Расставание

Это утро было немного пасмурным, облачным, но теплым. В саду пели птицы, благоухали цветы. Весна уже глубоко преклонялась перед летом, целуя подол его платья. Лука, художник, занимающийся росписью огромного зала во дворце великого визиря, с утра изнемогал от ожидания встречи. Это выражалось в том, что он бродил из угла в угол, скрестив руки на груди, и изучая узоры на персидском ковре. Иногда он возвращался к проделанной работе, критично отмечая, что где нужно было бы подправить и как стоило изобразить очередной взмах руки или полет огненного локона одной из трех рыжеволосых муз, красующихся на стенах Ибрагимова дома. Хоть Ибрагим Паша выразил неописуемый восторг фресками, улыбаясь во все тридцать два зуба, Луке работы казались слишком исполненными тоской влюбленного. Начал он писать их, когда ещё не видел свою пропавшую невесту, когда ещё только появился здесь. Закончил, когда в его сердце уже попала стрела не испытываемой никогда раньше ревности. Увидав свою, принадлежавшую, как ему казалось, только ему Александру в объятиях другого, да не кого-нибудь, а самого падишаха, Лука понял, что он обречён до конца своей жизни бороться с искушением выбить любимую из чужих рук, сражаться за неё. Ибо кто он, и кто властелин огромной империи. Султану достаточно было лишь нахмуриться – и пара янычар, схватив влюбленного за руки, уведет его на плаху. Но как приказать сердцу не болеть и забыть о том, что когда-то эти губы целовал ты, а не падишах, когда-то она улыбалась именно тебе, и когда-то ее глаза горели счастьем именно при виде тебя. И как не думать о том, что именно тебе она должна была сообщить радостную новость о том, что ждет ребёнка? Как по ночам спать, а не отгонять от себя непрошенные воспоминания? Отогнав от себя тяжёлые мысли, Лука выглянул в окно, и увидел долгожданную карету. Она.. Сдержала слово. И её слово сегодня будет решающим. Сбросив сумку на пол, Лука снова начал беспокойный ход по кругу. Когда же, когда? Услышав вдали шаги, он подошёл к двери и, тихонечко отворив ее, успел заметить, как две женские фигуры в платках, поднимаются наверх по каменной лестнице. Она, чьи рыжие волосы ни один платок мира не скроет, и еще одна девушка. Когда девушки скрылись наверху, Лука снова зашагал по залу. Уже фрески потеряли для него всякий интерес, перестали иметь ценность. Да и все не имело значения, кроме слов: - Жди меня. - Я буду ждать тебя вечность. И вот дверь открылась. Дождался. Александра смотрела на него с какой-то жалостью, снисходительно и почему-то со страхом. Одета она была восхитительно: зеленое платье, так подходящее к ее рыжим волосам и изумрудные украшения, отделанные золотом. Не успел Лука восхититься образом, как услышал родной голос: - Не вздумай смотреть на меня, смотри наверх! Да, здесь на женщин, тем более замужних смотреть было смертельно опасно, она права, но как же хочется на секундочку взглянуть. Послушавшись, Лука отвернулся и поднял глаза к фрескам, а ее голос начал разговор. - Это игра судьбы.. Я пытаюсь забыть тебя. Вот и всё. Она пытается забыть его.. «Ну кто меня за язык тянул?» - подумал Лука, когда с его уст сорвался непрошенный вопрос: - Ты забыла меня? Воцарилось тяжёлое молчание. Которое нарушил Лука, задав главный для себя вопрос. - Ты правда счастлива? - Да, - ответила уже не его Александра, лишь на секундочку замешкавшись с ответом. – у меня есть дети и султан. Я его очень люблю. – и каждое слово, как острый нож в самую середину сердца. – Уходи, Лука. - Как я уйду? Когда я нашёл тебя. Зачем? Почему? За что? – У Луки начала болеть голова. Столько вопросов. - Пойми меня, и прошу тебя – поверь мне, - продолжала его Александра. –Другого выхода нет. Если ты не уедешь, то тебя, меня и детей убьют.. - Я не хочу навредить тебе, но и ты пойми меня. Мне больно видеть тебя так.. Ты так близко, а я даже взглянуть на тебя не могу, - в этот момент Лука всё-таки посмотрел на ту, которую когда-то хотел назвать своей женой, с которой когда-то хотел повенчаться у алтаря, чтобы над ними подняли венцы, а хор запел «Господи, Боже наш! Славою и честью венчай их!» Но этого не будет. С Александрой. Александра посмотрела на него ответным взглядом. И тут закрылась дверь, прервав то, что на мгновение вновь начало возрождаться между ними. - Кто-то идет.. – испугалась Александра и поспешно метнулась к выходу. - Александра, что будет с нами? – с тоской спросил Лука, пытаясь запомнить взгляд ее глаз. И тут она переменилась. Куда-то исчезло переживание за него, глаза стали другими – злыми, холодными. - Я. Больше. Не. Александра! Я Хюррем султан! Если не уедешь – оба умрем! И его мир рухнул. И в этот момент в зал вошел султан. Лука смутно понимал, что происходило дальше, помнил, что как во сне спросил у султана что-то, как повелитель ему ответил, и как отпустил на улицу. Там, на улице, так же пели птицы, так же зеленела листва, трепыхаясь от ветра, цвели цветы. Вот только краски потеряли свою яркость. Все казалось серым, а мир неуютным. В ушах звучали слова Александры: «Я больше не Александра! Я Хюррем султан! Если ты не уедешь – оба умрём!» Если бы она сказала: «ты умрёшь!» - он бы и глазом не моргнул, ему было бы неважно. Он готов был бы с радостью принять смерть, как успокоение. Но от его решения зависела и её жизнь. Поэтому нужно доделать работу, порученную Ибрагимом и уезжать, не оборачиваясь, сжигать мосты. За спиной хрустнула веточка – служанке что-то понадобилось. - Эфенди? Вам принести что-нибудь поесть? – спросила она испуганно. - Эээ, нет, я не голоден, - ответил Лука, хотя с утра во рту и маковой росинки не было. Женщина ушла, а Лука облокотился о борты беседки и посмотрел полными слёз глазами на просвечивающее сквозь листья небо.