Комната полная воспоминаний

Медленно и тихо кончается день, наверное, она единственная тут считает дни и недели. Однако, она выходит из портала, и по пути разминает шею, руки, зевает, хрустит пальцами, становится как то полегче. Девушка идёт по облакам, только розовые тапочки их приминают. Она растрепывает волосы, она поправляет грязную, заляпанную, и незнающую что такое утюг, одежду. Под её глазами мешки, пусть она и спит очень даже много, она сонная всегда, хотя, при этом полна энергии, вот парадокс. Героиня пританцовывает, приближается к огромной розовой башне. Её безумно бесит количество ступеней там, ноги и так болят, а тут ещё и эти долбанные лестницы, зачем вообще? И вот девушка у двери, она в привычной манере улыбается и расслабляет глаза, а после распахивает дверцу, забегает внутрь и от души хлопает ей, чтобы закрылась наверняка, чтоб точно. В холле гробовая тишина и сильное эхо, она стучит ногой по полу, и спустя пару секунд всё таки кричит, громко, по привычному громко. -Юми, я тут! Это отдаётся от стен, но ответа как обычно не следует, но ничего страшного, никто его и не ждёт. Юки же пожимает плечами, кладёт руки в изорванные карманы изношенных темно-серых штанов и начинает подниматься, выше и выше, к единственной небольшой комнате в этом "доме", хотя, не дом а скорее пытка какая то, кто вообще это придумал? А, точно, Юми и придумала. Когда-то когда могла думать и говорить. От мысли о том что всё это идеи сестры-Юки выдыхает и смиряется с болью в ногах. Потолок где то высоко, на нём лепнина, единороги и цветы, по настоящему красиво. Цвет стен нежно розовый, прямо под сарафан и волосы девочки, внутри приятно и хорошо, не смотря на то что жизнь в этом замке давным давно угасла. Никто больше не протирает лестничные перила, не заполнены боле книгами и милыми вещицами полки. Свет не горит, и гореть уже никогда не будет. Всё тут брошено, потускневше, мертво и забыто. Под стать хозяйке. А чем выше-тем замысловатее узоры на стенах, от цветов и созвездий до шестикрылых ангелов и людей, образующих на стенах сюжетные полотна. Она предлагала это сама, она рисовала это сама, она это помнит? Юки знала ответ, хоть предпочла бы не знать, потому смотрела в пол, считала под ногами белые мраморные ступени, слушала как глухо звучат её шаги, а вот балетки Юми всегда цокали звонко своей твёрдой подошвой, тогда когда она бежала по этим лестницам. Когда её смех раздавался эхом от этих стен. Да, конечно, если вспомнить то Юми всегда была странной, часто бывали и моменты когда она будто теряла рассудок, застывала в одной позе, бормотала под нос что то жуткое. Тогда это было необычно, сейчас же, необычно скорее время когда она отмерзает, и начинает вести себя как ни в чем не бывало. Но с каждым годом это происходит все реже и реже, и у Юки нет уверенности в том что однажды она не сойдёт с ума окончательно. Но, даже если Юми забудет абсолютно всё, даже если потеряет разум и рассудок, Юки продолжит стараться сохранить её мир и её жизнь в порядке. План точен и продуман, вряд ли Юки нужна тут хоть кому то кроме сестры, она лишь надоедает и докучает остальным, по понятным причинам. Они не предадут столь большое значение её уходу, а это и хорошо, значит, шанс того что девочка о ней через какое то время забудет, чего добивается Юки, -жутко велик. Юки выдыхает, выглядит грустной, такой её видят не часто. Обычно она корчит смешные рожи, и изображает из себя клоуна, коим, кажется теперь и является. Обычно её лицо уже болит и трещит от этой улыбки, которую она слишком привыкла надевать на себя. Но то лишь игра, актёрское мастерство, талант, ну, как минимум на половину. Всё эти попытки вывести на эмоции и изображения из себя черт возьми кого, что ощущает весь спектр чувств-просто фальш. Ведь Юки на самом деле ни к кому никогда ничего не чувствовала, ни жалости, ни радости за кого то. Ничего. Разве что за как раз таки Юми, она пробуждала в девушке жизнь, она наполняла её сердце теплом и радостью, всё её слова были дороги, и ценились как бриллианты, теперь же ценятся ещё сильнее, за их утратой. Юки же подходит к распахнутой белой двери и поднимает голову, медленно, ужасно медленно, в груди что то предательски колит, когда она видит сестру такой. Такой безжизненной и обезличенной. Ей это совсем не идёт, почему её глаза так