Часть 1

И что с этим миром не так? Что не так с этой жизнью? Что не так с людьми? Всё, что любил Римус Люпин, было потеряно. Он остался один. Один в этой жестокой реальности. Лили и Джеймс Поттеры были убиты. Они — первая тяжёлая потеря. Но особенно дался следующий удар по израненному сердцу — последний самый дорогой человек для Римуса был его лучший друг, Сириус Блэк, которого обвинили в убийстве двенадцати человек, а затем Сириус не просто убил, а уничтожил другого приятеля Римуса по имени Питер Петтигрю, от которого остался только палец. В итоге Блэка осудили и отправили в Азкабан. Его друг предатель и убийца, а трое других мертвы. Самый дорогой человек… Неужели вся их дружба была гнусным враньём и подлым лицемерием? Неужели все их откровения и совместные тёплые вечера всё это время являлись частью притворства и хладнокровной насмешки со стороны Сириуса? Как он мог?! Римус верил ему. Верил, как себе! Он считал, что Сириус верный, честный и храбрый, а сейчас он видит, что тот был всё это время изменчивым, лживым и слабым. Незаметно минули три года. Три злосчастных года, что прошли у Люпина в депрессии, что не прекращалась и по сей день. От сильного стресса одна прядь передних русых волос Римуса покрылась сединой, а на лице местами пролегли морщинки. А ведь ему было совсем ничего. Ему было только двадцать четыре года. Римус одинок. Страшно одинок. Всё для него перестало иметь смысл и потеряло краски. Он будто ничего не замечал. Окружающие наводили на него скуку. К прежним развлечениям он охладел. Ему даже теперь было всё равно на то, что каждое полнолуние ему приходилось превращаться в оборотня, а перед этим пить зелье, чтобы оставаться в сознании и никому не навредить. Наверное, какую-то суть сохранило лишь желание не покалечить невинных. Остальное же для Римуса было, как пустой звук. Он не имел ни целей, ни надежд. Подрабатывал он в одной антикварной лавке на Косой аллее, получая мизерную зарплату и проживая неподалёку в гостинице «Дырявый котёл». У него нет теперь ни друзей, ни семьи, ни возлюбленной — никого. Его жизнь после войны с Волан-де-Мортом разделилась на «до» и «после». Он хотел усыновить сына Поттеров — мальчика-который-выжил, но Альбус Дамболдор дал ему понять, что Гарри будет небезопасно жить с волшебниками, а у родственников он будет под защитой. Он не жил, а лишь существовал. Он бездумно брёл куда-то. А куда? Он сам не знал. Это словно туман затягивало его, возвращая каждый раз к воспоминаниям о прошлом: о том, как раньше было хорошо и стабильно; о том, когда он не знал такого горя; о том, где у него имелось всё и все. Это действительно напоминало туман, дикий и беспробудный. Сколько он не искал, выхода он не находил. Сколько бы он не звал, никто на помощь не являлся. А во снах он без конца видел того, кто остался жив, но того, кто так разочаровал — своего самого дорого человека. Сириус Блэк протягивал к нему руку, в глазах блестели слёзы, но те не шли, а губы с горькой улыбкой шептали: «Пожалуйста, поверь мне. Поверь. Я не виноват». Римус просыпался с ужасом, быстро и обрывисто дыша. Он хватался за голову руками и тихо выл раненным зверем от боли, что сдавливала его сердце. Его прошлое стало ему же врагом, ведь в настоящем ничего хорошего нет — хорошее осталось лишь там. Это «там» теперь осталось лишь в его памяти. Нигде этого не найти и не взять. А чудес в свете не бывает, но где-то глубоко внутри он хотел, чтобы что-то изменилось. Он хотел, чтобы в какой-то момент ему сказали, что Сириус взаправду не виновен, и, выйдя на свободу, его лучший друг сам бы рассказал, как обстояло дело; что мол был кто-то ещё, кто и скинул на него все обвинения. Но это лишь мечты… Только мечты, которым не суждено сбыться. Опять Хэллоуин. Все эти годы Римус бранил этот