Холод и пустота

Глава 1. Холод и пустота Сквозь пыльное окно еле пробивались серые утренние лучи, будто сам свет не хотел заходить в это захолустье. Лололошка сидел на полу в углу, обняв себя за плечи, чтобы согреться, хотя его больше тревожил не холод, а чувство пустоты внутри, которое каждый день становилось всё сильнее. За последние годы он привык к суровой жизни: пропавшие родители, смерть бабушки, постоянное чувство страха и голода. Но вот что он так и не научился терпеть, так это грубость Дилана, его младшего брата, который хоть и стал его единственной семьёй, но не давал ни поддержки, ни тепла. Дилан тем временем стоял у потрескавшегося стола, что-то ел и смотрел на Лололошку с прищуром, словно раздумывал над чем-то. В его взгляде был холод и, возможно, даже презрение, но под этим что-то смутно угадывалось — что-то, что он, похоже, не хотел показывать. — Ты сколько ещё собираешься тут сидеть, как дурак? — прорычал Дилан, бросая брату жёсткий взгляд. — Мы уже давно должны были уйти. Или ты хочешь, чтобы кто-нибудь пришёл и нашёл нас тут? Лололошка сглотнул, но промолчал. Он понимал, что Дилан прав. В их районе регулярно проходили чужаки — нечто вроде группировок, которые собирали еду и запасы, не оставляя ничего тем, кто слабее. — Ладно… я понял, — тихо ответил он, поднимаясь на ноги. Его голос звучал почти обречённо. Дилан кивнул, как будто оценил его покорность, и, протянув ему кусок черствого хлеба, добавил: — Держи. И не жуй, как в последний раз. Мы не знаем, когда ещё найдём еду. Хлеб был твёрдым, как камень, и едва ли утолил бы голод, но Лололошка привык довольствоваться малым. Они медленно вышли из дома, который когда-то был уютным. С каждым шагом Лололошка старался держаться ближе к Дилану, чувствуя, как в душе нарастает смесь обиды и благодарности. Он понимал, что брат заботится о нём, но в этой заботе было что-то такое, от чего хотелось сбежать. Выйдя на улицу, они ощутили порывы холодного ветра, который пробирал до костей. Городские улицы были почти пусты, за исключением нескольких таких же, как они, выживших, кто не гнушался рыться в мусоре в поисках еды или ценных вещей. Дилан всегда избегал общения с другими, считая, что лишние знакомства в этом мире обернутся только бедой. Лололошка же смотрел на прохожих с тоской — хотелось хотя бы иногда увидеть лица, которые не были бы угрюмыми и озлобленными. — Ты опять залипаешь, — резко сказал Дилан, прерывая его мысли. — Тут нет никого, кому можно доверять. Запомни это. Лололошка кивнул, не смея спорить, и ускорил шаг, догоняя брата. Они направлялись к старому зданию в центре района, где порой можно было найти забытые припасы, оставленные кем-то из более удачливых группировок. Дорога была опасной: на каждом углу можно было наткнуться на мародёров или вооружённые группы, которые выискивали слабых. Однажды Дилан видел, как двоих подростков, не сумевших защитить свои запасы, жестоко избили и бросили умирать прямо на дороге. Когда они дошли до старого заброшенного здания, на его ступенях они заметили знакомого — это был Риколит, один из немногих, кто хоть иногда проявлял к ним доброжелательность. Высокий парень с тёмными глазами и немного растрёпанными волосами поднял на них взгляд и улыбнулся Лололошке, протягивая ему кусок хлеба. — Лол, возьми, — сказал он, кивая. — Это всё, что смог найти. На улице вообще пусто. Лололошка потянулся к хлебу, но Дилан тут же перехватил его руку, бросив на Риколита подозрительный взгляд. — Думаешь, он проживёт на твоих объедках? — усмехнулся Дилан, бросая хлеб на землю. — Если тебе больше нечем заняться, оставь нас. Мой брат сам научится добывать еду. Риколит нахмурился, посмотрев на братьев с лёгкой укоризной. — Дилан, может, хоть раз дашь ему передохнуть? Он же твой брат, а не солдат, — тихо сказал он, бросая взгляд на Лололошку, который стоял с опущенной