В лесной глуши где нет ни души

Куча веток и листьев, на удивление, оказалась невероятно мягкой для сна, а приятный аромат леса приносил успокоение, помогая забыть о том, в каком ужасном положении она оказалась. Заключать подозрительно выгодный контракт со странной космической сущностью оказалось очень плохой идеей. Жаль, что для осознания этого Моти пришлось буквально потерять лицо, хотя она еще легко отделалась — она могла лишиться не только внешности, но и личности. Далекий лес с огромными пышными деревьями прекрасно скрывал ее от посторонних глаз, даже спутники не могли разглядеть ее сквозь густую листву. Идеальное место для наслаждения красотами инопланетных лесов. Однако за время своего пребывания здесь Моти успела изрядно нарушить эту идиллию, периодически впадая в состояние, когда дикая боль заставляла ее разрушать всё вокруг. В такие моменты она превращала деревья в золото, камни в стекло, а всё вокруг — в керамику и другие странные материалы. Поэтому то тут, то там можно было найти поваленные деревья, покрытые золотом, стеклянные обломки на берегу реки и даже несколько несчастных слаймов, которые превратились в статуи, попав под ее горячую лапу или хвост. Это была основная причина, по которой она улетела, но также она скрывалась здесь, чтобы убежать от чувства вины за свои поступки. Осознание того, что она отдала Виктору лабораторию, немного успокаивало ее, но в глубине души она думала, что, возможно, Призма именно этого и хотел от нее, поэтому и оставил ее в покое. Утро уже вступило в свои права, когда мяуровые слаймы вновь начали лезть обниматься к Моти. Это, конечно, раздражало, но в то же время и успокаивало. Выбравшись из укрытия среди листьев, она начала чесать уши всем, кто пришел сегодня за лаской. Даже инопланетные кошки были мастерами создания уюта где угодно. Их забота согревала даже страшного дракона, который спал на куче листьев. — Эх, котятки, если бы вы только знали… А чем же вы мне поможете? Вы же просто котики, а он — бог! Один из самых озорных котов мяукнул: — Мяу! Мииияу! И все коты разбежались в разные стороны. Моти недоумевала: — Куда? Но через некоторое время вся стая вернулась, притащив с собой кучу овощей и фруктов, а кто-то даже принес недоеденную курицу. — Вы мне завтрак принесли? Вся стая дружно замяукала, что, вероятно, означало «да». — А в обмен хотите, чтобы я вас всех почесала? Мяуканье стало еще громче, чуть не оглушив Моти. — Да почешу я вас! Почешу! И вот ей пришлось долго чесать всех. Но когда они ушли, её ждал вкусный завтрак, за исключением той самой курицы. Даже в облике дракона человеческие привычки остались при ней, и сырое мясо она не собиралась есть. А вот охотник-слайм, который в порыве агрессии укусил Моти за хвост, вероятно, не отказался бы. Отцепив кота от хвоста, она засунула ему в рот принесённую курицу, затем отшвырнула охотника в сторону и крикнула ему вслед: — На! Это жрать можно, а меня нельзя! Однако с трапезой пришлось повременить: все продукты были в вязкой слизи. — Всё запачкали... Придётся отмывать, — вздохнула Моти, используя телекинез, чтобы поднять всю еду. Она направилась к реке, где на берегу всё ещё лежали стеклянные камешки и несколько неудачных попыток наколдовать себе еду. Идея превратить камни в жареные фрикадельки, а ветки в шоколадные батончики сначала казалась блестящей, но тоже потерпела крах. Продукты, полученные таким образом, имели отвратительный вкус и тошнотворную текстуру. В итоге их никто не съел в течение нескольких дней, ни слаймы, ни даже насекомые. Усевшись на берегу, та принялась тщательно всё мыть, попутно размышляя обо всём и ни о чём. — Вроде бы и любимчик судьбы, но теперь она, похоже, думает иначе. С другой стороны, многие бы отдали жизнь за мою судьбу, чтобы родиться в семье богача и заключить сделку с богом, который осыплет плюшками! Жаль, что все оказалось не так радужно, хотя... ну как не радужно? Очень даже радужно! Даже чересчур... В общем, надо, чтобы очень повезло, чтобы так не повезло. Поток мыслей прервала лужица, зацепившаяся за когти Моти, когда та опустила руку, чтобы зачерпнуть воды. — Как думаешь, судьба меня любит или ненавидит? — спросила она у слайма. — Ур-ру? — ответил он, глядя на меня своими маленькими глазками. — Понятно... Хотя, какого чёрта я вообще спрашиваю экзистенциальные вопросы у слайма!— после этого лужица отправились обратно в воду и быстро уплыла. В это время вся стая мяуровых наблюдала за ней издалека, слегка дрожа от страха, что она вдруг снова начнет буйствовать. Они таскали ей продукты и обнимались, стараясь предотвратить плохое настроение Моти, ведь безумный трех с половиной метровый змей, разрушающий всё вокруг, был действительно страшен. Даже стая мармеладных котиков, несмотря на свою миловидность, понимала это. — Или, может быть, у судьбы на меня есть какие-то планы? Но какие? Жаль, что теперь не узнать... Но то, что судьба решила надо мной пошутить, это точно! Нет, конечно, все говорят, что мы сами выбираем свою судьбу, но я-то оказалась здесь, в этом лесу на другой планете, и мыть фрукты в реке я точно не выбирала! Спасибо вам, папочка и радужный гад! Из-за вас я здесь! Одна! Без лица! Без ничего! В порыве злости фрукт в её лапах стал золотым, что только сильнее разозлило Моти. Она с яростью швырнула его прочь, напугав всех слаймов. Но, к счастью, вскоре она успокоилась. — Так, тихо, не психуем! А то опять вся в синяках буду! Такие приступы никогда не заканчивались для неё хорошо. Она не только разрушала всё вокруг, но и сама получала травмы, пока что лишь ссадины и синяки, но до перелома было недалеко. В следующий момент мяуровый слайм прыгнул рядом с ней и начал тереться и мурчать, пытаясь её успокоить. — Эх... Умеете же вы, котятки, льстить... — задумчиво произнесла она, ласково почёсывая кота за ухом. — Лесть, — продолжила она, глядя в пустоту. — То, чего у меня было в жизни с избытком. То, благодаря чему я достигала своих целей... И то, из-за чего я оказалась здесь... Лживый гад! Хотя чем я лучше? На земле я тоже предавала своих друзей... Не этим я хотела быть похожей на бога. Теперь я вообще не хочу быть похожей на бога ни в каком виде! Единственное, чего я хочу, это избавиться от своего дара... или, скорее, проклятия... Но услышит ли меня кто-нибудь?