внезапно опустели и перестали гореть? Эхом по комнате проносились тихие и мелодичные звуки, заполняли брошенное пространство возле себя. Здесь ничего не менялось уже миллионы лет, всё осталось нетронутым и забытым, Юки не помнит последний День когда Юми полностью перестала использовать хоть какие то свои вещи, кроме тех что неизменно лежат у неё на столе. Юки винит себя за это, но никогда и никому в этом не признается. Девочка привычно сидит в Дальнем углу комнаты, на нежно-розовой софе, в позе лотоса. Юбка струиться по коленям, снова привычно упала с плеча лямка сарафана. Юки вспомнила как ругался брат, пытаясь сделать с этим что то, пусть и безуспешно. В руках Юми-неизменный и уже потёртый серебряный гребень, украшенный розовым кварцем, она сжимает его в руках слишком сильно, она миллионы раз проводит им по одному и тому же участку волос. Он прочесан уже идеально, но, девочка никогда не приступит распутывать остальные пряди, она и сама не знает почему. Её оставшиеся волосы растрепаны, и лежат небрежно, но, видно что за ними кто то да ухаживал. "Да, удивительно что Рэйману всё ещё не плевать" Юки думает об этом, Юки вспоминает старшего брата и вспоминает всё то что было между ними, всё то что сделала она. Девушка не чувствует себя перед ним виноватой, и на него зла не держит. Ладно, будем честны, несмотря на всё пережитое вместе, всё таки ей он, как и всё остальные, также абсолютно безразличен. А Юки подходит ближе. -Ещё раз привет, Юм Говорит она, но собеседница никак не реагирует, лишь продолжает напевать что то ломаное, болезненнное и странное, больше похожее на плач годовалого ребёнка в перемешку с измученными стонами раненого животного. Что связаны в многострадальную музыку, которая, вероятно имеет какую то композицию и смысл, но Юми не в состоянии их придерживаться. Звук хрипло впитывается в стены, разбавляя гробовую тишину. Юки лениво опускается на пол, медленно, аккуратно, будто неверное движение и всё здесь рухнет словно карточный домик. Но под ней лишь стонут и скрипят ярко-розовые половицы, с потресканной краской. Дому тоже больно, дом тоже скорбит по её уходу. Девушка запрокидывает голову, её самый близкий человек вот, здесь, совсем рядом, но по ощущениям так неизмеримо далеко. Юки не плачет, в этом нет и не было смысла. Она молчит и смотрит в потолок, все такой же белоснежно белый и пустой, теперь холодный и ничейный. По избитой традиции Юки начинает говорить, с сестрой или сама с собой-уже на самом деле то и не ясно. -Ну, чтож, в общем, да, давно не виделись, правда? Никакой ответной реакции не последует, никогда, ни при каком раскладе и ни в какой ситуации. А если он и будет, то несвязным и никаким. Он будет или нервным бредом, или очередным срывом, Юми в этих словах уже не будет. Девушка думает о том что всё же, хочет плакать, но, понимает что за всё это время слишком отвыкла от слез, их наверное уже не осталось совсем. -Как день прошёл? У меня всё хорошо, ну, знаешь, как обычно. Особо ничего нового, вот, Ноя из себя вывела, хаха, опять. Интересно, когда нашему "дорогому братцу" перестанет быть плевать, и он пойдёт по стопам сестрёнки? Знаешь, его этот человечек смешной когда злиться, крайне, а ещё, единственный здесь, кто всё ещё не привык ко мне и моим выходкам, так что ещё круче. И к слову, Рэйман прав, они друг на друга вот просто жуть похожи, серьёзно, чем чаще бешу этого его Ноя-тем чаще вижу в нём Рэймана когда тот был помоложе. Помнишь, да ведь? Каким он был. Знаешь, если бы ты сейчас увидела его человека-ты бы согласилась со мной, вот я тебе говорю, согласилась бы. Даже поспорить готова. Хотя что спорить? Ты всегда была со мной согласна.. В горле было сухо, слова давались с трудом, но Юки продолжала. Пусть в этом и не было смысла, пусть, она знала что Юми её уже никогда не поймёт и не услышит. Пусть от этих слов было больно и жутко, от своих же слов Но девушке было катастрофически важно убедить себя в том что Юми здесь, с ней, в одной комнате. Допустим слушает ее, допустим обиделась, потому и не говорит. Обмануть разум сложно, даже человеческий, что уж там говорить о галактиках. Порой, Юки ужасно расстраивалась, что она способна обвести вокруг пальца всех, кроме самой себя. Иронично. Как же ее уже тошнит от этой долбанной иронии -С Элисан у нас как обычно разлад, в целом, ничего нового. Ей же надо чтобы я была полезной и такой же как она. Вся из себя трудолюбивая и серьёзная..