16 глава. Вызов

04.04.2011       Не то, чтобы Рен на самом деле рассчитывал, что с котом им будет сильно проще выбраться из замка, но всё же тот утверждал, что сможет провести их к выходу, и, видимо, Амамия подсознательно надеялся, что в эту услугу входила ещё и возможность не сталкиваться больше с защитниками замка. Но на деле всё оказалось далеко не так радужно — с очередным рыцарем они столкнулись сразу же, буквально на середине моста, не успев толком даже отойти от камеры, где кот был заперт. С другой стороны, могло быть и хуже. Оказалось, что кот тоже умеет призывать сущность, похожую на Арсена — типа по имени Зорро, и с его помощью рыцаря, преградившего им путь, удалось достаточно быстро нейтрализовать. В принципе, вдвоём дело пошло веселее, и на каком-то этапе Рен поймал себя на мысли, что уже не так боится возможных столкновений с тенями. Похоже, у них появился шанс действительно выбраться наружу без особых потерь…       Ещё около часа — по ощущениям — они плутали по коридорам и лестницам и наконец вышли в холл при входе. Сакамото с радостным воплем метнулся к дверям, и Рен, если честно, разделял его чувства, но стоило ему кинуться следом за приятелем, как холл наполнился лязгом металла, а из коридоров в их сторону двинулись рыцари. Несмотря на свою внешнюю неповоротливость, двигались они весьма шустро — и, что самое печальное, быстрее, чем подростки. Ребята не добежали до дверей буквально несколько шагов, когда их окружили.       Рыцарей было трое — два уже знакомых, в тёмно-серых доспехах. Третий же был явно выше рангом — весь в золоте, с красными перьями на шлеме — и, скорее всего, сильнее. Назад идти тоже было некуда и даже не потому, что это означало бы снова вернуться в путаные коридоры замка. За их спинами будто из ниоткуда возник Камошида — по прежнему в дурацкой королевской мантии, как из мультиков, и в тапочках. Видимо, он считал такое одеяние нормальным, и это могло бы быть даже смешно в любой другой ситуации. Но ни Рену, ни Сакамото, ни даже коту было не до смеха. Пока они соображали, что бежать им больше некуда, тёмные рыцари, повинуясь жесту золотого, приблизились совсем вплотную, брызнули красно-чёрными фонтанами и превратились в огромных — выше человеческого роста — демонических чёрных коней с горящими красными глазами, зелёными рогами и серебристыми гривами.       Призвать Арсена на помощь Рен не успел. Сразу оба коня боднули его с разных сторон, сбивая с ног и по ощущениям ломая то ли руки, то ли рёбра, то ли всё сразу. Кот, в отличие от Амамии, оказался расторопнее и сумел призвать своего Зорро, вот только это не сильно ему помогло. Один из коней поддел защитника рогами, отбрасывая его далеко в сторону и развеивая, другой же копытами повалил кота на пол, прижимая и не давая двигаться. Рядом с лицом Рена замерли тапочки Камошиды.       — Готов спорить, вы заявились сюда исключительно из прихоти. И теперь посмотрите, в каком вы положении. Бесполезные куски мусора… Как вы вообще посмели поднять на меня руку?       — Ах ты тварь! — Сакамото, которому сейчас следовало держаться подальше от происходящего, а ещё лучше было бы и вовсе успеть сбежать, пока на него никто не смотрел, промолчать не мог и, несмотря на то, что голос его явно дрожал от страха, гораздо больше был возмущён, чем напуган.       — Какая неблагодарность! — протянул Камошида. — Ты уже забыл мою доброту, пока я недолго тренировал вашу команду по бегу?       — Доброту?! Тренировал?! Да ты издевался над всеми нами! Тебе никогда не нравилась наша команда!       — Да это позор просто, а не команда! — было слышно, что слова Сакамото не на шутку разозлили Камошиду. Если до сих пор он говорил скорее насмешливо и с издёвкой, то сейчас он уже стал повышать голос и раздражаться. — Бельмо на глазу! Единственный, кто может достичь результата — это я! Ваш прошлый тренер тоже был безнадёжен. Если бы он не выступил против меня с весомыми аргументами, я бы уладил всё, ограничившись только переломом ноги его звезды.       — Что? — на этот раз голос Сакамото дрогнул от какой-то другой эмоции, и Рен попытался всё же приподняться на локтях, чтобы посмотреть, что происходит, но тут же ему на спину наступил золотой рыцарь, прижимая обратно к полу. Но всё же подросток успел заметить исказившие лицо приятеля удивление и ужас.       — А ты хочешь, чтобы я и со второй твоей ногой разобрался? В школе всё равно скажут, что это была самооборона.       Рен ничего не понимал из этого разговора, но складывалось ощущение, что конфликт Сакамото и Камошиды лежит гораздо глубже, чем какие-то подозрения в извращенстве или просто обычной взаимной неприязни, которая часто возникает между учениками и учителями, когда они не сходятся во мнении касательно того или иного урока.       В ответ на слова Камошиды Сакамото ничего вразумительного так и не сказал — Амамия ни слова не расслышал из того, что тот бормотал. А потом в один момент что-то вдруг неуловимо изменилось. Издевательский смех Камошиды прервался, зато голос Сакамото зазвучал громче и увереннее.       — Ну уж нет! Кто здесь действительно мусор, так это ты! Только и думаешь о том, как бы кем воспользоваться в своих целях! Хватит пялиться на меня с этой своей тупой улыбочкой!       Тут пламенная речь приятеля оборвалась его криком. Рен испуганно дёрнулся, силясь посмотреть, кто и что сделал с парнем, но увидел, что никто из врагов к нему так и не приблизился, зато сам Сакамото катается по полу, держась за голову. В душе Амамии шевельнулось какое-то смутное ощущение, похожее не то на понимание, не то на дежавю… Давление ноги на спину на мгновение усилилось, а затем по холлу пронёсся мощный порыв ветра, опрокинувший всех рыцарей и чуть не сдувший самого Рена куда-то в сторону. Ярко полыхнуло синим, а когда Амамия смог проморгаться, то увидел, что над Сакамото возвышается скелет в пиратском наряде, взгромоздившийся на корабль, как на доску для сёрфинга. Правда, осознать происходящее до конца Рену не дали — пока скелет с хохотом палил молниями по площади, не подпуская рыцарей ближе, Сакамото сгреб в охапку кота, затем чуть ли не за шкирку поднял на ноги самого Рена и, подгоняя его, помчался к выходу. Амамии ничего не оставалось делать, кроме как припустить за ним следом.       Остановились они, только когда оказались в том же переулке, через который решили срезать путь до школы. Рен едва дышал, Сакамото тоже выглядел измотанным, но всё же был бодрее. Странная одежда, которая возникла на обоих после появления призрачных фигур, снова превратилась в школьную форму, а кот… Кот теперь наконец-то выглядел как самый настоящий, обычный домашний питомец.       — Мя-я-яу! Зачем вы меня-то вытащили? Я там ещё не всё осмотрел!       — С ума сошёл? Нас там чуть не прикончили! — по крайней мере возмущаться у Сакамото силы были. Рен же сейчас был не в состоянии говорить, потому что никак не мог восстановить дыхание, но в целом с приятелем был согласен. При том, что их почти окружили, самым правильным решением было валить, пока не поздно.       — У меняу всё было под контролем! — продолжал голосить кот, и Сакамото раздраженно поставил его на короб от кондиционера, прилепленный к одной из стен.       — Вот и вали тогда, куда хочешь. Мы тебя из камеры вытащили, ты нас вывел — всё. Мы квиты.       — Вот и пойду, — кот спрыгнул на землю и зашагал обратно по переулку в ту сторону, откуда они прибежали. Сакамото только отмахнулся от него.       — Хрен с ним. Давай-ка на улицу выйдем, посмотрим… Вдруг и правда куда-то не туда свернули…       Спорить Рен не стал, только кивнул и устало поплёлся следом за приятелем. Пускай проверит, конечно, но Амамия был почти на сто процентов уверен, что они правильно шли. Вряд ли посреди Токио могло о просто так находиться такое странное место, а значит, дело было не в том, куда они свернули. Произошедшее было явно какой-то дичью из той же серии, что внезапно замерший город и лицо Арсена в языках пламени в день его приезда (теперь он точно знал, кого видел тогда на улице). Возможно, странный сон с участием Игоря и девиц тоже имел к этому отношение, но Рен пока не был в этом уверен на сто процентов. Но если Сакамото хотел пребывать в иллюзиях и уговаривать себя, что никакой мистики не произошло — пожалуйста, его право.       Стоило им выйти на улицу, как к ним подошёл полицейский. Рен только скорбно вздохнул, вытаскивая из кармана телефон и глядя на часы. Они пропустили почти все уроки, а значит, огребут сейчас по полной программе: и от полиции, и от учителей, и потом от взрослых — Сакамото от родителей, а Рен и от них, и от Сакуры-сана.       — Вы ученики Шуджина?       А то будто не видно…       — Прогуливаете?       Не то, чтобы они хотели, но их мнения не спросили.       — А? Нет! — тут же принялся спорить Сакамото, и Рен закатил глаза. А как, по его мнению, это называлось, даже интересно? Именно, что прогуливали, пусть и не по своей воле. — Мы пытались попасть в школу, но в итоге пришли в какой-то странный дворец!       Амамия с трудом сдержался, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лицу. Вот идиот же… Ну кто о таких вещах открыто говорит? Или Сакамото хочет, чтобы его загребли в дурку? Ну или на крайний случай — отправили бы на освидетельствование на наличие алкоголя или наркотиков в крови… Ни один нормальный человек в такое не поверит — по крайней мере до тех пор, пока сам не увидит.       — Что? — полицейский вытаращил на них глаза. — Ну-ка сумку покажи. И лучше бы там не было никаких наркотиков!       — Нет там никаких наркотиков, — недовольно буркнул Сакамото, протягивая полицейскому свою сумку, на ходу открывая её, и вполголоса добавил. — Где вы, интересно, все такие бдительные были, когда у нас реально распространяли…       — Что ты там бурчишь?       — Ничего…       — А ты друг его? — обратился полицейский к Рену, параллельно просматривая сумку Сакамото.       — Ну типа, — Амамия пожал плечами. Не вдаваться же во все подробности их знакомства. В конце концов, после всего, что они сегодня пережили, просто разбежаться и забыть друг о друге они точно не смогут.       — Тогда давай, двигай в школу, и этого с собой забери, — полицейский вернул подростку сумку.       — Эй! Я вообще-то тут сказать пытался, что в школу не попасть! Там…       — Идём, — Рен сделал приятелю страшные глаза, надеясь, что тот всё поймёт и заткнётся, и схватил за рукав пиджака, уводя прочь от полицейского.       — Я только что проходил мимо Шуджина, там всё в порядке, — полицейский с лёгким презрением посмотрел на Сакамото. — Так что нечего выдумывать, иди на уроки. А то я в школу позвоню насчёт тебя.       — Да блин! Ну скажи тоже что-нибудь! — Сакамото принялся дёргать Рена за рукав, призывая поддержать его, но Амамия связываться с полицией и нагнетать обстановку не хотел совершенно.       — Идём, говорю. И так опоздали уже сильно.       — Я не это имел в виду!

