Во власти призм и сновидений

Шум ветра и шелест травы, ласковое тепло солнца — всё это наполняло мир Виктора. Открыв глаза, он увидел небо, не просто голубое, а словно сотканное из множества ярких красок, как будто по нему растеклась радуга. Поднявшись и осмотревшись, Виктор понял, что находится на холмистом поле, покрытом радужной травой. Это место напомнило ему о Радужном Острове, который несколько изменился с его последнего визита. Растения стали выглядеть ещё более необычно: в них появились металлические и стеклянные элементы, что делало их похожими на поделки или ювелирные украшения. Однако у них всё ещё были корни, которые впитывали из земли полезные вещества, о чём свидетельствовало странное растение, похожее на колокольчик что Виктор вырвал из земли. Если его потрясти, он звенел, как колокольчики на санях Санта-Клауса. — Любопытно… А как я здесь оказался? — спросил учёный сам у себя, оглядываясь по сторонам в надежде увидеть кого-то ещё. Но вокруг не было никого: ни слаймов, ни кур — никого, только поле. — Эй! Есть кто живой! — прокричал он изо всех сил, но его голос звучал словно шёпот. — Ну, здравствуй, Виктор, давно не виделись! — раздался позади басистый голос, и учёный обернулся. — О… Это… — перед ним стоял огромный спартанский воин в золотых доспехах, или правильнее сказать живые доспехи с радужным плащом. Увидев его, Виктор потерял дар речи от величия этого существа. — Ах да, забыл, что ты раньше не видел меня в такой форме, поэтому твоё удивление мне понятно. — Мы… Разве знакомы? — Да. Я был в её теле и говорил с тобой, я был в твоём сне и говорил с тобой, а теперь я стою перед тобой и говорю с тобой. — А что это за место? Это Радужный Остров? — В каком-то смысле да. — А ты та самая Призма? — Именно! — Обиделся на то, что я вернул себе Беатрикс? — спросил Вик с долей гордости за себя. — Нет. Мне нужен твой ум и способности создавать различные механизмы. Если ты смог разобраться в схеме древних телепортов, то, надеюсь, сможешь проделать то же самое с древними генераторами, сдерживающими меня. — Ничего я для тебя делать не буду! — О… Я знал, что сразу ты не согласишься, но ничего, я могу и подождать. — Подождать чего? — Я могу оставить тебя здесь, в этом поле, до тех пор, пока ты не сойдёшь с ума от одиночества и не согласишься сделать это. — Я и так могу месяцами не общаться с людьми, так что этим меня не напугать! — Когда занят любимым делом, действительно не напугать. А здесь, посреди поля… — Ради чего всё это? — Тебе показать? Что ж, я покажу! В этот момент Призма словно стала ещё больше, подхватила Виктора своей золотой рукой, по сравнению с которой он был как мышь, и понесла его куда-то за пределы поля, которое при виде сверху казалось довольно маленьким, а с земли — будто бы кроме него ничего нет. Она провела его сквозь нечто, напоминающее туман, и когда они вышли из него, перед ними предстала гора, часть которой была словно откушена или оторвана. У основания горы и на стенках этого выгрызенного пространства сидели существа, похожие на смесь муравьёв и богомолов, которые продолжали грызть гору. В глубине виднелось яркое радужное сияние, окружённое чёрным силовым полем, которое явно его сдерживало. Вблизи этого явления камни левитировали в воздухе, медленно кружась. — И что ты хочешь, чтобы я сделал? — недоумевающе спросил учёный. — Видишь то чёрное поле? Мне нужно, чтобы ты его отключил и освободил меня. Радужное сияние — это моя сила, которая заперта там. — Я не буду этого делать! — Ты хоть понимаешь, что отказываешь божеству? — А если я атеист? И вообще, ты говорил, что приходил во сне? И Моти говорила, что видела это место во сне. — Хочешь сбежать от меня? — Если я сейчас сплю, значит, чтобы выбраться отсюда, мне просто надо проснуться, и всё! Призма лишь громко рассмеялась, услышав слова Виктора. — Ну что ж, попробуй! — И ты мне не будешь мешать? — Не буду. После этого Призма отнесла его обратно на то самое поле и оставила одного. — Что ж, надеюсь, у тебя получится, хе-хе. — Обязательно получится, это же просто сон. После этого Призма просто исчезла, растворившись в воздухе. — Так... Просто проснуться... Просто проснуться... А как? Может, сперва попытаться изменить сам сон? Спустя пару попыток у него получилось нафантазировать небольшую пальму, подобную тем, что росли у него в лаборатории. И, несмотря на своё неестественное происхождение, на ощупь она была вполне реальной, её кора и листья ничем не отличались от обычной пальмы. Походив туда-сюда и немного подумав, он решил представить себя не в поле, а на вершине утёса и спрыгнуть с него, чтобы проснуться. Однако, смотря со скалы вниз на море, он передумал, так как вспомнил, что Призма может переносить травмы из сна в реальность, и, как оказалось, это куда страшнее, чем он думал. Способ пробуждения должен был быть не только эффективным, но и безопасным, чтобы полученные травмы не сильно отразились на теле. Также один из советов, что он вспомнил, это сильно-сильно зажмуриться и резко открыть глаза. И это даже вроде бы помогло, он оказался в своей спальне, но всё равно ощущал какой-то подвох. Переодевшись и открыв дверь, оказалось, что дверь вновь ведёт на то самое поле. Выйдя за неё и осмотревшись по сторонам, он расстроился и