Нас больше нет

*** В погоне за целью мы часто теряем себя, так и не раскрыв свой истинный потенциал. Как сохранить себя, когда в один момент твоя жизнь делится на до и после? Существует ли грань? Приступы безумия захватывали девушку всё чаще. Это был уже четвёртый человек из отряда, который стал жертвой её мести. Когда сознание возвращало её в реальность, от человека оставалось лишь бездыханное тело, которое едва ли можно было узнать. Первым стал Грег. Весельчак, не способный обидеть и мухи. Его тело едва ли узнали от полученных травм, нанесённых одержимой своей ненавистью девушкой. Оно было изуродовано, скальп снят, глазные яблоки выковырянные лежали рядом с телом. Тогда никто не поверил, что это сделала она, такая хрупкая и нежная девушка. Второй и третьей жертвой стали Кира и один из солдат базы. Бедолага лишь хотел спасти Киру, но в итоге его с остервенением разорвали. Больше ста ножевых. Кире повезло больше, её застрелили, видимо, весь удар принял на себя охранник. И последней недавней жертвой стала Анна. Милая девушка, с которой они успели сблизиться за столь недолгое время. Поглощённая безумием, девушка ворвалась к ней в комнату и, привязав к стулу, ввела ей внутривенно более трёх литров разных препаратов, Анна умерла уже на втором, но девушке было мало, она хотела, чтобы все прочувствовали ту боль и обиду, которую ей пришлось испытать от пытки. Смерть Анны стала ударом для всех. Только потеряв свою последнюю родную кровь, генерал принял решение, что Лэйн уже не помочь, демоны обглодали её мозг полностью и поселились туда. Девушка не помнила никого, кроме ангела, который за всё время пребывания на базе не хотел использовать её – Каин. Но и его она стала временами забывать, лишь когда сознание приходило в себя, но после приступов жестокости это всё проявлялось всё реже и реже. Связав металлическими цепями, девушку заперли в подвале. Сегодня шёл третий день, точнее последний день её жизни. Дмитрий отдал приказ, что застрелит её лично. Но лишь ангел на протяжении всех трёх дней охранял её, носил еду и воду, слушал через стену, когда разум её покидал и она пыталась выбраться. Сердце разрывалось, а мысли наотрез отказывались воспринимать это. Это же Лэйн – его Лэйн, та, которая добрая, но местами вредная. Милая, но осторожная, упрямая, но нежная. Девушка, способная вернуть весь мир к жизни, но погибла сама в пучине событий. Она – мразь, то самое отродье, что рвёт плоть. Она – самая главная проблема. *** Холодно. Сыро. Сколько я уже тут нахожусь? Кто я?... Разум очистился от недавнего безумия, и теперь слезы потекли из глаз. Голова разрывалась и пульсировала так, словно мне чем-то тяжёлым приложили по затылку. Я убила Анну..., свою единственную подругу, но это была не я, это всё они, они живут в моём теле и питаются кровью. Примерное осознание приходило постепенно, то что меня ждёт дальше, пусть лучше так, как же я устала от этого. Не суждено мне стать счастливой. А если бы у мой истории был бы другой сценарий? Смогли бы с Анной обзавестись семьёй и допустим, родить. Она — мальчика, я — девочку? Но теперь её нет, как и скоро не станет меня, зато я избавлюсь от этого вечного крика в голове. Сейчас смерть мне казалась подарком, я и вправду больше не могла, сколько ещё падёт от моих рук, которые и так по локоть в крови? — Ты утонула в болоте ненависти, Лэйн, — открывая скрипучую дверь, внутри показались уже родные белоснежные крылья. Это был Каин. Мой ангел-хранитель. Как же небось ему стыдно за меня, а мне стыдно, что люблю его, лишь его одного, но как же, чёрт возьми, она боялась ему навредить. — Уходи, — безжизненный ответ сорвался с моих губ. Руки затекли от трёхдневных сковывающих запястий цепей, волосы сосульками стекали по лицу, похудевшее тело, впалые скулы. Ангел упал передо мной на колени и, убрав