***

      Оказавшись наконец дома, Лайт с тяжёлым вздохом упал на кровать, раскидывая руки в стороны, а затем, полежав так несколько секунд, заложил их себе под голову. Невезение максимального уровня — мало того, что он теперь будет учиться с этим зазнайкой Акечи на одном факультете, так ещё и тот странноватый неряшливый парень, сверливший его взглядом на экзамене, проявлял к нему неестественно повышенный интерес. Можно было бы подумать, что он просто какой-нибудь больной на голову сталкер, но у этой версии были два недостатка. Во-первых, Ягами не был знаменитостью, чтобы за ним шпионили разные извращенцы, это скорее уж у Акечи могли быть такие специфические поклонники. А во-вторых, вряд ли обыкновенный придурок, решивший стать его фанатом, назвался бы величайшим детективом последних лет. Но если этот тип — действительно L, выходит, что его продолжают подозревать. Он где-то прокололся, или у них просто нет других вариантов? Нет, проколоться он не мог. По крайней мере не настолько. А значит, его подозревают исключительно по инерции, потому что до сих пор не нашли никого более подходящего на роль козла отпущения. Читай — на роль Киры. Если это была провокация со стороны детектива, призванная напугать его и заставить действовать опрометчиво, то его план провалился. Лайт на такое не поведётся. Он поиграет с детективом в кошки-мышки, раз ему этого хочется. L мнит себя кошкой и наивно считает Лайта мышкой — пусть. Его мышка на самом деле — кончик хвоста тигра. И детектив обязательно проиграет, это лишь вопрос времени.       Хотя, конечно, такое навязчивое внимание могло создать определённые сложности. И в такой ситуации, раз уж отвести от себя подозрения не удалось за неимением других кандидатов, было бы неплохо найти кого-нибудь, кого можно было бы подставить… Того же Акечи, например. Отличный кандидат — имеет доступ к материалам полиции, плюс у них и свои какие-то интересные сведения не для широкой публики могут быть. А как раздражает! Этот зазнайка оказался ещё и редкостным заёбой. Лайт в целом готов был даже поверить, что им было настолько по пути, что разошлись они только тогда, когда Ягами нужно было уже выходить из метро. Но столько, сколько говорил Акечи, из всех знакомых Лайта не болтал никто. За примерно час в пути Ягами успел узнать от него об уголовно-исполнительной системе Японии больше, чем за всю жизнь от отца. Возникал логичный вопрос: нахрена этому Акечи нужно высшее образование, если он и так всё уже знает и преспокойно работает безо всякого диплома. Но спрашивать его об этом прямо Лайт пока из вежливости не стал — просто потому, что не был уверен, что сможет вежливость сохранить, затрагивая эту тему. А ссориться с детективом прокуратуры было бы слишком недальновидно. Как бы Лайт к нему на самом деле ни относился, а поддерживать видимость нормальных взаимоотношений ему пока было выгодно.       Что, впрочем, не отменяло необходимости придумать, как бы выставить Акечи виновным во всём том, что приписывают Кире. Лайт порой и вовсе ловил себя на мысли, что хотел бы записать Акечи в тетрадь, чтобы избавиться от его раздражающего присутствия в своей жизни… Но этим он мог навлечь на себя волну гнева — до тех пор, пока детектив публично не высказывался на тему Киры, устранять его было нецелесообразно. А подставить — гораздо эффективнее, хоть и дольше. Но Лайт был готов стиснуть зубы и потерпеть ради цели…       — Лайт, ты слышишь меня вообще?       — Чего тебе, Рюук?       — Включи «Марио гольф». О чём ты так задумался, что я тебя еле дозвался?       — А то ты не догадываешься…       — Ты слишком зацикливаешься на Акечи. Прокуратура отказалась заниматься расследованием, у них других дел полно. А сам он не полезет в это, я уверен. При том, что его физиономия вместе с именем постоянно мелькает по телевизору, он не станет с тобой конфликтовать, чтобы не пополнить списки покойников.       — Его слишком много в моей жизни, мне это не нравится. Мне иногда кажется, что он следит за мной.       — Зачем ему это? Расслабься, Лайт. Вы просто учитесь вместе. Ты же сам как-то говорил, что его поступление на твой факультет было максимально ожидаемым. Куда ещё ему идти учиться, если он уже в этой вашей юридической системе?       — Он. Меня. Бесит. Смотрит так, как будто наизнанку вывернуть хочет и все мысли выпотрошить. Как будто подозревает в чём-то.       — Это уже паранойя. Попробуй подружиться с ним. Может, у вас больше общего, чем ты думаешь. Вдруг вообще получится сделать его своим сторонником?       — Я подумаю, — Лайт недовольно поджал губы, сел на кровати и потянулся за пультами от телевизора и приставки. Проще было и правда включить игру, чтобы Рюук наконец заткнулся и перестал выносить ему мозг разговорами об Акечи.       Хотя, определённое рациональное зерно в словах бога смерти было, конечно. Приблизить Акечи к себе, узнать его получше, может быть даже заручиться его поддержкой — а потом подставить, выставить его единственным виновником смертей преступников. Какой скандал будет! А пока все будут увлечены этой постановкой, найти способ избавиться и от L, кем бы он там ни был. И даже если потом выяснится, что Акечи не при чём, будет уже поздно — Лайт был уверен, что к тому моменту он успеет избавиться от всех, кто решил встать у него на пути. Оставалось только найти в себе силы перетерпеть Акечи, чтобы создать видимость дружбы с ним, и придумать план по его уничтожению.

