Тень сестры

Белла почти не выходила из комнаты. С того дня, как Каллены уехали — будто исчезли с лица земли — она изменилась. Стала тихой, пустой. Шла неделя за неделей, а она не разговаривала, не смеялась, не смотрела в глаза. Просто существовала. На автомате. Я не спрашивала, что случилось. Потому что знала — всё, что она скажет, не объяснит то, что происходит внутри. Я просто наблюдала. Каждое утро она спускалась вниз, наливала себе кофе, который не пила, и смотрела в окно. Не на что-то конкретное, а просто… сквозь всё. Потом уходила в школу. Молча. Вечером возвращалась — и снова в комнату. Иногда ночью я слышала, как она кричит во сне. Или просто плачет. Беззвучно. Чарли был на пределе. Он пытался разговаривать с ней, звал в гости друзей, предлагал психолога. Всё — впустую. Иногда он просто смотрел на меня, растерянно, будто надеялся, что я знаю, что делать. Но я не знала. Я была зла. Не на неё. На него. На этого Эдварда, который явился, вскружил ей голову — и исчез, будто и не было. Оставив за собой пустоту. Как-то вечером мы сидели вдвоём в гостиной. Я делала вид, что учусь, — учебник биологии был раскрыт, но взгляд постоянно уходил к лестнице. Белла наверху. Уже третий час. Чарли вошёл, тяжело вздохнув, и сел на диван. — Я не знаю, что с ней делать, — сказал он глухо. — Это уже ненормально. Она как привидение. Ты хоть с ней разговариваешь? — А толку? — пожала я плечами. — Она даже не слышит. Он молчал. Только сжал руки в замок. И тогда я поняла — он тоже на грани. Не как отец-полицейский, а просто как человек, у которого рушится семья. Я встала. — Я попробую. Он удивлённо посмотрел на меня. — Ты? — Почему нет? Я же тоже её сестра, вроде как, — попыталась пошутить, но голос был напряжённым. Я поднялась наверх и постучала. — Белла? Молчание. Я толкнула дверь и вошла. Она лежала на кровати, укрывшись пледом, лицо повернуто к стене. Комната была тёмная, окно приоткрыто, и с улицы тянуло сыростью и ветром. — Белла, — повторила я. — Ты должна перестать жить как призрак. Он ушёл, да. Он бросил тебя. Это больно, я понимаю. Но ты жива. А мы — здесь. Папа сходит с ума. Ты ему нужна. Она не повернулась. Я подошла ближе. — И мне. Чёрт возьми, Белла, я вернулась домой, а ты меня даже не замечаешь. Как всегда. Но сейчас, хотя бы сейчас — посмотри на меня. Она медленно, очень медленно повернулась. Её лицо было бледным, глаза — пустыми, как затянутое облаками небо. — Зачем ты приехала? — хрипло прошептала она. — Чтобы посмотреть, как я разлагаюсь? Я опустилась на пол рядом с её кроватью и, к своему удивлению, засмеялась — сухо, без радости. — Нет. Чтобы напомнить тебе, что ты не одна. Даже если ты этого не хочешь. И на какое-то мгновение мне показалось, что в её глазах мелькнула искра. Слабая. Едва заметная. Но настоящая.