решил вернуться обратно в комнату. Однако, как только дверь скрылась из поля зрения, она просто пропала, и вернуться не представлялось возможным. Но пальма так и осталась стоять, хоть и стала радужной. У Виктора было несколько вариантов, как выбраться из этого сна. Он мог бы кричать изо всех сил, но это как уже было ясно не помогало. Также можно было попробовать уснуть, чтобы проснуться, как бы парадоксально это не звучало. Виктор лёг на траву и попытался уснуть. Через некоторое время он действительно задремал и снова оказался в своей спальне. Но как только он вышел из неё, ситуация повторилась: снова поле, снова пропавшая дверь и пальма, которая немного изменилась — чешуйки на коре и кончики листьев стали частично золотыми. Затем Виктор решил воспользоваться старым добрым способом — ущипнуть себя. После нескольких особенно болезненных щипков он снова оказался в спальне, ситуация с дверью вновь повторилась, вернув его в поле. Пальма же снова преобразилась, превратившись в смесь органики, металла и стекла, напоминая крошечный небоскрёб, который кто-то вырастил из земли, как дерево. Затем он попытался покинуть поле, которое, как он видел сверху, было довольно небольшим. Дойдя до края и поднявшись на холм, он думал, что вот-вот выйдет за пределы этого пространства. Но каково же было его удивление, когда с вершины холма он вновь увидел ту самую одинокую пальму, которую сам создал! Ещё немного побродив туда-сюда, он осознал, что куда бы ни пошёл, всё равно вернётся к тому месту, откуда начал. Осознав, что именно Призма имела в виду, когда угрожала оставить его посреди поля, Виктор от бессилия лёг на траву и начал погружаться в ужас от осознания того, что застрял в собственном сне без возможности проснуться, пока не согласится продать душу тому цветастому дьяволу. Несколько минут он просто смотрел в небо, частично закрытое пальмовыми листьями, если их ещё можно было так назвать. Вдруг он ощутил, будто его трогают невидимые руки. Он попытался убежать от них, но тело перестало его слушать и отказывалось двигаться. Через некоторое время мир вокруг начал таять, и руки словно выдёргивали его из всего этого. — Вик! Вик, проснись! Ну давай! Ну пожалуйста! Вставай! — услышал он. Наконец, он понял, что действительно проснулся в своей спальне, в своей лаборатории. Это подарило ему чувство спокойствия, даже несмотря на то, что, как он понял по голосу, потому что на глазах была маска для сна, Беатрикс активно толкала его и хлопала по щекам, чтобы разбудить. — Наконец-то! Я дома! — произнёс Виктор тяжёлым, но радостным тоном. — О! Проснулся наконец-то! А мы уж переживать стали! — Я же говорила, что дело в этом шипе, — произнесла Джиджи откуда-то из угла комнаты, гремя чем-то твёрдым в стеклянной банке. — Спящий красавец, блин. Как ты себя чувствуешь-то хоть? — Отлично! Я теперь дома, и это лучше всего! Эмм... Вы не могли бы выйти, чтобы я мог переодеться? — Конечно, Вик, мы будем ждать тебя в гостиной. Как только они вышли и закрыли дверь, Виктор снял маску и надел очки. В процессе переодевания он обнаружил на плече свежую, круглую и довольно глубокую рану, действительно как от шипа. В гостиной его действительно ожидали девушки, а на столе стояла стеклянная банка с необычным розово-голубым острым кристаллом, напоминающим кварц и красиво блестящим, как свежий снег на солнце. — Вы говорили об этом «шипе»? — спросил Виктор. — Да, мистер Хамфриз, именно об этом, — ответила Джиджи. — И что же он делает? — произнес Виктор, взяв банку со стола и внимательно рассматривая её. — Из-за Призмы в лабиринте появились различные аномалии, связанные со сновидениями, даже целый новый вид слаймов, способных своими снами управлять реальностью и усыплять других существ. И да, если их плорты взять в руки без перчаток, то вы уснёте на три дня, хотя даже в перчатках брать их небезопасно. — Эта штука не очень похожа на плорт, — заметил учёный. — Насколько я понимаю, это и не совсем плорт, а ближе к шипу кристального или каменного слайма, но по свойствам он похож на плорт. — Теперь понятно, почему ты так орала «НЕТ! НЕ ТРОЖ», когда я увидела этот шип и захотела вытащить его, — отшутилась Беатрикс. — Вы бы в таком случае просто уснули и оказались в руках у Призмы, а поскольку протез неплохо заменил перчатку, я смогла взять его более-менее безопасно для себя и поместить в банку. — Оказаться у неё в руках — это очень страшно, поверь, чувство, что я застрял в собственном сне и не могу проснуться, это… В общем, спасибо вам, что наконец разбудили меня от этого кошмара. — Всегда пожалуйста, Вик! Это скорее тебе спасибо за то, что «разбудил» меня. — А откуда взялся этот шип и где Боб? — О… Вик, у тебя та рыбина из кунсткамеры сбежала и наворотила делов! — Как? — Он не уточнил, хотя я спрашивала, что-то там про озорного слайма сказал, а как он воскрес, я без понятия, хотя такое чувство, будто он и не умирал, несмотря на то, что ты с ним сделал. — Боба тоже усыпили таким шипом, но он пока не отошёл от его действия, кстати, он кстати во время сна растекаться по полу, как кусок растаявшей на солнце резины! — добавила Джиджи, будто бы немного усмехнувшись. — Кажется, Его ждут большие неприятности за такое… — строго произнёс Виктор, ставя банку обратно на стол.