Не конец

Когда они падали в небо ей казалось, что ещё немного и мир разделиться на тысячи частей, которое уже никогда не собирутся, но того малого, что у нее будет - пары секунд, будет достаточно, чтобы осознать это. Звучало довольно банально, но разве не банально об этом думать. Не банально ли жить среди миллионов. Не... Не время. Все потом. Если это ещё будет насущным, а есл... Пока они летели, Алиса сжимала ее рукой, пока она цеплялась за ее шубу. С одной стороны было интересно, сколько им осталось до обещанного завтра, которое бы никогда не наступило. С другой, было очень страшно. Отчего, впрочем, вопрос второй, а есть ли на него ответ? Так, предположение..., пока летишь, времени вроде много и обдумать можно успеть разное, но на все секунд полета точно не хватит. А после... Когда то Алиса говорила, что счастливым будет каждый день, что с ней она всегда в безопасности, что все мечты исполняться. . Она молчала, не отговаривая, лишь прося найти себе кого-то по наивному уму более подходящего. Но потом настал февраль. . Алиса больше не говорила о конфетах, не шутила про школу и не напевала макарену. Они редко стали поддерживать стоящие рассмотрения темы, серьезные разговоры. Алиса молча сопровождала ее, пока они шли, она зачитывала Алисе стихи, прочитанные когда-то, рассказывала о чем-нибудь, о чем угодно. Алиса ее всегда слушала. Алиса не знала ничего, кроме несбыточных надежд и реальности, не то что дышащей в спину, а буквально идущей за руку. Ее было нечего рассказывать. Они летели, казалось удивительным,что ещё не упали, но терять секунду на эти мысли не хотелось, и смотреть тем более. Одной рукой, прижимая почти до боли к себе, вцепившись когтями в бок, Алиса отцепила ее руки со своей спины, сжав их ладонью. Хотелось посмотреть ей в глаза, но сил хватило только повернуть голову набок. Было закатное небо (это на выбрала время). Были деревья (вялая мысль подметила, что они довольно близко, вот вот соприкоснутся с сапогами) Была Алиса, чье лицо (а оно было?), она точно сейчас не видела (хотела ли?) Был дым и был снег. Было всё. Но была ли любовь? Удар. Больная голова вместо более насущных мыслей задавалась вопросом на что это было похоже со стороны: на "БАМ" или "ДЫЩ", или на что то ещё? Со стороны упавшего ни на что из этого не было похоже и в помине, а тому кто решил, что подобные звукоподражания смогут отразить данные звуки сл..... . . . Алиса. Ее рука начала разжиматься Почти неявно Мало ощутимо Когда она повернула голову.. Алиса? Алиса? Почему ты мне не отвечаешь, Алиса? Ты мертва Алиса. Мертва же? Нащупать пульс не получалось. У Алисы были тугие перчатки и плотный воротник. Но ее маска начала слезать с лица, даруя миру честь видеть нелицеприятное содержимое. Она прикоснулась к уже не к остаткам лица, а останкам чего то ещё. Провела по ним рукой. Они были грязноватые, покрытые чем то странного цвета. Но в мыслях всё сияла, становясь лишь сильнее в своем образе из мыслей, Алиса с рыжей маской лисы. При ее жизни, она никогда не смотрела на маску, лишь приходилось по ней взглядом, как и по любому,что видела, не заостряя внимания. Смотрела не в глаза. В темноту, изредка проглядывающую вместо них или по краю. Когда тьма ускользала, уступая фальшивым глазкам, она и вовсе на Алису не смотрела. Почему же теперь, когда маски нет она помнит лишь ее? Подняться на выступ, с которого они упали, было не сложно. По времени? Минут 20, хотя наверное час. Или полтора? Небо замерло в этом золотом миге, когда она наклонилась с выступа посмотреть на начинающее разлагаться тело. Слишком быстро для живого. Никогда не видела разлагающиеся тела. Не с чем сравнить. Это - первое. Она посмотрела на небо. Давно не закатное - темно-голубое. Как давно оно...? Когда она поднималась , казалось, что время то же. Или не казалось. Какая разница какого цвета было небо? Небо уже не интересовало. Фигура внизу скоро разложиться. Стоило бы обшарить ее, мало ли есть что на память. Но ничего "на память" не оказалось. Только сгнивающие куски мяса. Шубка потрепана и порвано вся пахнет гнилью и кровью. Опыта нет, может и ещё чем-то противным. Домой пора. Давно уже. Дома снимается обувь, дома большая семья из родственников, которые занимаются своими делами, но могут подойти в любой момент. Выйти из-за угла, когда пойдут в гараж например. Или принести дров. Или чаю налить. Или, или, или. Она ответила бы им? Ответила бы. Не все, конечно. Но никто не оказался в коридоре. Когда она проходила мимо кухни, то ее увидели. Она махнула рукой приветствием и поднялась наверх. Ей не задавали вопросов. Ей не пришлось вытирать руки в снегу на улице. На них не было крови. Алиса упала и всем своим громоздким телом закрыла ее от удара. В голове тогда гремело, сейчас лишь гудело слегка. Но крови не было. Ни одного перелома, но может и остался где-то синяк. Ни одного. Возможно, кровь осталось бы, если бы она прикоснулась к мертвечине руками, а не палкой нахмурив нос. Оно уже и не важно. Фотография Алисы стояла на комоде, закрытая от случайного постороннего взора, другой фоторамкой, покрупнее и по массивнее. Она взялась за вверх рамы рукой и без усилий положила на стол фотографией вниз. Когда-то, она боялась ее потерять. Крикнула заварить какао, вниз, где сидела тетя. Немного улыбнулась, когда ее кажется не услышали. У них не такой слух, как у Алисы. " Говорю, поставьте чайник для какао, пожалуйста! " "Холодрыга жуткая, вся замёрзла." "Сейчас спущусь!" "А то ещё простыну, кто вообще болеет с утра по понедельникам.." Уже не мечтать о подвигах, о славе, Все миновалось, молодость прошла. Твое лицо, в его простой оправе, Своей рукой убрал я со стола. (А. А. Блок)