Прощание

-Разбирайся с этим сам – холодно произнес Хуа Чен, или точнее тот, кто прятался под его личиной, бросив под ноги Цинсюаня веер. Поспешно ухватив его в руки, он узнал вещь. Это был веер Повелителя Ветров, целый, криво залатанный божественный артефакт. Трясущимися руками он прижал его к груди, словно мать своего ребёнка. В голове крутилось столько вопросов, на которые казалось, Цинсюань никогда не найдет ответов. Заглушенная душевная боль, бурным потоком вырывалась наружу. Он мог утонуть в этой боли, но сложившаяся ситуация не позволяла этого сделать. Валуны все еще летели на людей, угрожая их жизни, и Цинсюань возможно был единственным, кто мог исправить положение. Сцепив зубы, бывший бог поднялся на трясущихся ногах. Левая лодыжка все еще болезненно ныла и протестовала, каждому его движению. Плохое окружении и полнейшее отсутствие хоть какого-то ухода, не позволяло поврежденной конечности зажить. Он бы мог направить духовную энергию в ногу, чтобы излечить ее, но Ци хватит только на одну мощную атаку. Быстро осмотрев окрестность, Цинсюань заметил довольно высокий выступ, взобравшись на который атака получится более эффективной. Кое-как взобравшись на него, старина Ши раскрыл веер. По телу пошел легкий мандраж, от нахлынувшей ностальгии. Он только недавно одним легким взмахом мог устроить сильнейший ураган, не потратив и половины духовной энергий. Он направил всю полученную Ци в артефакт и одним взмахом устроил сильный порыв ветра. Поток был настолько большой, что смог сбудь не только летящие валуны, но и накопившихся разъярённых духов. Бродяги увидев все это действие, восторженно воскликнули, наконец то поверив в то, что все это время с ними жил бывший Повелитель Ветра. - А я вам говорил, что я никто инок как Повелитель Ветров! А вы мне не верили! – гордясь собой крикнул им в ответ Цинсюань. Нахлынувшая ностальгия и легкая эйфория не позволила бродяжке услышать предупреждение от Его Высочества. Обозленным духам не понравилось то, что устроил Цинсюань, и оставшись совсем незащищенным , они ринулись на него разбивая валун и подкидывая смертного в воздух. Одним сильным ударом из грудной клетки Ши выбили весь воздух. Духи чуя беспомощную добычу тут же закружили вокруг смертного. - Цинсюань! – забыв о хоть каких то манерах приличиях, крикнул Се Лянь. Он было хотел кинулся на помощь своему другу, но его удержал за руку Хуа Чен. Увиде в испуганных глазах своего Высочиства немой вопрос, демон только махнул в сторону моря. - Что это?! – испуганно крикрул один из смертных, корда из-зо всех сторон, буйним потоком хлунула вода. Она появилсь совершенно из неоткуда и стремительно заполняла собой окресность. Словно живая она ринулась в верх, смешиваясь и превращаясь в водных драконов. Те с яросным ревом ринулись на духов, окруживших полу-сознательного Цинсюаня. Поглотив с помощью огромной пасти нечисть, один из существ подхватил тело Ши и ринулся к земле, аккуратно укладывая того на твердую поверхность. Кое-как приоткрыв светлые глаза, Цинсюань заметил легкое, мигающее свечение у него на груди. Это был замок долголетия, который после смерти Ши Уду утерял своей цвет, и больше не загорался. - Сань Лан, что происходит? – поинтересовался Се Лянь, смотря как волны бушующими потоками били по пылающей Небесной Столице, разбивая все в дребезги. А один из водных чудищ продолжал кружиться неподалеку от Цинсюаня, защищая его. - Стремление Самодура было настолько сильны, что за все эти столетия смешалось с морем. И теперь с его волей и желаниями, стихия пришла на помощь его младшему – пояснил Мэй Няньцин, указывая на формирующуюся фигуру в далеке. - Что приходит? - Кто это? - Я ведь не один это вижу?!