волосы за ухо, заставил посмотреть на него. Он выглядел всё так же идеально, как и при первой нашей встрече, только глаза выдавали его усталость. И снова из-за меня. Никчёмная дура. — Прекрати, — требовательный голос ангела раздался эхом по подвалу. — Уйди, умоляю, — прошептала я, — а если это повторится, я не хочу навредить тебе. Слёзы стали скатываться по щекам, я больше не сдерживала своих эмоций, не перед ним. Зрачки Каина забегали по моему лицу, и, удерживая мой подбородок, ангел провёл по впалому лицу большим пальцем, стирая слёзы. — Я не боюсь тебя, — вымученно улыбнулся он. — Я себя боюсь, понимаешь? — цепи натянулись, и я пискнула от боли. Поднявшись с колен, ангел обошёл меня, и резко я почувствовала, как те со звоном упали на пол, а запястья отдались долгожданной свободой. — Зачем?! — получилось грубо, но в глазах выражалась благодарность Каину. — Скоро нужно будет идти, я сказал, что лично прослежу за безопасностью, поэтому ты свободна. На время. — ответил он холодно, но заслуживала ли я большего от него? Первым делом я вскочила со стула и кинулась в объятия ангела. Обхватив одной рукой мои волосы, Каин прижал меня к своей груди. Я слышала, как сильно бьётся его сердце, что он чувствует? Ненавидит ли он меня? Призирает ли, что приняла эту тьму в себя? — Прости меня, — шептала я, упираясь носом в его грудь, а он молчал, лишь оглаживал рукой мои потрёпанные волосы. От него, как всегда, пахло спокойствием, и, раскрыв свои массивные крылья, он укутал меня в них, вновь делая это. Защищая от всех. От этого уродского мира. Это была его личная боль, я одержима, больна, зависима, но не меньше, чем от него. Чувствовал ли он тоже самое? — У нас не так много времени, — подал он голос, — напоследок я бы хотел тебе кое-что показать, то, что ты уже, наверно, забыла. Чтобы перед…, — Каин не смог назвать слово «смертью», но я поняла, — в тебе осталось хоть немного светлых воспоминаний. Он замолчал, словно после каждого сказанного им слова, его били оголённым проводом по телу. — Пусть их оказалось не так много, как планировалось, — продолжил он, — но самых ярких, посмотри на меня, — приказал он, и я подняла глаза. Вспышка света застелила мой больной разум. *** — Быстрее! — кричала я в попытке убежать от ангела. Первый день лета начался куда более удачно, чем все предыдущие до этого. Всё такое же затянутое небо, но при этом было довольно тепло. Почаще бы таких дней. Но куда я бежала? А вдруг из-за угла сейчас на меня нападёт отродье или заражённый? Плевать, я знала, что ангел в обиду меня не даст. И спрятавшись в ближайшем доме, я стала на носочках перебираться по нему. Ветхий деревянный домик. Возможно, в нём жила раньше целая семья, но теперь никого – как и во всей этой деревне. Она уже была давно заброшенной, и Каин предложил развеяться. От базы, от надоевших лиц и прочего мрака, что окружал нас уже давно. Проходя мимо комнат, я вышла в маленький дворик и увидела на земле одиноко лежащий электросамокат. «— Наверняка он уже давно разряжен, — подумала я.» И подняв с пола современную вещь, принялась разглядывать его. Но он, к моему удивлению, включился и даже показывал пять процентов заряда. Этого не хватило бы, чтобы с ветерком беззаботно кататься, но на минут десять вполне. — Ну и куда ты забрела? — послышался голос сзади. — Смотри, что я нашла? — развернув самокат ангелу, я широко улыбнулась. — Давай на перегонки? В ответ Каин рассмеялся. — Ага! — ухмыльнулась я. — Так и скажи, что я выиграю. — Куда уж мне до тебя, — с сарказмом ответил бессмертный. — Ну так что? — Лэйн, — нахмурился он, — это опасно, сколько он уже тут лежит? — Минут на десять хватит. — Ты не успокоишься? — спросил Каин, а я отрицательно помотала головой. На том и сошлись. Взяв всего лишь одной рукой, Каин вытащил электротехнологию за забор. Нажав