***

      День, казавшийся бесконечным, наконец-то подошёл к концу. А самое приятное в этом было то, что завершался он не где-нибудь, а дома. Кинув свой кейс на стул, Горо улёгся на кровать, не раздеваясь, и вытянулся во весь рост. Продуктивным день назвать было сложно, хотя, конечно, совсем уж скучно тоже не было. К сожалению, обсудить с L свои наблюдения за Ягами возможность пока не представилась, но это могло и подождать немного. Было немного обидно, что разговорить Лайта не вышло — но не более того. Пожалуй, Акечи был бы гораздо больше разочарован, если бы он смог уболтать Ягами и выведать у него хоть что-то, связанное с Кирой. А так дело обещало оказаться интереснее — парень был слишком осторожным в своих высказываниях для обычного подростка, но как бы подозрительно это ни было, этого было недостаточно, чтобы строить на этом хоть какие-то обвинения. А значит, нужно было обрабатывать Ягами, пытаться найти к нему подход или даже попытаться спровоцировать на какие-нибудь действия, заставив ошибиться. В конце концов, Кира уже допускал ошибки, а значит, может допустить их снова. И если Ягами действительно Кира, рано или поздно его удастся спровоцировать… Оставалось только придумать, как.       И всё же Ягами вёл себя весь день слишком странно. Напускное спокойствие, с которым он явно переигрывал, в ответ на признание L, излишне нервные невербальные подсознательные реакции тела, которые Лайт не мог контролировать, неестественно витиеватая речь, как будто он пытался скрыть за словами свои истинные мысли… Ну какой нормальный парень в его возрасте будет так себя вести, общаясь с окружающими? Нет, конечно, нельзя было исключать вероятность, что это всё вопрос воспитания — вдруг родители приучили Ягами не показывать эмоции и всегда говорить исключительно культурно, а сам Горо мог судить об окружающих только по самому себе. Он-то так начинал себя вести, когда хотел увильнуть от прямых ответов на неудобные вопросы, и потому предполагал, что и остальные будут действовать аналогично. И это вовсе не обязательно должно было быть истиной в последней инстанции. Но подозрения всё равно усиливались.

***

      Всю дорогу до школы Риюджи раздражённо сопел. То, что полицейский ему не поверил, было ожидаемо — кто вообще поверит в такой бред? Он и сам бы не поверил, если бы лично не столкнулся. Но вот то, что его новый знакомый даже не попытался поддержать его, было обидно. И это после всего, через что они сейчас прошли! Да их там несколько раз чуть не убили! Если после этого они не станут лучшими друзьями, тогда Сакамото вообще ничего в этой жизни не понимает. Мог бы и подтвердить его слова ради приличия… Не то, чтобы это сильно помогло бы, но всё же. Пожалуй, тут самым эффективным способом доказать свою правоту было отвести полицейского к школе, чтобы он сам убедился во всём. Вот только… Когда они добрались до нужного места, школа была на месте, а от таинственного замка не осталось и следа. Риюджи остановился и шокированно уставился на знакомую серую коробку с табличкой «Шуджин».       — Это… Это что… Это как так? А где замок? Эй, ты же тоже это видишь? — Сакамото окликнул новенького, и тот обернулся.       — Что именно вижу?       — Школу. Почему в прошлый раз вместо неё был замок, а теперь она снова на месте?       — Понятия не имею.       — Вот и поговорили… — буркнул Риюджи себе под нос. Хотя, конечно, откуда бы пацану знать, что происходит? Он вообще первый день в Шуджине, а сразу вляпался в такие приключения. Правда, справедливости ради, за все годы, что Сакамото тут учился, такое случилось с ним впервые. Но в любом случае, никто из них ничего не знал и не понимал, а подсказать было некому. Возможно, что-то могло быть известно тому коту, но он ушёл куда-то по своим кошачьим делам, и Риюджи, если честно, от души надеялся, что больше с ним не встретится.       