Часть 1

Куки вертела в руках объявление, сорванное с тори перед входом к святилищу. На бумажке был изображен криво нарисованный демон с дубиной в руках, а сверху красовалась надпись: «Банда Аратаки ждет здравых ребят! По      вступлению обращаться в Тихий омут. " Такие вывески появлялись на территории храма регулярно, Гудзи Яэ даже хотела выследить и отпинать того, кто их вешает, но нарушитель порядка умудрялся исчезать раньше, чем кто-либо успевал его засечь. Бедные жрицы были вынуждены избавляться от макулатуры каждый день, но в душе благоговели на то, чтобы этот кто-то снова не начал исписывать мелом Священную Сакуру, как это было несколькими месяцами ранее. Черт приходил по ночам и писал на стволе дерева мелом: «Тенгу — трусиха», «Багровые Они рулят», «Прочел — вступай в банду» и много подобной ереси, которую жрицы оттирали по утрам. Весь храм ненавидел этого демона, каждая хотела поймать его и накормить бобами, а лучше сразу похоронить в них. Но вот прошло 3 дня. Плакатов не было, надписей мелом тоже, служительницы храма вздохнули с облегчением. Никто больше не будет мешать им работать, не придется лишний раз бегать вниз по ступенькам, чтобы содрать очередную вывеску. Только Куки не чувствовала радости. Она безумно хотела встретить главаря банды Аратаки и сделать так, чтобы он забрал ее. Синобу не любила свою работу. Ее тошнило от запаха благовоний, молитвы никак не хотели запоминаться, а другие жрицы за глаза называли ее зверем за некрасивую улыбку, похожую, по их мнению, на оскал. Она чувствовала, что была рождена совсем не для такой скучной и душной жизни, ей хотелось свободы, хотелось понимания. Поэтому после службы Куки направилась в Тихий омут. Тихим омутом называли дом багрового Они, что жил на окраине города и частенько бесоёбил, принося окружающим убытки и разрушения. Недавно даже в газете о нем писали: «Беда пришла, откуда не ждали: багровый Они загрыз человека ". Много людей поверило в эту чепуху, но все произошло тогда, когда чертилы на острове в принципе не было, а бедолагу покусал хиличурл, пришедший из леса. И сколько бы раз после об этом не писали, народ все равно оставался при своем мнении — демона необходимо истребить или вытравить. Поэтому жители принесли в Тихий омут мешок бобов, рассыпали вокруг и надеялись, что Они подохнет. Конечно же, ничего не случилось, вернувшийся бес просто смел все бобы и насыпал их в корни Священной Сакуры в знак протеста. Попытки убить нечисть закончились тем, что Они напоил пришедшего к нему мужика саке и подарил его кайраги, с которыми имел хорошие отношения. Те, к слову, дар приняли с радостью и даже заплатили морой за новый товар, что собирались продать где-нибудь на Цуруми в качестве жертвы для Громовой Птицы. Синобу набрала воздуха в легкие и постучала в седзи. Секунда, две, 10 секунд — никакой реакции. Она постучала второй раз, третий, червертый — ответа нет. Девушка подумала, что демон шатается где-нибудь с проклятыми ронинами, но в последний момент решила открыть дверь и проверить дом на наличие хозяина. Препятствие с легкостью отъехало в сторону, тишина. Жрица замерла, оглянулась и быстро шмыгнула во внутрь, затворив седзи. Имелось ощущение чьего-то присутствия, но звуков в доме не было вообще. Куки осторожно пошла вперед по коридору, заглянула в пустую, и, на удивление, прибранную кухню, стала пробираться вглубь жилища. Делала она это на ощупь, ведь на улице темнело, а чужой свет включать не хотелось — мало ли, Они дома нет и кто-то об этом знает, а свет гореть будет, многое подумать могут. Тут в темноте Синобу наткнулась голенью на что-то острое, и, взвизгнув, убежала обратно на кухню искать спички. Свои у нее были, но она не особо горела желанием искать их в своей бездонной сумке, тем более, а если это просто острый угол стола? Девушка усмехнулась, надо же, испугаться стола, дожили. Только вот в душе царило беспокойстово, по коридору обратно идти было страшно, а в окно лезть не вариант — привлечет лишнее внимание. Минут через 15 Куки нашла спички, зажгла и вышла в коридор. Свет, какой-никакой, тускло озарял стены, жрица решила посветить туда, где она напоролась на «край стола». Увидев на секунду то, что лежало на полу, у нее онемело все тело. Спичка упала и потухла, коробок лежал на кухне. Перед Синобу лежал тот самый Они, на рог которого она напоролась. Вокруг его головы красовалась высохшая, но довольно большая лужа крови. Жрица, не понимая, что делает, в состоянии шока присела на корточки и сильно дернула демона двумя руками за рога. Тот мгновенно открыл горящие алым глаза, отпрянул назад и дотянулся до выключателя. Яркая вспышка света ослепила обоих, но бес, почему-то, не просто зажмурился, а схватился за голову и скорчился от боли. Девушка, проморгавшись и услышав сдавленный стон, подумала, что навредила черту, поэтому придвинулась ближе и взяла его за запястья. Он открыл глаза, опустил руки и чуть ссутулился, чтобы быть поближе к ней. — Простите, я не хотела сделать