пару кнопок, самокат победно издал клич работы, и, выйдя на более ровную поверхность, мы стартанули с ангелом на перегонки. Естественно, он поддавался, но шёл слегка впереди, явно показывая, что тягаться с ним бесполезно. Разбитый экран самоката показывал уже сорок, затем пятьдесят, затем все шестьдесят километров в час, сумасшедшая скорость для самоката. Дорога и только дорога. Тёплый ветер бил по лицу, слёзы от песка застилали глаза, но я улыбалась и чувствовала себя так беззаботно, что если мир рухнет прямо сейчас, то пусть, но я умру счастливой. И вот, казалось бы, финал нашей поездки, ангел с треском победил, как вдруг самокат издал умирающий от разряженной батареи писк, и технология зависла, резко останавливая прибор, от чего я полетела через него. Буквально через секунду я уже испуганно смотрела на ангела, который успел подхватить меня и избавить как максимум от сотрясения мозга, как минимум разодранных рук и коленей. — Я же говорил! — нахмурился бессмертный. — Упрямая. — Ха-ха-ха, — рассмеялась я. — Смешно? — сместив брови к переносице, возразил ангел. — Прости, — всё ещё заливаясь смехом, говорила я. Поднявшись высоко-высоко, Каин прямо в полёте поцеловал меня, требовательно и мучительно, всё в его духе. Ухватившись за его шею и зарывшись пальцами в волосах, я позволяю ему это. Я для него была хрустальной вазой, которую он наверняка хотел спрятать в самый дальний шкаф и даже по праздникам бояться показывать меня другим. Только ему можно прикасаться, целовать, всё. Я его мир. А он мой. Разворачивая меня спиной вниз, Каин резким взмахом крыльев начинает нестись к земле. Дыхание спирает от резкого потока, но я словно не дышу, всё так же глубоко целуя ангела. Даже если мы сейчас разобьёмся насмерть, помните нас как самый несовместимый союз, как бессмертный влюбился в смертную, и, если выживете, передавайте эту историю из поколения в поколение, чтобы однажды кто-то сказал: не может быть такого, бессмертных не существует! — Даже если наша с тобой вечность продлиться несколько дней, я всегда их буду помнить, — прошептал ангел мне в губы, аккуратно ставя на твёрдую землю. — Я тоже. *** Видение кончилось, на губах словно отпечатался вкус его губ, но пора возвращаться в реальность. Взглянув на ангела, я видела, как у него светятся зрачки. Сердце стянуло тисками, сотни иголок его проткнули. Как так? Когда я упустила момент, чтобы так опуститься? Пробить дно. — Вот и закончилась наша вечность, — с болью улыбнулась я. — Всё только начинается, — ответил ангел. Но мы оба понимали, что это конец, но произнести не решались. — Каин. В ответ он промолчал, лишь смотрел на меня с такой болью, что навсегда застынет в моих глазах. — Раз мне осталось всего пару часов, я хочу тебе кое-что сказать. Почему мне так сложно это сказать? Может просто я не готова к смерти? А кто-то разве бывает готовым к этому? Но набравши побольше воздуха, я продолжила: — Я люблю тебя, мой ангел, прости меня за то, что ты сейчас чувствуешь эту боль, из-за меня, она терзает тебя. Я знаю, ты не хочешь этого, но понимаешь, что дальше будет хуже, поэтому моя смерть – необходимость. В дверь сильно кто-то продолбил кулаком, показывая, что нам пора. И ангел резким движением прижимает меня к холодной стене и, цепляясь за затылок, путаясь в волосах, целует. В последний раз. Отчаянно и одновременно нежно. Чтобы запомнить навсегда, каково это – любить. Он так долго искал ту самую, что растопит лёд в его сердце, но, найдя, слишком быстро потерял. Нет, не так всё должно было быть. С каждым вздохом, издаваемым мной, я цеплялась в плечи бессмертного, сейчас мне было мало его, дайте мне ещё день побыть с ним! Умоляю! Я не хочу умирать на его глазах, не хочу причинить ему боль. — Тогда и ты знай, — шептал Каин словно в молитве, последней молитве перед распятьем, — ты