Не успели они даже ступить на крыльцо, как из школы вышел завуч. Видимо, их все с нетерпением ждали — чтобы устроить им разнос, конечно же, за возмутительное опоздание на почти все уроки.       — Явились! Из полиции звонили, сказали, что видели вас шляющимися около метро. Вместо уроков! Возмутительно просто!       — Макабэ-сан, я сам с ними поговорю, — раздался до дрожи знакомый голос, и из-за спины завуча показался Камошида. Риюджи невольно сжал кулаки и стиснул зубы. Чёртов физрук…       — Спасибо, Камошида-сан, — тем временем кивнул учителю завуч. — Я тогда пойду, дел ещё полно и без этих обормотов.       — И не стыдно? — Камошида кивнул завучу на прощание, но уже не смотрел на него, а сверлил взглядом подростков. — Всю школу на уши поставили. И ладно Сакамото… Но от тебя я не ожидал такого, — физрук покачал головой, обращаясь к новенькому. — На первый раз, так и быть, закроем глаза, но…       — Такого больше не повторится, — безэмоционально ответил новенький, глядя куда-то мимо Камошиды, не желая, видимо, нагнетать обстановку и вступать с ним в конфликт.       — Очень надеюсь. И совет на будущее — старайся держаться подальше от Сакамото, а то он тебя ещё и не в такое впутает.       — Эй! Никого я ни во что не впутываю! — не стерпел Риюджи, пытаясь не то оправдаться в глазах новенького, не то переубедить Камошиду. — Сколько можно на меня все грехи навешивать?!       — За языком следи, — учитель со злостью посмотрел на него. — Марш на уроки. Оба.       Исподлобья глянув на Камошиду, Риюджи поплёлся следом за новеньким, явно не настроенным конфликтовать ни с кем. При том, как сильно они опоздали, смысла идти учиться Сакамото не видел — всего-то на один последний урок! Но болтаться в коридоре ему всё равно никто не позволил бы, так что и выбора у него особо не было.       Английский прошёл, как в тумане. К счастью, никто его не спрашивал, так что Риюджи мог спокойно обдумать произошедшее утром. Правда, сколько бы он ни гонял одни и те же мысли по кругу, ситуация яснее не становилась. Никакого логического объяснения Сакамото найти не мог. Сам он ничего не употреблял — ни сейчас, ни вообще когда либо; предполагать, что кто-то накачал его какой-нибудь дрянью без его ведома, не приходилось. Просто проспал, а это всё был красочный сон? Но если так, то в какой момент этот сон закончился? Новенький-то вполне реален… Ну или Риюджи спит до сих пор. Но урок английского-то тоже не снится ему! Ну не мог ему присниться человек, которого он до этого утра не встречал ни разу, а потом вдруг встретился именно с ним! Или они всё же виделись? Слишком уж он был похож на того Акаши Такео, который отирался при Нииджиме…       Чёрт. Всё это как-то не билось между собой. Если это был Акаши, то какого дьявола он так упорно делал вид, что они незнакомы? Даже если это всё было игрой с какой-то неизвестной целью, рано или поздно он бы прокололся, а этот слишком уж искренне себя вёл. Сон тоже никак не вырисовывался — даже если предположить на секунду, что Риюджи это могло привидеться, вряд ли бы то же самое произошло бы и с другим человеком! А значит… Значит, это всё было по-настоящему? Но это же такой бред! Коллективный гипноз? Но нафига это вообще кому-то надо? А даже если и надо, то почему никто больше не попал под это воздействие? Чушь какая-то. Впору предположить, что тут какая-то такая же мистика, как с этим пресловутым Кирой, который вроде как убивает то ли силой мысли, то ли как-то ещё похоже — на расстоянии, даже не притрагиваясь к своим жертвам. Интересно, а вдруг они стали жертвами Киры? Никто же не знает, что происходило с теми убитыми им перед смертью, они же