но, знаешь, мне это не по душе. Лучше сразу показать им всем что я не собираюсь оправдывать ничьи ожидания, их-тем более. Но, Элисан не хочет с этим смиряться походу, всё ещё пытается меня "воспитать" Юки закатала рукав великоватой, серой кофте на молнии, на руке виднелись мелкие синяки, внушительное их количество. Девушка надула губы, не меняя спокойного выражения лица, не отводя взгляда с запястья. -А вообще, блин, можно хоть как то аккуратнее "воспитывать"? Больно всё таки, как бы. Юки надоело, она не хотела думать и вспоминать об этом, вообще не хотела. Потому резко вернула рукав на своё место, и спрятала руки в карманы зипки, уставившись в пол, поспешив объяснить всё младшей, после тяжёлого выдоха. -Ты её не сильно вини, у нас у всех сейчас тут всё сложно. Она последнее время на жутких нервах, и уже устает, после убийства собственного мира и нашего изгнания-она вообще сама не своя, на себя абсолютно не похожа. Юки эмоционировала, иногда даже слегка жестикулировала. Так, как привыкла. Смотря на всё также замершую Юми, всё также расчесывающую один и тот же клочок волос. Девочка никак не реагировала, но Юки продолжала. Время от времени, например как сейчас,её безутешные рассказы становились бодрыми, энергичными и полными жизни. Но их эмоциональность и бурность каждый раз пропадала, стоило рассказчице взглянуть на свою слушательницу не краем глаза, а с осознанием того что происходит. Она сразу поникала, опускала руки, придвигала колени к себе и отводила взгляд. Молчание разражало комнату громом, после чего, сменялось грустным голосом, что неустанно вещал как забытое на свалке, никому не нужное радио, что всё ещё выполняет свою работу не ясно для кого. -Да, ты конечно, вовремя потеряла рассудок, если быть честной. После того как ты исчезла всё пошло наперекосяк, а до этого хорошо было. Нас, как я уже сказала, выгнали из общества, Элисан уже не выдерживает нагрузки, Рэйман зациклен на Ное своём этом, Мими ещё больше раскисла. ... Ты вот... Ушла. А я что? Я им только соль на рану сыплю, и знаешь ли, специально. Вот я умру, что уже скоро-им легче будет, и ты обо мне не вспомнишь, и будешь жить себе относительно счастливо ещё какое то время, чудно же? И пустота вновь заполонила комнату, что тусклее и тусклее с каждым днём. Комнату в которой были миллионы воспоминаний, что сохранились лишь в одном из сознаний тяжёлым грузом тоски и болезненной ностальгии. Пыль осела на пол, осела также как и оседала на него каждый раз Юки, надеясь найти поддержки и утешения в родной комнате родной галактики. Но уже и глаза Юми, и голос, и выражение лица были совершенно не теми что раньше. Формально тело ее было тут. Тело, но не сама девочка. Менялось с каждым днём состояние Юми, ей становилось хуже. Не менялось только окончание их с близняшкой встреч. В конце концов, через пару минут или часов Юки понимала что всё это бесполезно, и поднималась с пола, решая уйти, чтобы не продолжать себя мучить. Она всегда удалялась молча, ибо не было больше смысла хоть что то говорить. Но кажется не в этот раз. Ибо девушка сглотнула, и пусть в горле был ком, она произнесла что то для себя до безумия ранящее и важное. Что то, чего от себя явно не ожидала, что то откровенное и живое, слишком открытое и честное для её лживой натуры. -Я...так мечтаю что ты когда нибудь вернёшься, и так знаешь, слепо надеюсь что ты всё ещё здесь. Она говорила медленно, не вдумываясь и делая огромные паузы. Так, будто речь сейчас ей давалась с огромным и непосильным трудом -Что ты сейчас тут, со мной, полностью в рассудке. Что ты меня слышишь и всё понимаешь, просто не можешь ответить или подать знак. Юки сделала шаг, глаза по странному и непривычному слезились, и она перешагнула порог. Также как и перешагнула своё желание обернуться. -Не представляешь как больно в это верить, зная что это не так. И девушка ушла, не закрыв за собой дверь, ибо в этом не было надобности. Ушла не попрощавшись. Ушла не заметив как с лица неподвижной "ушедшей" Юми солёными дорожками стекло пару кристально чистых горьких слез, что упали на розовую обивку потрепанной софы. Её сестра как и обычно была права, и сказала всё верно, вот только ей самой никогда не суждено это понять.