Часть 1

       Ни один из нас не понял, как это вышло.        Это и ошибкой не назовешь — чистая случайность.        Я бы добавил ехидное «карма», но в тот момент, когда пальцы Натаниэля схватили летящие на пол документы за пределами круга — я даже о сарказме позабыл. То ли скользкие файлы в глянцевых обложках оказались слишком тяжелы для его тщедушных тонких пальцев, то ли скрепка, державшая эту стопку бессмысленной бюрократической макулатуры, лопнула — не знаю. Факт оставался один: среди нуднейшего приказа Мэндрейка всё это барахло вдруг накренилось и посыпалось на символы пентакля — он машинально попытался предотвратить эту беду… и навлек ее сам на себя.        Мы оба замерли, глядя на то, как добрая треть ладони подхватила несчастные бумаги за границей меловой линии. Остальное всё-таки упало вниз, накрывая ставшими бесполезными символы, но это уже оказалось неважным.        Узы, сдерживающие меня, развеялись в один миг.        Выражение лица мальчишки, когда он осознал, что случилось — стало непередаваемым. Он побледнел, затем посерел, его глаза расширились, в то время как зрачки съежились в узкие точки, а тело пошатнулось. Мимика из скучающе-надменной переменилась в испуганную. Волшебник стоял, глядя на оставшиеся бумаги в своих дрожащих руках. Он понял, чем обернулся для него этот роковой момент. Случайности — они такие. Неожиданные и жутко внезапные, да, Натаниэль?        И вот тут признаюсь: честно говоря, я настолько не ожидал, что эта тощая бестолочь с маниакальной аккуратностью и паранойей за свою шкуру высунется до такой степени нелепо, что завис с не менее странным выражением сущности. Мой облик озадаченно рассеялся в замешательстве.        Обычно здесь следовало эффектно оскалиться, расплыться в самой кровожадной торжествующей улыбке и вышагнуть волшебнику навстречу во всей красе. Напоследок наградить его ужасом Иного Места. И сожрать.        Но когда у нас с этим мальчишкой всё шло, как по шаблону?        Я только-только собрался отреагировать хоть как-то , но в этот момент в дверь постучали.        — Господин Мэндрейк!.. — голосок его секретаря пропищал под дверью.       Я хищно подобрался.       И тут этот пробник министра вдруг выдал неожиданное:        — Я занят.        — Простите, сэр. Это очень срочно!        Волшебница, не дождавшись разрешения, ворвалась в кабинет. Я чисто на выработанных привычках стал невидимым на первых планах. Стоило сказать, во всем вина реакции моего сглупившего хозяина! Нет, чтоб заорать? Броситься бежать там… Нет, ну хотя бы начать молить о пощаде! А он что? Уставился на меня в ужасе, а сам «я занят»! Это что такое?!        Возможно, у мальчишки был сильный шок, вот он и не раскоротил свои замкнувшие в башке извилины. Черт его знает. Навряд ли его попытки спровадить секретаршу преследовали благородные мотивы. Как и вряд ли он не хотел оттягивать момент своей неизбежной кончины, раз уж настолько глупо профукал защиту круга. О том, почему я сам промедлил, задуматься я не успел. Секретарша Мэндрейка буквально вбежала в помещение с выпученными глазами и что-то затараторила о срочном собрании совета. Она даже не взглянула на то, что ее начальник стоял с выражением покойника и не проверила соседние пентакли — сегодня что, день беспечности? Праздник великой мести? Я же обоих их сейчас мог сожрать, между прочим!        — Это правда очень срочно! Простите, что так прерываю…        Вот именно, прерываешь момент возмездия, дамочка!        Ребекка Пайпер, семеня на своих каблучках и дико извиняясь за вторжение, подбежала к Мэндрейку и сунула ему в руки какой-то планшет с зажатым пером. Парень метнул глаза в мой пентакль, на автомате забирая планшет. Я подобрался по новой. Если он сейчас заорет и бросится бежать — я схвачу его в мгновение ока. Конечно, мне бы хотелось сказать напоследок что-нибудь картинное, произвести впечатление, но ключевой момент был безбожно испорчен. А всё эта секретарша!        — Я вас понял, Пайпер. Сейчас подойду. Спасибо.        Но он не заорал. Более того: он дал уйти своему секретарю и закрыть дверь, оставляя самого себя наедине с сорвавшемся с поводка древним джинном.        Я опять завис.        Всё не так. Неправильно.        Да он даже не попытался как-то прожестикулировать или намекнуть этой девице в какой опасности находится! Что за дела с мальчишкой? Я видел, как он едва трясся и как пошла черными пятнами страха его аура, но он просто дал уйти своему шансу отсрочить смерть (пусть и на жалкие пару секунд). Был ли это до сих пор шок или всё-таки благородство — чтобы я убил лишь его и больше никого не тронул? Сказать до сих пор не могу. Главное, что мы остались один на один и прятаться ему некуда.        