола. Цветок же всегда ставят на стол или стул. Он цветёт и привлекает собой людей. Им нравятся яркие красивые вещи, но цветок увядает со временем, если за ним не ухаживать. В конечном итоге, он так и остаётся стоять у всех на виду, радуя своим видом даже уставшим. Старается украсить стол или стул ради других людей, даже не столь важно что именно, главное помочь. Цветок срывают из земли, отрывают от дома и ставят умирать в воду, надеясь продлить его цветение хоть немного. Таких цветков погибло довольно много на столе и смотрящим на это стул. Такая традиция появилась в нашем роду ещё несколько веков назад. Судя по легенде, жил граф, который терпеть не мог своего сына. Сын его был от ненавистной жены и в качестве отомщения о принял решения назвать его всем угодно, кроме настоящего имени. Сын же характером пошёл в своего ненавистного отца и на горе отца, который полюбил своего внука, назвал внука также невоодушевленным предметом. Так и пошла традиция, кою внук решил любезно продолжить. Их семья была веками известна как семья, где рождались не люди, а предметы. Иронично, что каждое имя идеально подходила к человеку и прописывало всю его дальнейшую судьбу. Я давно не посещал свою семью. Помнится мне, что ушёл от них без боли в сердце. Они сами того пожелали. На кухне хватало мебели. Никто там не был. Кухня была пуста изначально. Я остановился. Воспоминания глушили разум, но я был свободен. Я жил спокойной жизнью и знал, что я никто. Но пускай я и был Никто, я не был ничто. Я работал, жил и праздновал очередное день рождение. На сей раз это было тридцати шестилетие. Интересно. Перед тем как уйти домой, коллеги спросили меня. —С кем ты будешь праздновать? Я не знал, что ответить. А должен был? Люди любят праздновать с семьёй. Я не мог, ведь пускай кухня и была пуста, я любил гостиную. А лучше спальню. Поэтому соврал, что семья занята. Мне поверили и посочувствовали, но я лишь улыбнулся и перевёл тему. —Может тогда с нами отпразднует? Никто не мог праздновать день рождения с кем-то. Люди любили отмечать праздники с такими же людьми. Если они отмечали с никто, значит никого не было. Ведь никто это пустота, которую никто только и может заметить. —Сожалею, но я уже планировал пойти в другое место — вновь соврал я. Таким как они не стоило знать про моё одиночество. Они ухмыльнулись и пожелали хорошего вечера. Я пожелал того же, направившись в направлении дома. Гуляя по парку, увидел сову, которая угукала на весь парк. Я улыбнулся. На улице было холодно, поэтому придя домой я в первую очередь снял пальто и прошёл на кухню. Заварив чай, я достал купленный торт из холодильника со свечами. Всех не хватило даже на пятнадцать, но мне было всё равно. В углу в такт тикали часы. От этого звука у меня начинала болеть голова. Я посмотрел в окно. Там было серо и темно. Перевёл взгляд на стену. Там были картины. Одна из них — пейзаж леса, вторая — натюрморт, на котором была изображена светлая кухня, на которую пробрался солнечный свет, а посредине стояли стул со столом, на котором виделись нежные цветы в вазе. Я улыбнулся. Эта картина пробудила давно забытые воспоминания. Хотя я из никогда не забывал, просто предпочитал не думать об этом. Я вспомнил отца, деда и даже прадеда, про которого мог лишь слышать из уст опекунов. Мать также всплыла в воспоминаниях, правда тоже лишь из рассказов. Как жаль, что умерла она сразу после моего рождения. Может почти сразу. Я перевёл взгляд на холодильник и подумал, сколько в него еды можно вместить. Наверняка достаточно. Холодильник бесполезен без еды, но если её оставить в нём слишком долго, то она сгниёт. —Интересно… — почти шёпотом сказал я. Наступило время зажигать свечи. Я посмотрел на календарь, всякий чуть поотдаль от холодильника. «1976 год Ноябрь. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 » Да, сегодня и вправду было моё день рождения, 16 ноября 1976-го года. А рождение моё припало на 16 ноября 1930-го года. Как восхитительно. Действительно прекрасно. Я посмотрел на торт и всё же решил отыскать коробок со спичками. Повернув голову, я встал и подошёл к буфету над плитой и открыв его, увидел летающий коробок рядом с банкой клубничного варенья и давно засохшего цветка. Не обратив внимания, я взял коробок и вытащив из него спичку, попытался зажечь. На моё удивление, спичка в тот же мнгновение загорелась рыжеватым оттенком. Тогда я поднёс её к фителю и свечи загорелись. Выдохнув, я посмотрел вдаль, в окно, и прошептал: —Стол стоило застелить скатертью. Как жаль, что она порвата и где-то валяется в углу… Переведя взгляд на тикающие часы, представил в голове себя посреди кухни. Но каков смысл был представлять себя посреди кухни? Если я и так находился а кухне, то почему я должен был тратить свои силы на представления той же кухни и себя в ней? Возможно я всем сердцем желал какую-то особенную кухню? С ремонтом… Ремонт всегда был дорогим удовольствием. На него можно было потратить ресурсы, но не далеко факт, что выйдет желанный результат. Ремонт делал кухню более… приятной. Но согласится ли кухня на ремонт? Нет. Я выдохнул и взглянул уже на время тех самых часов. Ранее я лишь рассматривал их фасад и не обращал внимания на монотонно тикающие стрелки, которые так и наровили погрузить в транс. А фокусники ещё использовали иллюзии… Если хотите опьянить человека, то не давайте ему алкоголь, а лучше подарите на День Рождения тикающие часы. Гнев вам обеспечен. Время близилось к девяти. Значит пора было готовиться ко сну и лечь до десяти ради приятного пробуждения, а не сеанса воскрешения утром без экзарцистов. Так как мне требовалось больше восьми часов сна, то и лечь стоило раньше, чтобы в семь проснуться без проблем. Приготовившись ко сну и лежа в постели, я начал размышлять. Что было бы, если бы я испытывал чужие эмоции? Эмоции, которые испытывают все? Не притворялся. Многие бы могли подумать, что я испытываю душевные терапия, учитывая мои размышления и зависть. Но были ли это настоящие эмоции? Как те люди могли знать, что это не очередной эксперимент ради веселья? Я не испытывал ни радости, ни печали, ни злости, ни отвращения, ни страха, ни тревоги, ни стыда, немного зависти, сомнения на счёт скуки, ни эмпатии, ни сострадания. Помнится, бродил я днями по улице и встретил на пути жалобно мяуковшего котёнка и явно умоляющего о еде ради ещё одного прожитого дня. Мне было всё равно. Другие бы испытали умиление и жалость, но я не чувствовал абсолютно ничего. Я решил пройти, но в далеке заметил людей. Подумал, а смысл оставлять его здесь в таком состоянии, если никто не сделает необходимость кроме меня? Мне стало интересно. В дипломате ещё оставался кусочек хлеба. Я кинул ему его и тот в сию же секунду начал впихиваться им в себя. Я так и остался наблюдать за этим. Решил сходить в близжайший магазин и купить оттуда достойного корма. В процессе я пытался найти в себе хоть каплю сострадания или эмпатии, но на том месте ощущалось лишь безразличие. Будто я заварил себе чай или же сел на ддиван. К счастью самого же животного, котёнок доедал хлеб и опустившись на корточки, я насыпать ему купленного корма. Он обрадовался и начал теряться о мои ноги. Мне было всё равно и я просто ждал, пока это закончится. Потом ушёл и не вспомнил об этом кошмаре. Думая сейчас об этом, я не могу не задаться вопросом о том, а какой бы категории монстров меня посчитали? То, что меня бы восприняли как монстра, сомнений не было. Но вот какой категории? Вреда я не причинил и наоборот помог, так что ко мне, должно быть, стали бы относиться с нисхождением. Глаза по-немногу начинали слепатья и я уже не чувствовал себя так бодро, как ранее, дабы рассуждать о моем прошлом. Я