- заходились Небожители, наблюдая как вода продолжала свою атаку на Цзюнь У. - Гэ… - прошептал Цинсюань, сжимая в ладонях мигающий замок долголетия. – Гэ! – тихий шёпот сорвался на отчаянный крик. По некогда светлим щекам, градом полились слезы. Цинсюань уже и не надеялся когда-нибудь увидеть своего брата. Фигура услышав родной голос, хотела уже кинуться на зов, но его остановил другой. - Почему ты никак не сдохнешь, Ши Уду!!! – разгневанный рев Небесного Императора, разнесся по всей округе. Каждый их присутствующих мог его слышать. Услышав имя, Небожители начали перешептываться. Ши Уду же с такими же плавными взмахами, словно это не приносило ему никаких неудобств, продолжал атаку на Небесную Столицу и Цзюнь У в частности. Вода все продолжала поступать, и смертные уже начали бояся, что их затопит. Но бурные потоки разъярённой стихи, в аккурат обминали круг людей. *** Когда Небесная Столица пала, а Цзюнь У сбежал ,Ши Уду прекратил свои атаки, и вода начала медленно убывать. Догадавшись, что вместе с ней исчезнет и Ши Уду, Цинсюань рванул к нему. - Гэ! – но не успел он и сделать и шагу, как больная нога дала о себе знать. Он пошатнулся, но упасть помешали чужие руки. - Давай старина Ши. Мы поможем тебе – бродяги подхватили его под руки и медленно повели прямо к стоящему силуэту. Ши Уду же покорно ждал, пока его брат доковыляет к нему. Пусть образ его был не полностью четким, на леце можно было заметить тень боли и горечи. Когда к самому близкому человеку оставалась всего несколько шагов, Цинсюань не выдержал и рванул к нему, забывь о ноге.Ведь душевная боль от утраты, была куда сильнее, чем физическая. - гэ, гэ! – ис раза в раз повторял младший из Ши, как только оказался в крепких объятиях старшего. Таких родных, любимых, пусть и холодных. Он так много хотел сказать. Рассказать как ему было все это время. Что он сожалеет, что не может без него. Что оказался настолько слаб, что не смог последовать за братом в тот мир, даже тогда, когда Черновод его отпустил. Но все что он мог, это рыдать, взахлеб цепляясь за водную оболочку. - Цинсюань – первое, что сказал Ши Уду за все это время. Цинсюань даже сначала и не понял, что это обращаются к нему. - Цинсюань – терпеливо повторили. – Почему мой диди плачет? – Ши Уду спрашивал так, как будто и впрямь не понимает горя младшего. - гэ, гэ!... мне так жаль гэ. Если бы я мог… если бы я мог хоть что-то для тебя сделать – не унимался младший , пытаясь выпросить у брата прощения. - А-Сюань – родная рука легла на каштановую макушку, а голос был до невозможности мягким и успокаивающим. Таким не подходящим Самодуру. Таким, которым он успокаивал ребенка в ночи кошмаров. - Тебе незачем просить прошения. Это я должен. Твой Гэ не справился. Не защитил . - Все не так Гэ! – воспарил Цинсюань, наконец-то подняв голову на старшого. - и опять ты споришь со мной – выдержав небольшую паузу Уду продолжил. –я хочу чтоб ты знал. Я не на грамм, не жалею о своем поступке и не пожалею. Пусть меня осудят все три мира, мне будет наплевать, пока я буду знать, что ты живой. У меня не так много времени, поэтому слушай меня внимательно. С этого дня тебе будет тяжело. Тебе придется учится жить самостоятельно. Пожалуйста, будь сильным и…. Не вздумай спешить ко мне – - Гэ… скажи, тебе там хорошо? – через всхлипы произнес Цинсьань. - Конечно. Очень хорошо, разве может быть иначе – конечно Ши Уду, и все присутствующее , наблюдавшие за этой картиной прекрасно это понимали. Вода, потеряв остатки силы Повелителя Вод, начала иссякать и образ Самодура начал таять. Поняв это, Циньсюань ухватился за брата еще крепче. - А-Сюань мне пора…. Будь сильным, а самое главное. Живи А-Сюань. Живи и будь счастлив… Прощай мой ветреный диди – Ши Уду перевел взгляд на бродяг стоящих неподалеку. – Спасибо- Образ Ши Уду распался полностью, оставляя после себя небольшие капли селеной воды. Цинсюань потеряв опору, рухнул на колени, обнимая себя за плечи, как только что обнимал брата. Его рыдания перешли в отчаянный ,не человеческий крик. Отчаянный вой того , кто уже дважды потерял самого дорогого человека. Все присутствующее замерли от такой картины, боясь даже вдохнуть. И под отчаянный, душевный крик Цинсюаня, воды окончательно вернулись в море. А в небольшом городке, неподалеку от Столицы людей, раздался плачь новорожденного ребенка.