Посмотри на это

— Ах, какие чудесные крыски, голубенькие и пушистенькие! Я просто не могу на них налюбоваться! Они так и хотят обняться! Беатрикс, увидев крыс, словно преобразилась. Запустив руки в клетку, она позволила им забраться на свои плечи и голову. Хотя крысы и выглядели довольно необычно, предпочитая две лапы четырём, и напоминали плоды безумных экспериментов коими собственно и являлись, Беатрикс они вовсе не пугали. Она умилялась их внешнему виду, позволяя им лазать по себе, как по скалодрому. Её реакция была вполне понятна: она давно не видела обычных пушистых животных с Земли, и даже обычные крысы здесь были редкостью. Умиление Беатрикс невольно заставило Виктора улыбнуться, хотя он всё ещё не мог забыть тот страшный момент. В его мыслях будто завёлся паразит, обвивающий жутким сомнением все мысли, связанные с девушкой, превращая их в нечто тёмное и печальное, какими бы радостными они ни были до этого. — Они тебе, как я вижу, очень нравятся, — произнёс учёный с лёгкой робостью. — Да, они очень милые и любят обниматься. По крайней мере, это единственные существа на этой планете, с кем можно обняться, не испачкавшись слизью. — В этот момент крыса, сидевшая на плече, тёрлась о щёку Беатрикс, и обоим это явно доставляло удовольствие. — Ты действительно хочешь препарировать их всех? — испуганно спросила девушка. — Да, Беатрикс, но это неизбежно. Мне необходимо узнать, что стало с ними и с тобой, а по протоколу их всё равно нужно будет уничтожить после экспериментов. А так их смерть не будет напрасной. — Но это жестоко! Они же почти люди! — Извини, Беатрикс, это так, но иначе мне пришлось бы брать биопсию внутренних органов, а это рискованно! — Теми самыми страшными иглами? Как? — Примерно так же, только иглы втыкаются через тело прямо в нужный орган и... — О боже, жуть то какая!— перебила его Беатрикс, её волосы встали дыбом, крысы тоже испугались, и прижались к ней от страха. — Да, это действительно жутко, поэтому я и не хочу подвергать тебя таким экзекуциям. Я же не псих, в конце концов! Хотя некоторые думают обратное. Даже бесстрашная Беатрикс после этих слов задумалась о своём друге. — Как же наука может быть жестока, оказывается! — воскликнула она с возмущением, пытаясь разрядить жуткую обстановку. Крысы тем временем спрыгнули с неё обратно в клетку и спрятались в своих норах. — Ой, Беатрикс, тебе лучше не знать, каким именно способом были получены некоторые научные факты, будешь крепче спать! — Ты вроде ещё что-то хотел мне показать, и оно вроде не такое жуткое, хотя сами по себе крысы очень милые, вот честно, я так и затискала их! — Могу подарить тебе парочку обычных крыс, не мутантов. Даже кастрировать их могу, чтобы в случае чего тебе не пришлось покупать мышеловки, если вдруг что-то пойдёт не так. Хотя, думаю, охотники и мяуровые слаймы вполне решат эту проблему, они всё-таки кошки. — Не волнуйся, они не сбегут! — На Земле подобные случаи уже встречались, причём не раз, когда на какой-нибудь остров сбегали крысы и кошки, что уничтожали местную экосистему. Так что лучше всегда перестраховаться. А показать тебе я ещё обещал призматическую рыбу, её сердце очень красивое и такое же опасное, оно излучает те самые призматические волны в невероятном количестве. — Звучит круто! Показывай быстрее! Виктор провёл Беатрикс в комнату-кунс-камеру, где хранились различные жуткие заспиртованные образцы тканей. Колбы с ними были самого разного размера, но все как одна ровными рядами стояли на стеллажах, подсвеченные жутким синим светом. От всего этого антуража по коже пробегал мороз, хотя это скорее было из-за прохлады в комнате, необходимой для лучшего хранения всего этого безумного великолепия. — Вот мы и пришли, полюбуйся на того монстра, что хотел съесть тебя и Джиджи, но сейчас он безобиден, если не считать того, что он всё ещё фонит призматическим излучением. Благо вода и теневые плорты способны это сдерживать. Перед ними было несколько крупных колб, больше похожих на аквариумы. В одной коробке лежала жуткая голова глубоководного монстра с большими острыми зубами, круглыми зелёными глазами и "лохматым" плавником на голове, который состоял из огромного количества лучей, соединённых между собой разодранной перепонкой, от чего он и выглядел так. В другом лежал скелет, отдалённо напоминающий человеческий, но искажённый до невозможности: руки были короткие и толстые, а пальцы, наоборот, очень длинные, как у скелета летучей мыши, но походили не на каркас крыльев, а на лапы паука, но из пальцев. Грудная клетка была не так сильно искажена, и отчётливо читалось, что она человеческая, позвоночник был удлинён, таз почти полностью исчез, а хвост был возвращён из того, что от него осталось у современных людей, был невероятно длинным и имел такие же лучи, на конце, походя на хвост русалки. Головы у скелета не было, а обрубок шеи был будто бы обожжённый. Все