Часть 1

      В маленьком домике на окраине Невады — между оплавленным тостером и перегоревшей гирляндой — трое старых друзей наконец собрались отпраздновать Хэллоуин. Сэнфорд и Деймос пытались украсить укрытие для «ужасно весёлого вечера», но получалось это, мягко говоря, странно. С потолка свисал единственный черный шарик с печальной надписью «Game Over», а в пыльном углу покоилась тыква, которая, по всей видимости, должна была иметь устрашающее лицо. Однако эта тыква была плоской, побитой с боков, и, видимо, благодаря необычному таланту Деймоса вырезать лица, осталась с одним глазом. На самом деле она напоминала одноглазого призрака, который отчаянно искал свою душу — что в итоге выглядело не так уж плохо.       — Что скажешь, Хэнк? Все ещё не хватает атмосферы? — обратился Сэнфорд, жестикулируя, будто описывал шедевр.       Хэнк тяжело вздохнул, обводя взглядом их убого украшенный «праздничный» уголок, словно это было поле боя после особенно жестокой перестрелки.       — Атмосферы не хватает? — буркнул он. — Да у нас тут такая атмосфера, что ещё чуть-чуть — и всё это место само развалится от страха.       Деймос в ответ на возмущения наемника, подхватил свою тыкву и, потрясая ею, торжественно провозгласил:       — Зато, посмотри на это произведение искусства! Один глаз — настоящая изюминка. Никакой банальщины! Это не просто тыква, это воплощение… самого ужаса!       — Ужаса — для всех, кто понимает, что это вообще тыква, — хмыкнул Хэнк, и Деймос, притворяясь обиженным, вернул тыкву на место, сделав вид, что вытирает с неё несуществующую пыль. Сэнфорд, наблюдая за всем этим, едва сдерживал смех. Это был не хеллоувинский вечер, а какой то цирк. Он поправил шарик «Game Over», который как-то совсем уж жалобно съехал набок, и ненавязчиво добавил:       — А вообще, раз у нас ночь ужаса, то нужно рассказать какие-то страшные истории.       — Хочешь страшную историю? Вот тебе: однажды Док ушел за припасами… и не вернулся, — перебил Хэнк уж больно раздражённо. Кажется, только его здесь волновало, что, оказывается, Док как ушёл ещё днем, так до сих пор так и не вернулся.       Сэнфорд чуть приподнял бровь, бросив взгляд на дверь. Он знал, что Хэнк из всех троих всегда был самым настороженным и подозрительным, но даже для него это казалось слегка параноидальным       — Он сказал страшную, а не печальную, — влезает в разговор Дэймос. — Да и вообще, чего ты так завелся? Может, Док просто задержался в очереди. Знаешь, как бывает на Хэллоуин: вокруг толпы детей с корзинками в глупых костюмах. Представь только: Док стоит там, а к нему подбегает ребенок и говорит: «Кошелек или жизнь!» — после этих слов он достает из кармана пачку сигарет и закуривает.       Хэнк хотел возразить на то, что только что сказал Дэймос, но не успел, ведь у двери послышались шаги. Все трое настороженно замерли, прислушиваясь.       Вдруг дверь резко распахнулась, и в проём ввалился Док, запыхавшийся и с растерянным выражением лица. На его одежде висели две огромные сумки, заполненные разнообразными угощениями.       — Здравствуй, мистер «Кошелек или жизнь», — произнёс Хэнк с иронией, глядя на Дока, как на потёртого комика, только что вернувшегося с гастролей.       — Наконец-то я дома, — заявил Док, переведя дух. — Что это у вас за лица? Вы что, меня в призрака записали? — Док с подозрением оглядел комнату, хмуря брови на странное убранство и особенно на одноглазую тыкву, которая казалась ему лишним зрителем их встречи.       — Ну… вообще-то, — протянул Сэнфорд, едва сдерживая смешок, — мы уже приготовились к трауру по тебе. Даже провели церемонию. Это Деймос вырезал «памятник» твоей душе, — он кивнул в сторону овощного недоразумения.       Деймос в свою очередь радостно кивнул, и торжественно поднял голову:       — Глаз, между прочим, я специально оставил — для перспективы, так сказать. Искусство — оно ведь в нюансах!       Док закатил глаза, смиренно опуская сумки на пол.       — Да уж, в искусстве вы оба — мастера недоразумений. Пошёл, называется, в магазин, а вернулся на собственное «посмертие», — он уселся на старый пошарпанный диван, что жалобно под ним скрипнул, позволяя, наконец, себе расслабиться. Несмотря на странные декорации и даже ещё более странных сослуживцев, это обещало быть самым «ужасно» весёлым Хэллоуином.