стук

      Хизаши вздыхает и откидывается на спинку стула. скучно. Максимально скучно. Поручения выполнены, даже самые мелкие и незначительные, и ничего нового нет. Ни одного урока, ни одного эфира, ни одного злодея. Хоть на стену лезь или по потолку носись!       Мик покачивается и прокручивает телефон в руке. Стул под ним жалобно скрипит, намекая, что лучше на нём не возиться. Прислушивается ли мужчина к этому? Ровно так же, как ребёнок прислушивается к маминому "надень шапку". То есть не прислушивается вовсе. И через несколько более сильных колебаний на стуле это ему аукивается. Аукивается в виде падения и удара об пол. Стул окончательно трещит, спинка отлетает, а блондин лежит на твёрдой плитке, удивлённо моргая и разглядывая потолок. В голове проскальзывает мысль: "хоть что-то забавное и интересное за день". Правда, её через мгновение заглушает боль. Голова всё-таки не железная, титановых пластин в ней нет, так что дискомфорт от соприкосновения с полом ощутим. И ощутим достаточно, чтобы чертыхнуться и поморщиться.       С пола он всё же поднимается, пересаживаясь теперь на стол. Затылок ещё немного болит, но уже не столь критично. Веселее от этого, к сожалению, не становится. Он потирает ушибленное место, морщась от не самых приятных ощущений, недолго сидит, смотря куда-то в пространство, и щёлкает пальцами от пришедшей в голову идеи. Пришедшей и тут же ушедшей. Ликование от победы над скукой сменяется разочарованием от горечи поражения. Неужели всё действительно так плохо? Неужели никаких идей более не предвидится? Неужели весь оставшийся день ему придётся сражаться со скукой, раз за разом проигрывая схватки с ней? Отвратительно. Такого он не хочет. Ни капли не желает. Надо что-то делать. Надо срочно что-то делать. Придумать, например, какой-нибудь розыгрыш или какое-нибудь чрезвычайно важное задание. Но в голове всё ещё ни одной полезной и здравой мысли касаемо занятия чем-либо.       — Или, как сказал бы Айзава, в этой голове вообще нет и не бывает здравых мыслей, только анонимные расписки о безумии, — протягивает Ямада, откидывая голову назад и тяжело выдыхая, едва ли не всхлипывая от досады, а затем резко подпрыгивает на месте и хлопает в ладоши. Ну конечно! И как же он сразу до этого не догадался! Вот и дело! Самое замечательное и интересное дело! Получай, глупая скука!       Герой широко улыбается и вновь достаёт мобильный. Затем открывает один из многочисленных анонимных чатов и устраивается поудобнее на полу, переставая обращать внимание на окружающую его реальность. Что ж, пора начинать шоу. То есть пора начинать писать каждому о чудовищно важном деле — просить сказать "лук" и отвечать "по лбу стук" отозвавшимся. Реакции людей на такое интересны, потому что они всегда разнятся. Невозможно предугадать, что в итоге напишет ему тот или иной человек; скажет он "лук", отправит куда подальше или же задаст какой-нибудь отвлекающий вопрос. Вариантов масса, а это делает задачу ещё привлекательнее. Ещё чудесатее и чудесатее. Скучать точно не придётся.       Первая попытка оказывается довольно успешной. Ему отвечают, правда, потом завершают с ним диалог. Впрочем, он и не расстраивается. Это только начало. следуют и вторая, и третья, и дальнейшие по счёту попытки, в результате которых его и посылают, и хвалят, и спрашивают о возрасте и уровне озабоченности. Кто-то даже подыгрывает, упрашивая в ответ сказать "клей". Классика жанра. Но Вездесущего это забавляет и развлекает. Скучать и правда не приходится.       однако следующий диалог заставляет его немного напрячься. Его собеседник немногословен, отвечает односложно и соблюдает все мыслимые и немыслимые языковые правила. Становится несколько не по себе. Он пересаживается на столешницу, чуть прикусывает губу, отклоняясь назад и опираясь на стену, к которой приставлен стол, а после погружается в переписку.       — Скажи "лук", — пишет Хизаши, облизывая губу.       — Лук, — отвечает ему неизвестный.       — По лбу стук, — парирует Мик, ухмыляясь и не отвлекаясь от диалога.       — Скажи "чеснок", — внезапно пишут ему. Брови героя удивлённо ползут вверх, что видно даже за его очками. Он задумывается, почёсывает затылок и несколько мгновений смотрит в собственный телефон, собираясь с мыслями.       — Чеснок, — всё же выдаёт он, не слыша глухих шагов и не поднимая взгляда. Это оказывается серьёзной ошибкой.       — Подзатыльник хлоп, — хмуро произносят где-то сверху, а полученная затрещина заставляет Мика оторваться от мобильного. И он ещё больше удивляется, когда видит перед собой Айзаву, скрещивающего руки на груди и внимательно наблюдающего за ним.       — Вообще-то больно! — восклицает Ямада, получая в ответ лишь закатывание глаз, а затем ахает. До него с опозданием доходит. — Так это ты!       — Я, — спокойно подтверждает Стиратель и кивает. Его невозмутимости можно позавидовать.       — Так это... Я с тобой! Айзава! Шота Айзава! Никогда бы не подумал, что ты таким увлекаешься! Кто угодно, но не ты! — шокированно и в то же время восторженно выдаёт Хизаши.       — Зато я всегда думал и знал, что ты идиот, — парирует Шота, а на его губах на мгновение появляется лёгкая ухмылка.       — Да я... Да ты... Да как ты... И вообще! Сам таким занимаешься, а меня обвиняешь и обзываешь! — возмущённо кипит блондин и потирает затылок. Рука у его друга тяжёлая.       — Использую в академических целях. Зачастую наши обучающиеся рассказывают много интересного о нас же. — Айзава пожимает плечами, будто и не говоря ничего удивительного. Так, прописную истину.       — В академических, в академических... Зануда! Но... Стой! Стой-стой-стой! А это мысль! — восхищённо выдаёт Хизаши и хлопает в ладоши, отбирая мобильный у начинающего возмущаться друга. — Держи мой! Давай разыгрывать этих оболтусов! Я хочу посмотреть на их реакции! — нетерпеливо восклицает он, снова получая в ответ лишь закатывание глаз.       Шота всё равно к нему присоединится, несмотря на все возражения. И они оба это знают.