первый и последний человек в этом мире, которого я так сильно полюбил, спасибо. — За что? — удивилась я, проводя указательным пальцем по губе ангела. — За то, что позволила мне полюбить тебя так, как я хотел. За то, что выбрала меня. За всё. Дверь с грохотом открылась, и на пороге стояли разъярённые солдаты. Они оттолкнули ангела и, заламывая руки, потащили за волосы на выход. — Руки убрали! — прошипел Каин. — Приказ. — Дважды не повторяю. И он не повторил, подлетев к ним, ангел лишь коснулся каждого, чтобы те упали замертво. Сейчас плевать, кем была я, убийцей, демоном, одержимой, в первую очередь я была девушкой. Его девушкой, которую никто не должен трогать, чтобы не повредить фарфор. Мы вышли на улицу, солнечный свет на время ослепил меня, и я, вцепившись в руку ангела, переплела наши пальцы. Не так я себе представляла свой последний день. Возможно, если бы не ангел, меня бы избили, а может и изнасиловали, и бросили посередине базы как котёнка, а генерал нанёс бы решающий удар, но не с Каином. Народ толпился, вот они, последние мои шаги… А что такое смерть? Быстро ли я умру? Или будут мучить, как я в своей одержимостью жертв? Члены отряда расступились предо мной, уступая дорогу, смотрели все по-разному: кто с опаской, кто с презрением, кто с ненавистью. Некому меня понять, кроме бессмертного, сжимающего мою руку даже в такой период. Дмитрий стоял посередине толпы и пустым взглядом смотрел на нас. Его лицо осунулось. Мешки под глазами, впалые тоже скулы и мокрые от дождя волосы. Я молча подняла лицо, и мы встретились с ним глазами. Мы оба продолжали смотреть пустым взором. Мы так и не стали друзьями, но ни ему, ни мне этого не хотелось. — Как бы ты хотела умереть? — первым подал голос генерал. И немного подумав, ответила: — Я хочу, чтобы меня убил Каин. Ангел не отреагировал. Чувствовал, что так скажу. — Хорошо, приступай, — отдал он приказ. — Но разве ты не хочешь отомстить?! — выкрикнул кто-то из зевак. — Разница? Это не вернёт мне сестру, — он бросил на меня беглый взгляд, — а ей разум. — Каин, — я схватила его щёки руками и убрала прилипшие пряди со лба, — возьми нож и проткни мне насквозь сердце, умоляю, — шептала я. — Лэйн… — едва слышно ответил бессмертный, — ты… — Пожалуйста, умоляю, Каин. Беззвучно Дмитрий протянул ангелу нож, такой длинный и грубый. Он проткнёт моё сердце насквозь, и всё закончится. Последние минуты, как же долго они тянутся. С пустыми глазами бессмертный встал напротив меня. Любого другого он бы уничтожил даже не моргнув глазом, но не меня. — Прости, — шептала я, — прости, прости. И вот он, момент истины. Я закрыла глаза, когда резкая боль пронзила тело. Жадно хватая губами воздух, я чувствовала, что задыхаюсь, нож со звоном упал на пол, и по моим рукам начала струиться кровь. Жизнь стремительно покидала моё тело, но на смену приходило долгожданное освобождение. Из последних сил, что оставалось во мне, я изобразила подобие улыбки. Самосуд закончился. Упав на пол, я перестала дышать, но глаза всё ещё видели серое небо, из которого текли капли, стекающие уже по мёртвому лицу. Всё это было считанные секунды, но звук лезвия повторился, и на последнем вздохе я повернула голову. Рядом со мной замертво упал ангел, наша кровь смешалась с дождем, и, протянув к нему руку, он удержал мои пальцы. Он убил меня, а после себя, чтобы не нести ношу боли без меня. Так вот, что он имел в виду про вечность, которая только начинается. Мы стали словно два полумесяца, дополняющих друг друга в этой бездне отчаяния. Бессмертный и обычный человек лежали в луже собственной крови, умудрившись взяться за руки. Нас не стало. Так любовь и смерть стали нашим вечным спутникам, А история — напоминанием о том, Что даже самые сильные чувства могут быть разрушены, Но память о них останется в сердцах навечно.