просто продолжал смотреть в потолок и временами поглядывать в окно. Там были звезды. Мне стало немного интересно, а что я почувствую при виде звезд? Как правило, многие люди их ценили и даже писали поэзии, ставили спектакли, посвящали песни называя свои обьекты любви в честь небесных тел. Я поднялся с пастели и так как я проживал на самом верхнем этаже, то мог совершенно спокойно забраться на крышу дома. В пижаме я залез в окно и сразу ощутил прилив холода, посему поспешил вернуться и надеть пальто сверху и лишь после этого решиться вылезти и посмотреть на звездное небо. Как правило, то много звезд было видно в весенее или летнее время. Рання осень тоже подходила, но не ноябрь. Поздней осенью ши дожди и все небо было заполоненно громаздными тучами, окутывающих все и вся. Они будто накрывали этот город своим полотным отчаяния и забирали людей к себе. Впрочем, было много людей, которы такое нравилось. Но они предпочитали молчать о своих вкусах лишь потому, что боялись быть осужденными такими же идиотами, как и они. Я часто не понимал этого, ведь как люди могут бояться осуждения со стороны таких же идиотов, которые также бояться осуждения с их же стороны? Мне всегда казалось это забавным, пускай я и не могу ощутит моции в полной мере. Говоря по правде, то люди это самые интересные существа для наблюдения. Иронично. Они так всегда ценили и любили зоопарки, даже готовы были отдавать, за посещения таких заведений, довольно ценный ресурс для жизни. Людям был интересно наблюдать за животными? Но что в этом такого они могли найти? Неужели им было и вправду интересно наблюдать за формой жизни, неспособной к сожным эмоциям, действиям, не говоря уже о запутанности харакетера и невозможности понимания себя и всего этого мира. С безграничным любопытством. Неужели им всегда было интересно наблюдать за такими примитивными существами, нежели за теми, кто проявлял все эти моции и были всегда в бесплатной доступе и везде? Человечество такое странное. Я все же посмотрел на звезды и… не нашел в них ничео необычайного. Точки как точки, так еще и светятся. Что в них всех привлекает? Тяжело вздохнув, я посмотрел вниз и подумал, что если бы решил спрыгнуть сейчас, то ощутил бы сильную боль. Поэтому я решил этого не делать, хотя больше причинне находил. А, нет, все же была одна. Мне было немного интересно понаблюдать за будущим. И за людьми. Все же больше у меня и вправду не было причин не прекращать эту жизнь сейчас, в данный момент. В свое День Рождение. Хотя… я бы хотел умереть в свое День Рождение. Это выглядело иронично и мне нравилась такая мысль. Внизу… были машины и освещенная фонарями улица. Пустотой… это нельзя было назвать, так как там были дома, каменная плитка, фонари и припаркованные машины. Но там никого не было… значит там пусто, но это не пустота. Там что-то да было, но привычной всей жизни не наблюдалось. -Прямо как я… — сказала я тихим голосом на одном дыхании и почувствовал, как клубок пара вырвался из-за рта от холода. Мне не хотелось уходить. Точнее я не особо видел логический смысл, посему продолжил наслаждаться идилией и вспомнил о своей семье. Вспомнил деда, вспомнил отца и даже могилу матери. Мне не хотелось оказаться сейчас там, но и не хотелось не оказываться. Я ничего не испытывал, так что продолжил вспоминать о семейных ссорах, трагедиях и криках. Разбитой посуде и порванной скетерти. О поломанной ножке стола и скрипящем стуле. И в конце концов вспомнил о разбитом стакане, завявшим в нем цветке и еле косающейся белонесножной занавеске, которая стала приятным ужином для моли. Стало приятно на душе от осознание, что я все это помню и что все это было в моей жизни. Вернувшись обратно я продолжил жить, но была ли эта жизнь наполненна сказками? Сложно было понять. Я просто был жив и всё. Прямо, как и говорил мой отец, давая мне имя.