Отсутствующая Зима

      – Здравствуй-здравствуй, братец Лето! – ярко и радостно вещает на весь дом Джон, широко улыбаясь при виде младшего брата.       – И тебе доброго дня, брат Весна, – спокойно, но скорее всё же мрачно отвечает Нортон. Впрочем, он всегда был хмур. Странное настроение для олицетворения Лета, однако он был скорее воплощением летних гроз, нежели светом и теплом, которыми славилось его время года.       – Ну, что же ты такой смурной… Что опять случилось? – Джон паяц, он знает это. Знает, что ведёт себя слишком назойливо и даже грубо, однако ему нравится выводить своих братьев из себя, заставляя переживать самые яркие и правдивые эмоции. Такие красивые и желанные, что остановиться просто невозможно…       – Ничего, – коротко отрезает младший, отворачиваясь в сторону ещё одной двери. Он смотрит с ожиданием. Ждёт последнего их брата…       …       Когда-то их было четверо. Четыре времени года. Четыре брата. Четыре отражения, идеально схожие внешне, но такие разные внутри.       Теперь осталось трое…       – Харе болтать! – как всегда грубо, едва ли не с ноги открывая свою дверь, кричит Вильям, вываливаясь в общий зал. Обычно они редко встречались. В доме было всегда только два брата, пока третий работал, заботясь о своём периоде в году. Однако вот-вот должна была наступить зима…       Яркий, порывистый, бесстыдный, грубый и практически деспотичный характер Вильяма, или же Вививилки, был самым тяжелым из всех братьев. Перед ним отступало и равнодушие Нортона, Нононожика, и ребячливость Джона,JDH, единственного, который почему-то получил отличающееся от братьев прозвище.       Сейчас им предстояло трудиться всем вместе, заботясь о Зиме, у которой больше не было своего хозяина. Да, Осень только заканчивал своё период, а оттого был ещё более невыносим, слишком усталый и раздражённый тем, что всё как всегда шло не по его планам.       Трое молча переглядываются. Острый взгляд Ви, прищуренный почти ехидный –J, мрачный – Но…       …       Не хватало лишь нежного, всегда радостного и примиряющего одним своим существованием Ло…       …       Трое идут к алтарю времён года вместе. Они все поначалу плохо понимали, что нужно для полноценной Зимы. Каждый знал только своё время года. Теперь же они научились многому, сумев разделить роли и полноценно поддерживать течение самого странного с их точки зрения времени года. Зима с одной стороны самая младшая. Она идёт после всех трёх братьев. Однако также она и старшая, ведь две трети её всё ещё стоят перед Весной. Вот получалось, что Роман, Лололошка, был для них и старшим авторитетом и милым младшем братцем…       Был…       Опять это проклятое горькое был…       …       Трое почти синхронно встряхивают головами, вновь меряют друг друга взглядами, и наконец встают на свои места. Трое из четырёх.       Сотни экранов отражают очертания самых разных уголков мира. Бескрайние просторы с самым разным климатом, с разными особенностями. Обычно братья не просто бездельничали, пока ждали своего времени. Они периодически также заботились об определённых стабильных зонах. Вечное лето, вечная зима, переменчивые осень с весной, что делили работу поровну…       Теперь они могли поддержать друг друга, всё сильнее проникаясь красотами других времён года. Глубже стали понимать, сложности каждого из них. В какой-то мере даже стали ближе…       Но это ближе было только в работе, ведь дома они едва ли были готовы обмолвиться словом. Да, Джон был говорлив, несмотря ни на что, однако и он чаще всего уходил к своим друзьям, воплощениям природных явлений и духами праздников…       …       Белые одежды с оранжевым шарфом и очками. Джон,JDH, яркая и активная Весна.       Чёрная одежда с зелёными шарфом и очками. Нортон, Нононожик, хмурое, в тайне трудолюбивое Лето.       Чёрная же одежда с ярко алыми шарфиком и очками. Винсент, Вививилка, агрессивная, капризная, но не менее трудолюбивая Осень.       …       Белая одежда, бирюзовый шарф и очки. Роман, Лололошка, спокойная, но светлая и добрая Зима…       …       Вновь перед ними предстаёт почти забытое видение. Образ их любимого брата. Однако как всегда это лишь тень, лишь их воображение, играющее даже с такими удивительными существами злые шутки…       Трое сплетают морозные узоры, даже если у всех них то получается криво и совершенно не так чарующе, как когда-то у Ло. Вырезают снежинки. Ткут чистейшие белые покрывала, что постоянно норовят окраситься их красками. Пугают вьюгами хрупких людишек. Кривовато каждый на свой лад поют, создавая ленты сияющих разными цветами северных сияний. Морозят воду, царапают льдинками незащищённые местечки всех живых существ. Безжалостно впиваются в отданных им в жертву слабых, лишь изредка отпуская тех из своих рук, позволяя редкой людской доброте, так напоминающей им о брате, отвоевать у них хрупкие жизни…       …       Вот бы вновь всем вместе резвиться на катке. Вот бы валяться в снегу, устраивать снежные бои, лепить снеговиков или даже целые замки…       Вот бы вернуть то беззаботное время, что они тогда так мало ценили. То время, когда с ними был Ло, всегда первый начинающий любую забаву…       Не обидно и на зло, как Джон, а радостно и игриво, как Рома…       …       Они так по нему скучали…       ***       Вновь их навещает господин Год. Он – один из немногих, кто стоит выше них. Он тот, кто воплощает все их времена года вместе. Джодах. Тот, кто несёт на своих крыльях всю память этого года, собирая её, бережно перебирая, а затем передавая Десятилетию… А то отдаст Столетию… А оно Тысячелетию… Которое передаст всё это самому старшему из них, Эре.       Год был также своеобразен. Горделив и порой беспечен. Мудр и ребячлив. С какой-то стороны он был похож на Джона, однако они оба отказывались признавать свою схожесть.       – Как ваши лета? – мягко спрашивает Год, возвышаясь над братьями почти на голову. Странное дело, но каждая ступенька наверх, будто прибавляла своему воплощению роста… А ведь и у братьев были младших подчинённые, месяцы, недели, дни… Вплоть до несчастных вечно изменяющихся и неспособных остановиться секунд…       – Как всегда, – грубо отзывается Винсент, который уже отработал свой срок, а потом вынужден был продолжить ещё месяц, прекрасно понимая, что впереди ещё два…       Впрочем, Джону завидовать не стоило, ведь ему предстоит работа уже после Зимы. Только Нортону в какой-то мере повезло, Лето не соприкасалось с Зимой, так что у него были какие-никакие перерывы, хотя краткие моменты отдыха порой казались ещё более раздражающими, чем необходимость батрачить по шесть месяцев подряд…       – Пока нормально, – спокойно отзывается Но, чуть хмурясь, когда в пальцах путается очередной морозный узор. Опять не получилось сделать то, чего он хотел…       – Не стоит беспокойства, дорогуша, мы справляемся, – широко улыбается Джон, беззаботно сбрасывая новую партию кривых слипшихся снежинок, хлопьями вьющуюся в потоках веселящегося Ветерка, что игриво забрасывает те в лица случайным прохожим…       Смерть где-то в стороне тяжело вздыхает, в очередной раз начиная распекать порой преступно жестокого Ветерка, что никогда её не слушал, не желая отказываться от веселья…       – А у меня для вас подарок. Вернее сам Эра решил сделать для вас особый дар, а мы лишь помогли ему воплотить его.       – Подарок? Это я хочу! – тут же задорно улыбается Джон, резво перекатываясь колесом поближе к гостю.       – Не бесись, – зло, но больше по привычке упрекает брата Винсент, кое-как соскребая себя с дивана. Всё же любопытство было сильнее усталости. Да и разве можно игнорировать дар, созданный сразу всеми старшими?       Нортон же молча откладывает своё занятие, тяжело вздыхая, но тоже походя, ведь и ему было слишком интересно узнать о таком особенном подарке.       – К сожалению, мы все согласились, что не представляли, к каким последствиям приведут последние масштабные катаклизмы.       Год только начал, а братья уже все как один посмурнели, потеряв всякий блеск в одинаковых чёрных с белыми зрачками глазах за тёмными стёклами очков.       – Поэтому мы долго искали способ, исправить ситуацию..       – Говори короче, павлин, – слишком грубо, но будто собирая мысли всех троих в этот момент, обрывает Джодаха Вививилка.       – … Хорошо. Вот он – ваш подарок, – жестом фокусника Год достаёт из-за своей спины круглую глыбу льда, чуть присыпанную снегом, из-за чего та казалась пушистой. Крупную и наверняка тяжелую, но, к счастью, для них веса не существует. – В эту ночь, ровно в двенадцать, соберитесь вокруг неё и загадайте желание. Загадайте вернуть Ло. И, я клянусь, этот дар действительно сможет вернуть его.       …       Трое ошеломлённо молчали, разными, но точно не равнодушными взглядами сверля этот странный холодный и внезапно желанный дар…       Любопытство, похожее на одержимость овладело Джоном. Краткая ярость, смениваясь пылающей надеждой вспыхнула в Винсенте. Нетерпение, покрытое жадностью и жаждой получить бесценный дар ярко сияло в неожиданно живой и наполненной желанием двигаться фигуре Нортона…       Если их не обманули…       Нет, их не могли обмануть!       ***       Как и было сказано, братья расселись вокруг льдины, нетерпеливо ожидая боя часов. Каждый смотрел на неё со своими мыслями, однако все ощущали такую яркую надежду, что обман был бы просто концом…       Про себя каждый из них ещё давно начал повторять то самое желание.       Вновь и вновь.       Не останавливаясь и не задумываясь ни о чём другом.       И стоило часам глухо щёлкнуть, готовясь отбить полночь, как все трое в один голос произнесли       – Мы хотим вернуть Ло. Мы хотим вернуть нашего брата. Мы хотим вернуть Лололошку. Мы хотим вернуть Романа. Мы хотим вернуть Зиму.       Ни один не сбился. Они сказали синхронно одно и то же, хотя вовсе не договаривались о том, как будут загадывать желание.       Замирают, чуть ошеломлённые таким единством.       А потом вздрагивают от звонкого треска льда, чуть пугливо, но жадно вглядываясь в крупную трещину протянувшуюся через весь ледяной шар. Тихие едва слышимый хруст. Потом вновь треск с новой трещиной. Опять хруст. И громкий звон разбитого ледяного купола, под которым скрывалось маленькое существо с белоснежной кожей. Странное, слабо похожее на человека. Не похожее даже на что-то живое, будучи совершенно неподвижным…       Однако братья не смели отчаиваться. Это должен быть их брат. Не может быть, что старших их обманули. Ни за что.       Лёд стремительно тает, пока часы отбивают пятый удар.       С шестым крохотное белое создание начинает быстро расти, заставляя братьев отодвинуться, чтобы дать больше пространства.       Оно растёт и изменяется. Поверхность тела чуть темнеет, приобретая обычный для них оттенок бледной кожи. Формируется одежда. Растут непослушные пушистые кудрявые русые волосы…       С одиннадцатым ударом часов сущность перестаёт изменяться…       С двенадцатым открывает сонные чёрные с белыми зрачками глаза, что чуть жмурятся от света. Носик дёргается от недовольства, а губы поджимаются, готовые выпустить какой-нибудь странный звук, обозначающий его недовольство…       Трое не могут наглядеться на своего брата, что был прямо перед ними.       Спустя столько лет.       Несколько сотен лет без него, без их любимого солнышка.       – Почему так ярко… – ворчливо тянет Рома, утыкаясь лицом в рукава толстовки, хотя это и сдвигает его очки, так что те чуть неприятно упираются дужками в голову       – Мы скучали по тебе, Ло, – вновь в один голос говорят братья, не в силах оторвать от Зимы взглядов.       Внезапно тот проказливо фыркает и выглядывает из-за рукава, сияющими глазами обводя братьев.       – Я тоже по вам скучал! – мягко произносит парень, поднимается и раскрывает руки, дожидаясь пока братья отомрут и бросятся ему в объятия.       Когда-то он был тем, кто их обнимал. Сами они не любили это делать. Однако теперь. Теперь они часто будут обнимать своего брата. Не только тогда, когда он первым начнёт, но и всегда, когда им тоже захочется…       Теперь их снова будет четверо. Четыре брата – времени года. Ехидная яркая Весна. Спокойное, но тёплое Лето. Порывистая и эмоциональная Осень. И ласковая добрая Зима…