кости при этом были будто бы позолоченные, а местами из них торчали уже почти погасшие кристаллы призматической руды. В последнем аквариуме лежало сердце — сверкающая радужным светом друза кристаллов, словно бы всё ещё пульсирующая. Раствор в аквариуме окрасился в такой же цвет и светился, как море, когда волны разбиваются о берег, заставляя планктон светиться, но здесь свечение было не синим, а радужным, словно гипнотизируя их обоих. — Красивое... — прошептала Беатрикс, с восхищением рассматривая сердце. — Да, я же говорил, что оно прекрасное... — увереннее чем обычно ответил Виктор До того, как они пришли сюда, он старался быть осторожным в своих высказываниях, стремясь сохранить нейтральную манеру речи. Но здесь он ощутил странную уверенность и желание сблизиться с ней. Разум, который кричал ему, что это не лучшая идея, словно охрип, и скрытые желания, которые раньше он прятал в глубине души, неожиданно вырвались наружу. Беатрикс, не ожидая ничего подобного от Виктора, мирно рассматривала колбу, как вдруг почувствовала на своём плече его холодную руку в печатке. От неожиданности она подпрыгнула. — Вик! Ты что делаешь? — Ты так чудесно выглядишь, что мне захотелось прикоснуться к чему-то прекрасному... — томно произнёс учёный со странной улыбкой на лице, которая насторожила девушку. — Ты в порядке? — Лучше, чем когда-либо, особенно рядом с тобой! — с этими словами Виктор резко приблизился к Беатрикс и прижал её к стеллажу всем телом. — Нет! Ты явно не в порядке! Ты себя так не ведёшь! Приподняв её голову, чтобы они смотрели друг другу в глаза, он сказал: — Просто ты такая хорошенькая, что я потерял голову от всего этого! Сквозь страх Беатрикс наконец осознала, что она сейчас сильнее его и может вырваться. Так она и поступила, резко оттолкнув от себя мужчину. Она кинулась к выходу, но дверь оказалась закрыта. — Каждая дверь в лабораторию подчиняется мне, так что тебе не удрать от меня! — произнёс Виктор не своим голосом. Но она всё же смогла открыть её, смяв, как алюминиевую банку из-под напитка, и побежала к крысам, чтобы забрать свой вак-пак в котором были дротики с антидотом. Учёный кинулся за ней. Добежав, она схватила пушку и, даже не успев его надеть, направила на Виктора. — Ты действительно в меня выстрелишь? У меня ведь даже оружия нет! Это как-то неправильно... — произнёс он. — Не волнуйся, Вик, там лекарство, так что будет не больно, как комарик укусит! — отшутилась она и принялась стрелять в него, но тот уклонялся от всех дротиков, даже не давая прицелиться. Однако на помощь подоспел Боб, появившись из ниоткуда. Он обвил Виктора своими щупальцами, не давая тому двигаться. — Джу! Тлеляй! — прокричал слайм Беатрикс, и она попала точно в цель. Эффект от дротика был такой же, как и на Моти: немного подёргался и обмяк. На звуки борьбы с опозданием прибежала Джиджи. — Что здесь случилось? — спросила она. — Вик до меня домогался, хотя это, по-ходу, и не он был, ибо такими стихами он просто не разговаривает! — Серьёзно? Он подхватил одержимость! Как? — Он показал мне Рыбу и её сердце в аквариуме, по-видимому, волны от сердца повлияли на него так. А ты-то в порядке, Джиджи? — Голова кружится и рука болит, причём та, которой нет. — А как ты её потеряла? Нет, я догадываюсь, что из-за Призмы, но как именно? — Успела спрятаться от призма-волн за камнем, но рукой я за него держалась, и она стала частично радужной, частично золотой. А кусок золота вместо руки — это явно тяжело и непрактично, нет, рука-то у меня и сейчас, конечно, тоже металлическая, но она не настолько тяжёлая и может двигаться. — И с чем ты думаешь это связано? — Что-то не так на острове! Я это чувствую! — Это нехорошо... — Это ужасно, мисс ЛеБо! Если ничего не сделать в срочном порядке, то нам конец! Да и не только нам, а вообще всей планете! — Так! Во-первых, без паники! Во-вторых, сколько времени действуют дротики? — Э... Часов шесть? — Ну вот когда ребята проснутся, тогда и будем строить планы по спасению мира, Джиджи! Ядро несколько тысяч лет себе спокойно лежало, полежит ещё несколько часов! Наверное... — Всегда восхищалась тому, как вы можете сохранять оптимизм даже в самых безвыходных ситуациях! — Спасибо... Боб! Что ты делаешь! — окликнула его Беатрикс после того, как он собрал не попавшие дротики и попытался незаметно воткнуть его в Джиджи, которая посмотрела на него в этот момент. — Вцину, тоб Джижж не ссла сма. — Чего? — Он хотел поставить мне вакцину от безумия, идея, так-то хорошая, но, думаю, лучше не дротиком. — А чем? Я уколы ставить не умею, стрельба дротиками не в счёт! — Медстанция есть на этот случай, она у Виктора даже операции проводить может, так что с уколом проблем возникнуть не должно. Хотя, пожалуй, пусть он сперва проснётся, наверное, а то самой себе операции делать... Нет, был, конечно, один случай, но лучше не рисковать, да и я вообще ботаник по профилю.