головой. — Если я дам ему передышку, — холодно ответил Дилан, — то кто потом будет подбирать его на улице? Риколит бросил на Лололошку сочувствующий взгляд, но всё же отступил, не желая спорить. Они снова остались вдвоём. Лололошка медленно поднял с земли хлеб, смахнув с него пыль, и откусил маленький кусочек, стараясь не смотреть на брата. В горле стоял ком. Он знал, что Риколит хотел как лучше, но его вмешательство вызвало у Дилана новую волну злости. Всё, что он хотел, — просто прожить этот день, не ощущая себя никчёмным. Они вошли в здание, и Лололошка сразу почувствовал запах плесени и сырости, от которых его начинало тошнить. Они тихо прокрались по коридору, стараясь не издавать звуков. В конце коридора виднелась запертая дверь, и Дилан тихо обернулся, приложив палец к губам. — Стой здесь, — прошептал он, и в его голосе была странная смесь заботы и отчуждённости. — Я посмотрю, что там. Если услышишь шум, сразу беги. Лололошка кивнул, чувствуя, как к сердцу подкрадывается тревога. Ему не хотелось оставаться одному, но он знал, что спорить бесполезно. Дилан был словно стена: суровый, хладнокровный и всегда решительный. Дилан подошёл к двери, осторожно приоткрыл её и скрылся в темноте. Минуты тянулись, и Лололошка напряжённо вслушивался, стараясь уловить хоть малейший звук. В какой-то момент ему показалось, что он слышит шорох, и это было настолько внезапно, что сердце заколотилось сильнее. В голове мелькнула мысль — а вдруг с братом что-то случилось? Не выдержав, он сделал пару шагов вперёд, но тут же замер, когда Дилан вышел обратно. — Чисто, — сказал тот тихо. — Пара банок с едой. Давай, забирай, и пошли. Лололошка быстро подбежал, схватил консервы и спрятал их в рюкзак. Едва они успели выйти из здания, как вдали послышались тяжёлые шаги. Дилан тут же схватил его за руку и потащил в укрытие за мусорными баками, прижав к земле. — Молчи и не двигайся, — прошептал он, и в его голосе была та серьёзность, которая иногда даже пугала Лололошку. Он знал, что брат умеет быть жёстким, но сейчас в его взгляде была почти животная настороженность. Шаги становились громче, и вот уже перед ними прошла группа мужчин, вооружённых и с каменными лицами. Они шли медленно, внимательно осматривая каждый угол, каждый укромный уголок. Один из них остановился, повернулся в их сторону и внимательно осмотрел то место, где прятались братья. Лололошка задержал дыхание, боясь даже пошевелиться. Конец, один из мужчин подошёл ближе, и Лололошка почувствовал, как сердце забилось в груди, словно в опасном танце с судьбой. Он сжался, чувствуя, как паника охватывает его, но рядом с ним был Дилан — его защитник, его стена. Брат смотрел на мужчину с холодным и внимательным взглядом, готовый в любую секунду выскочить и защитить их. — Здесь никого нет, — произнёс один из мужчин, прислушиваясь к тишине, и, не дождавшись одобрения своих товарищей, продолжил движение вперёд. Лололошка едва дышал, пока они не услышали, как шаги удаляются. Он медленно повернулся к Дилану, который всё ещё держал его за плечо, словно убаюкивая. Наконец, брат ослабил хватку и посмотрел на него с лёгким презрением. — Ты хоть понимаешь, что было бы, если бы мы попались? — произнёс он, сжав зубы. — Ты не должен так подставляться. Лололошка с трудом собрался с мыслями, но внутри него нарастала обида. — Я не подставлялся! Я просто… — он замялся, глядя в пол, — просто хотел знать, что ты в порядке. Дилан вздохнул, но в его глазах была только холодная решимость. — Хватит играть в добренького, — сказал он, но в голосе его уже не было той злости. — Мы не можем себе этого позволить. Мы должны думать только о выживании. Если ты будешь продолжать так себя вести, не доживёшь до следующего дня. Словно в ответ на его слова, с небес вдруг упал свинцовый дождь. Облака потемнели, и мрачная атмосфера сделала всё вокруг ещё более угрюмым. Лололошка вспомнил о том, как они с братом сидели в старом доме, когда всё только начиналось, когда их жизнь ещё не была изломана. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел лица родителей, которые словно призраки возникали в тени. Но он не мог показывать Дилану, что его мучают такие мысли. — Ты прав, — сказал Лололошка тихо. — Я постараюсь… — Слушай, — перебил его Дилан, — когда мы вернёмся домой, я найду что-то, чтобы укрепить двери. Нам нужно быть на чеку. Если кто-то услышит нас или увидит, как мы выбегаем из этого здания, они могут вернуться. Лололошка кивнул, но его мысли всё ещё блуждали. В этот момент он вспомнил, как раньше они с Диланом играли, когда всё ещё казалось, что у них есть будущее. Но теперь их реальность была полна страха и отчаяния. Они вернулись домой, и Дилан быстро занялся укреплением дверей, используя старые доски и хлам. Лололошка, чувствуя себя бесполезным, просто смотрел. В такие моменты он понимал, насколько сильно Дилан заботился о нём, даже если делал это через грубые слова и жёсткие поступки. Но у него тоже росло ощущение, что брат уже не просто заботится, он требует от него невозможного. — Ты должен быть сильным, — произнёс Дилан, когда закончил. — Я не могу постоянно за тобой следить. У нас нет на это времени. Ты понимаешь? Лололошка в очередной раз кивнул, но внутри него снова закралась тень сомнения. Он хотел быть сильным, но как? Все эти переживания, эта неопределённость угнетали его, заставляли чувствовать себя как в клетке. — Я постараюсь, — повторил он, уже не зная, верит ли сам в свои слова. Дилан сел рядом, и на мгновение в их разговоре послышалась какая-то неуловимая близость. — Я не всегда был таким, — начал он вдруг, смотря в окно. — Когда наши родители были рядом… Я просто не знал, как будет дальше. Я должен был стать опорой для тебя, но всё это время боялся, что сам не смогу справиться. Лололошка вздрогнул от неожиданности. Брат впервые говорил так открыто. В его голосе проскользнула нотка уязвимости, которую он обычно скрывал под маской жестокости. — Ты же всегда был сильнее, чем я, — тихо сказал Лололошка, не поднимая взгляда. — Я просто… не хотел, чтобы ты стал таким же, как я. Я вижу, как ты теряешься, и это страшно. Я просто не знаю, как помочь, — произнёс Дилан с горечью. — Может, это и есть моя ошибка — держать тебя в таком страхе. Лололошка не знал, что ответить. Он всегда знал, что Дилан любит его, даже когда это проявлялось в жестоких словах. Но сейчас он чувствовал, как эта любовь давит на него. Он не хотел быть тем, кто подводит. — Ты не ошибаешься, — произнёс он наконец, ободряюще. — Я просто не знаю, как быть. Это всё так сложно. Дилан немного расслабился, но в его взгляде всё ещё читалась печаль. Они сидели в тишине, и даже хруст старых досок под ногами в доме казался громким. — Нам нужно продолжать, — сказал Дилан, встав с места. — Завтра я пойду искать, что-то ещё. Ты оставайся тут. Убедись, что всё в порядке. Лололошка кивнул, и в этот момент ему вдруг стало так жаль брата. Он понимал, что Дилан просто пытался выжить, как и он. Нельзя было осуждать его за это. Но внутренний конфликт только углублялся, и в нём росло желание узнать правду о том, что произошло с их родителями. Ночь накрыла город. Лололошка прижался к стене, полная усталость нарастала. Он не знал, что будет дальше. С каждым днём он становился всё более отдалённым от реальности, словно мир вокруг него распадался на части. В его голове крутилось множество вопросов, но ответа не было. Пока они с братом продолжали бороться за жизнь в этом ужасном мире, внутри Лололошки с каждым днём накапливалось всё больше страха и неуверенности. Он искал ответов, но боялся, что они будут горькими, как хлеб, который он ест каждый день. Лололошка закрыл глаза, и, несмотря на страх, попробовал заснуть, надеясь, что завтра будет лучше.