праздник. Все эти годы Люпину не удалось забыть того, что случилось в этот день в Годриковой впадине. Опять туман воспоминаний. А сегодня ещё и полнолуние, которое окончательно подавило Римуса в беспросветный мрак. Перед тем, как обернуться, Люпин всегда отправлялся на пару дней в Хогсмид, откуда доходил в Воющую хижину, где и переживал все свои муки. Вот и в этот раз Римус двигался по улочкам Хогсмида. Горящие глаза хэллоуинских тыкв зловеще улыбались и, казалось, следили за каждым прохожим. Но они Римуса не пугали, они вызвали лишь отвращение, ведь в этом он видел безобразных чудовищ, которые таились в человеческих душах. А тыквы — так, неплохое прикрытие своих недостатков, собственных дьявольских сущностей. Наконец он дошёл до нужного места. Только луна взошла на небе, как началось превращение. Это всегда происходило больно, но больнее душевных терзаний всё же это быть не могло. Лицо вытянулось, превращаясь в зубастую волчью пасть, а конечности удлинились, завладев острыми когтями. Тело обросло серой густой шерстью. Но благодаря лекарству Римус остался в сознании и не дичал. Он продолжал мыслить, как человек, и ему просто оставалось провести эту бессонную ночь в образе волка-оборотня. Он лежал на грязном деревянном полу и думал: «Как же всё-таки раньше было хорошо. Где же прекрасное будущее? Где же показывающий дорогу луч солнца? Почему всё померкло?» Римус поднял взгляд на окно, где виднелась огромная бледная жёлтая луна, озаряющая своим прохладным светом всё пространство. У окна на крючке висел забытый когда-то гриффиндорский шарф. Римус его никуда не уносил и не смел трогать его. Шарф когда-то принадлежал Сириусу Блэку. В школьные годы он частенько забывал вещи и был тем ещё «растеряшкой», а сейчас, став убийцей, он потерял себя. И Люпин понимал, что сам он тоже потерял себя, а найти снова не может. К тому же кому он такой нужен: ободранный, болезненный, недоверчивый, да ещё и оборотень. Он ощущал себя лишним, но почему-то — и слава Мерлину — не мыслил даже о том, что можно покончить с собой. Возможно, дело в том, что он надеялся на шанс забрать Гарри Поттера к себе и воспитать его. Или по крайней мере получить возможность, чтоб видеться с ним и играть, рассказывая попутно ему о его родителях, о магии и об истории магического мира. Вряд-ли Гарри получал это от своих родственников. Но, увы, это тоже лишь мечты. Но вдруг они могут исполниться? Вдруг это станет тем, что зажгёт Римуса по новой, заставит его жить и любить жизнь? Римус отвернулся от окна к стене, где стояла старая тумба. Из тумбы торчали пара сухих больших ветвей, похожих на рога оленя, и Люпин вспомнил, как Джеймс брал эти «рога», подставлял к голове и, высунув язык на бок, кривлялся. Питер просил Джеймса изобразить что-нибудь ещё, и тот, разнообразно корча рожицы, продолжал выступать. Он пародировал Минерву Макгонагалл, изображал писклявый голосок профессора Флитвика, а с помощью подушек, что как раз лежали в пыльном углу, он отыгрывал роли Полной Дамы и профессора Стебель. Сириус громко хохотал, хватаясь за плечо Римуса рядом, который, краснея от стыда, всё же смеялся. На ухо Сириус шептал Римусу свои шутки. Сначала Люпин вёл себя равнодушно, а после сам начинал прикалываться, и они с Сириусом уже смеялись вместе с совместных выдумок. Воспоминания грели душу, только, увы, они растворялись в ночной дымке, как туман исчезает по утрам, ибо того, что помнил Римус, уже нет, как и самого дорогого человека Люпина — его тоже не было рядом, так как попусту оказался предателем. И быть тех счастливых дней уже не может. Но вдруг случится нечто такое, что вернёт Римусу радость к жизни? Вдруг всё-таки ситуация с Сириусом окажется ошибкой? И вдруг в жизни Римуса вновь будет рядом тот, кто всегда поддержит и поймёт?