Медленно, заторможено, Натаниэль повернул шею, ища меня глазами. Я недобро ему улыбнулся, появляясь обратно в пентакле на третьем плане до куда доставали магические линзы. Клубящаяся тьма медленно извивалась, набирая величину. Волшебник заметно сглотнул.        Я сделал ленивый шаг из круга…        — Господин Мэндрейк!        Да что за проходной двор?!        Мальчишку чуть не смели с порога. Тьма в пентакле возмущенно втянулась.        — Очень срочно!        — Премьер-министр…        — …вас требуют немедленно.        Метафорический глаз моей сущности задергался. Нет, ну так не пойдет! Что за идиотская ситуация?! Да я сейчас всех просто перебью даже без спецэффектов — как можно испоганить такой момент?!        Я решил, что сшибу мальчишку, если он сейчас опомнится и все-таки бросится бежать. Возможно, секретарша бы ничего не сделала, но небольшая группа волшебников в окружении мелких слуг, практически тянущая его из кабинета — уже весомый спасательный круг. Вот сейчас он точно завопит, нырнет в коридор, надеясь, что сможет избежать моих когтей. Если он это сделает и сумеет отослать меня прежде, чем я доберусь до него — он же потом призовет меня снова. И наверняка захочет отыграться. Я не намерен давать ему такой возможности.        От этой мысли вся моя растерянность улетучилась.        Но этот поганец опять всё испортил.        — Мэндрейк, — зловеще протянул я, возникнув рядом с его плечом.        Он дернулся. А потом повернулся ко мне. Более недоумевающего и растерянного выражения на его лице я еще не видел.        — Джон, ради Мерлина! Скорее! У нас тут катастрофа! — запричитали его коллеги.        — Давай потом, Бартимеус, — пробормотал мальчишка и… пошел вслед за волшебниками.        Не побежал. Именно пошел.        Просто будто ничего и не произошло! Ты охренел, хозяин без пяти минут с приставкой «мертвый»?! Что за реакция?! Ты нарушаешь все паттерны подобных ситуаций!        Я настолько выпал от его наглости, что тупо пялился ему в затылок. И что за катастрофа опять у этого идиотского министерства, что она перекрыла собой катастрофу личного характера Джона Мэндрейка намного страшнее? И ведь засранец до сих пор не предпринял ничего, чтобы подать сигнал о бедствии! Более того, когда я опомнился и нагнал его, мрачно преследуя — даже не ускорил шаг! Совсем страх потерял? Если это последствия стресса — так абсолютно не интересно!        Мэндрейк вышагивал среди волшебников с прямой напряженной спиной, а я, оставшись угрожающей тучей на третьем плане, плыл следом. Он не оборачивался. Но он знал, что я здесь. Чувствовал. Понимал, что я дышу ему в затылок, что тяну к нему когти, что скалю зубы… что ж, наслаждайся еще немного своей никчемной жизнью, волшебник. Тебе повезло, но недолго. Я ждал несколько лет — подожду еще. А потом, когда мы останемся один на один, заставлю вспомнить, что такое настоящий ужас, заставлю кричать и умолять, заставлю…        Мэндрейк резко остановился, и я врезался в его плечо. Ему в руки всучили огромную кипу документов.        — Простите, что сейчас, но у меня рейс. Это срочно нужно разобрать и ответить всем адресатам. Инструкции вышлет мой бес. Свяжемся после совета, Джон.        Мальчишка аж прогнулся под тяжестью бумаг. Неизвестный мне волшебник сбагрил документы с заметным облегчением и ретировался. Мой уже-не-совсем-хозяин остался качаться среди коридора, как перегруженный ослик, а его коллеги давно ушли вперед.        Он с минуты две молча смотрел на свою ношу. И вдруг подал голос:        — Бартимеус.        — М?        — Если ты еще не передумал убить меня — сделай это сейчас, пожалуйста.        Я поглядел на его несчастный и абсолютно замученный вид: он таращился на дородную гору бумаг с таким отвращением, что бездомный, просящий монетку в проливной дождь в драной одежде и то бы проникся, и отдал бы ему свои вымоленные пожитки до последнего цента, чтобы юный министр съездил куда-нибудь в отпуск. В интонациях проскользнула неприкрытая, практически отчаянная мольба.        Нет, ну что за паршивец?! Еще повернулся и смотрит на меня. Придурок.        Я обратился почтовым бесом и отобрал у мальчишки всю стопку.        — Да ни за что. Страдай.        Волшебник рассеянно покачнулся.        — Джон! Где вы потерялись? Скорее!.. — раздалось из зала совета.        Клянусь, когда я пихнул его в ту сторону, Натаниэль поглядел на меня с таким разочарованным выражением своего бледного лица, что я едва удержался, чтобы не запустить ему в лоб все эти паршивые бумажки.        Готов поспорить, еще ни у одного духа не было в арсенале лопухнувшегося хозяина, которого не хотелось жрать чисто из вредности.