не могут ничего уже рассказать. Вдруг их тоже как-нибудь похожим образом глючило? Но с другой стороны… А нафига они Кире сдались? Про новенького Риюджи ничего сказать не мог, конечно, но сам он вряд ли представлял для таинственного карателя хоть какой-то интерес. Кажется, Кира пока всё же занимался преступниками, а не школьными бунтарями…       В общем, было совершенно ничего не понятно. И, наверное, стоило попытаться выловить этого новенького после уроков, чтобы поговорить с глазу на глаз и попытаться разобраться, было ли это их приключение в замке на самом деле или нет. До начала урока Риюджи успел заметить, в какой именно класс новенького повела Каваками, и теперь главной задачей было успеть перехватить пацана до того, как он свалит домой.       Риюджи повезло. Новенький, похоже, никуда не торопился, потому что вышел из своего класса последним. И Сакамото тут же отлепился от стены, которую подпирал в ожидании, и преградил пацану путь к лестнице.       — Поговорить надо. Пойдём на крышу?       Новенький несколько секунд сверлил его нечитаемым взглядом, потом неопределённо мотнул головой:       — Я есть хочу. В буфет загляну сначала, куплю что-нибудь.       — Ла-а-адно… — растерянно протянул Сакамото. Такого ответа он не ожидал; думал, что новенький или пошлёт сразу, или точно так же сразу отправится с ним на крышу. — Только приходи, хорошо? Там открыто всегда. Там у нас одна странненькая из третьего класса рассаду держит. Помидоры, кажется.       Новенький на это выпучил глаза, видимо, разделив мнение Риюджи на тему импровизированного огорода на крыше школы, после чего кивнул и направился вниз. А Сакамото пошел на крышу, лелея надежду, что новенький всё же и правда придёт, как обещал.       Прошло минут двадцать. Риюджи успел несколько раз проиграть в змейку, измерить шагами свободную от барахла часть крыши и оборвать сухие листочки с кустов этой дуры Окумуры, а новенького всё не было. Впрочем, этого, наверное, следовало ожидать — скорее всего он уже успел перезнакомиться с ребятами в своём классе и понаслушаться от них всякой дичи на тему того, какой Сакамото отбитый и конченный. Но только Риюджи решил, что пора идти домой, как дверь на крышу открылась, и в проёме показался новенький с надкусанным бутербродом в руке.       — О, а я уже думал, ты не придёшь!       — Очередь была, — новенький пожал плечами, оглядел крышу, после чего прошёл к сваленным в кучу старым партам и уселся на одну из них. — О чём ты хотел поговорить?       — Да блин, об этой херне, которая утром произошла! Что это вообще было?!       — Понятия не имею, — новенький снова пожал плечами и вгрызся зубами в бутерброд.       — Просто… Ну… Я же тут кучу лет хожу, я совершенно точно шёл правильно, к школе. Откуда мог взяться замок? У нас тут ничего подобного не было никогда! И Камошида! Это совершенно точно был он! Во-первых, других таких же уродов просто не существует! А во-вторых, он же узнал меня! Значит, это точно он! Но не могла же школа на несколько часов преобразоваться в замок, но при этом никто ничего не заметил! Не могла же?!       — По идее не могла… — новенький прожевал очередной кусок бутерброда, прежде чем начать говорить. — Но ты же сам всё видел. Нам двоим одновременно приглючить одно и то же не могло ведь тоже. Ну или это всё приглючило только мне — и всё ещё продолжает глючить.       — Да нет… Я тоже об этом думал… Значит, это не глюки точно… Но что тогда, чёрт возьми?! Я не понимаю! Это же бред! И кот ещё этот стрёмный!       — Меня лично гораздо больше напрягает то, что у меня всё продолжает болеть. Я в туалет заходил перед тем, как идти в буфет… У меня остались синяки на руке и рёбрах там, где меня эта хтонь боднула.       