вам больно, я просто пришла по поводу вступления в банду, а вы лежали, вот я и решила… — Они ширко улыбнулся, будто скалясь, и радостно произнес: — Так ты хочешь вступить? Без проблем, назовись только. Я — Великий борец Ханамидзаки, грозный багровый Они, неповторимый и непревзойденный номер один Аратаки Итто! — жрица сощурилась, пытаясь понять, шутит он или нет. — Оу… Приятно познакомиться. Меня зовут Синобу Куки, я служительница храма. — на последних словах Итто съёжился. Возможно, пришли по его душу. — Так ты… Из храма? Ну, я знал, что это когда-нибудь произойдет. Старая лисица все же решилась казнить меня? Я сражусь с ней в смертельном бою и докажу, что… Просто сражусь, где она?! — Аратаки резко вскочил, но сотрясение от поцелуя с полом за три дня никуда не делось, поэтому так же успешно и с резкостью гепарда рухнул обратно без сознания. Он до сих пор гадает, как такая хрупкая с виду девушка смогла перетащить его на футон и в одиночку перевязать голову, рога на которой все время угрожали выколоть ей глаза. Куки даже до утра осталась, мало ли, будущий босс решит скопытиться, так хоть отпеть вовремя попытается. Пришло утро. Итто не сразу вспомнил, как он из коридора перебрался на лежанку, но когда увидел свернувшуюся калачиком жрицу, воспоминания начали потихоньку всплывать. Они встал, переложил ее на еще теплый футон и укутал в одеяло, а сам направился на кухню — спасительницу нужно обязательно накормить. О том, что он чуть не сжег стол, стоит умолчать, но фирменный «Путь силача» получился обалдеть каким аппетитным, так что запах (или грохот падающей сковороды на каменный пол) сразу разбудил и привлек Синобу. Итто уже ждал ее за столом, но к еде не притрагивался. — Доброе утро. Как твоя голова? — первое, что спросила присевшая напротив Куки. Она сладко зевнула, прикрыв рот рукой, и потянулась. — Отлично! Ешь, пока горячее! — Аратаки схватил хотдог и начал в прямом смысле жрать его, девушка же, по привычке быстренько помолилась и аккуратно, чтобы не испачкаться, стала откусывать по маленькому кусочку. — Тут все свои, я тоже свинья. Ешь, как удобно, я же вижу, как блестят твои глаза! — говорил черт, слизывая с пальцев соус. — Правда? А не испугаешься? — жрица застенчиво опустила глаза. — Отвечаю! — тут из милой, скромной Синобу будто вылез демон: она жадно вцепилась в хотдог и начала его не просто откусывать, а в точности, как Итто, комкать и отрывать огромные куски. Сам бес ничуть не смутился, а наоборот, встал, взял еще один хотдог и положил его на тарелку девушки, принимаясь за розлив чая. Тот уже дошел и чарующе пах мятой, отчего хотелось пить прям с носика, как обычно, но не при гостях. Тем временем Куки расправилась с первой порцией и вопросительно указала на вторую, лежащую на тарелке, жестом спрашивая: "Мне?". Аратаки одобрительно кивнул, и она принялась за второй хотдог, даже не запивая. Чертила уже умылся и пил чаёк, когда служительница храма встала с тарелкой и зачем-то стала мыть ее. — Не надо, я сам позже все помою, ты — гость. — на это девушка лишь усмехнулась. — Ага, знаю я, как вы, мужики, моете. Но за еду спасибо, очень вкусно. — жрица домыла тарелку. Повисло напряженное молчание. — Что привело тебя ко мне? Ты же типа из храма Священной Сакуры, а я на ней писюны рисовал и бабок запугивал. Будешь изгонять? — Нет, я хочу в банду вступить. Мне надоело уже это служение непойми чему, я не знаю, куда верить. — Знакомая ситуевина, поэтому добро пожаловать в банду, ты первая после меня. Тебе есть, где жить? -… Нет. Я же ухожу из храма, так что жить мне больше негде. — Итто знал, что нужно делать. Он начал. — Тогда давай я помогу тебе перенести вещи? У меня попросторнее и поуютнее, чем в храме. — Куки удивленно подняла глаза: она не верила своим ушам! — А если я храплю? Или пинаюсь? Или не умею готовить? Дерусь плохо? — Ничего страшного, у меня так же, только с драками все нормально, но я тебя научу, если что! Тем более, раз мы банда, то мы семья, а семья должна быть вместе… Синобу не стала отказываться, да и Итто не показался ей каким-то злыднем, с ебаньцой, правда, но это лечится. Пока он помогал ей переносить вещи, жители шептались, что ненавистный Они, наконец-то, переезжает и скоро оставит город Инадзуму в покое. — Итто, почему к тебе так относятся? И что ты делал на полу в крови? — спросила жрица, как только они пришли домой. — Не знаю. Люди просто боятся всего неизвестного, поэтому так реагируют. Тем более, я, по сути, натуральная нечисть, так что уже привык. А вот с полом уже посложнее. В тот день Сара угостила меня бобами, и я проглотил несколько. Прибежал домой, но чуть-чуть не дошел до спальни и упал прям в прихожей, голову, походу, в падении разбил. Ничего страшого, бывало и похуже! Распологайся, где удобно, теперь это и твой дом тоже. — Синобу тогда поняла, что связалась не с простым хулиганом, а с кем-то покруче, раз он не побоялся даже в храме свои вывески вешать. В тот день банда Аратаки начала существовать.