Риюджи почувствовал, как у него по спине пробежал холодок. Он как-то не придал особого значения своему состоянию, но после слов новенького невольно прислушался к своим ощущениям и понял, что у него тоже, кажется, остались синяки от «общения» с рыцарями, которые теперь неприятно ныли. А что было бы, если бы они нанесли им более серьёзные травмы? А что, интересно, чувствуют те ребята, которых пытали?       — Чёрт… Он хотел ведь нас убить… А если бы ему это удалось, что тогда? — Сакамото с ужасом посмотрел на новенького. Тот задумчиво жевал бутерброд, глядя куда-то мимо него.       — Полагаю, что мы бы умерли.       — И ты так спокойно об этом говоришь?!       — А что ты предлагаешь? Бегать по городу с криками, что у нас вместо школы замок, в котором творится какая-то дичь? Чтобы нас заперли в психушке? Выбрались — и слава богам!       — Действительно… — Риюджи вздохнул. Новенький был прав. Никто им не поверит, уже не поверили. Смогли уйти живыми — уже хорошо, радоваться надо. Но и оставлять это всё без внимания было нельзя. Пока они бегали по коридорам, Риюджи видел множество знакомых лиц, там были все ребята из их школы… И нужно было выяснить, в курсе ли они про этот таинственный замок с рыцарями, действительно ли их всех пытали или это всё же было что-то не настоящее. — Но мне это всё равно не нравится. А вдруг мы снова туда попадём? И надо выяснить, что там всё-таки с остальными учениками.       — Выясним. Наверное. Не знаю. У меня в классе один пацан из тех, кого мы видели в камерах. Я его в лицо узнал, — новенький доел бутерброд и отряхнул пальцы от крошек. — Выглядит он хреновенько. Не как после пыток, конечно, но как будто его поколотил кто-то.       — Точно! Да! Это, наверное, Мишима! Он в команде по волейболу. Перед каникулами он вроде в порядке был, но я точно знаю, что у них должны были проходить какие-то дополнительные тренировки перед соревнованиями. Если удастся выяснить, кто его побил…       — Не факт, что это был именно ваш физрук…       — Да больше некому! Мишима мухи не обидит, никогда ни с кем не дрался… Он вообще ботан, каких поискать.       — Да как раз таким и достаётся обычно в первую очередь. Списать не дал кому-нибудь, вот и огрёб, — новенький в очередной раз пожал плечами, и Риюджи невольно подумал, не нервный ли тик у него, что он чуть ли не на каждую его фразу так реагирует.       — С чего ты это взял?       — У меня в прошлой школе одному ботану так часто доставалось от других.       — Тебе что ли?       — Я что, похож на ботана?       — Ну… Вообще да.       — А… Ну хорошо. Но вообще нет, не мне. Мне до ботана далеко. Просто знаю, там родители его ходили с директором ругаться на эту тему.       — Ясно, — Риюджи с недоверием посмотрел на новенького, но продолжать с ним спорить не стал. — Не, у нас в этом смысле вроде спокойнее всегда было. К умникам с кулаками никто обычно не лезет…       Невольно снова вспомнился Акаши Такео. Его вроде как кто-то из парней нехило отмутузил… Правда, там всё-таки ситуация была нестандартная, он ведь и в школе у них на самом деле, как потом выяснилось, не учился, и под наркоторговцев копал, так что его можно не считать. Наверное.       — Ну в любом случае можно будет попробовать с ним поговорить. Но уже не сегодня. Он один из первых ушёл.       — Да? Ну ладно. Значит, завтра. Но мы ведь вместе пойдём с ним говорить? — Риюджи с надеждой посмотрел на новенького, и тот откровенно завис, раздумывая. Потом нерешительно кивнул.       — Ладно. Давай вместе.       — Отлично! Ой, кстати! Я ведь так и не представился! Я Сакамото Риюджи. А тебя как зовут?       Парень снова завис, с сомнением глядя на протянутую ему для рукопожатия ладонь. Риюджи даже думал уже обидеться, но новенький всё же пожал ему руку в ответ:       — Амамия Рен.