Часть 9

— Капитан? — Океания удивленно уставилась на проем двери, где стоял Аккерманн. — Выглядишь получше, — Леви без стеснения вошел в палату, по пути хватая свой стул. Девушка насторожено наблюдала за тем, как парень в одной руке несет две чашки чая, а другой тащил стул, — Что сказал доктор? Океания продолжала молча пялится на капитана, не в силах подобрать слов. Она никак не ожидала, что он поинтересуется её самочувствием, а уж тем более самолично прийдет проверить. В час ночи. — И? — Аккерманн вопросительно поднял бровь, ожидая ответа. Девушка всполошилась, принимая сидячее положение. — Порвана бедренная артерия, несколько ушибов и обезвоживание, — как робот ответила Риос, — Я в порядке. Через неделю уже буду в строю. Леви кивнул, задумчиво вглядываясь в фигуру напротив. Вспомнив об остывающем чае у него в руке, он протянул одну чашку девушке. Та, опасливо поглядывая на капитана, приняла её и принялась делать медленные глотки. Наслаждаясь вкусом чая и не навязчивой тишиной, оба думали о своем. Но ни один из них понятия не имел о чем думает другой. Как ни странно, они думали об одном и том же. Сирена. Для Океании она была таинственной незнакомкой, которая явно была хорошо знакома с Леви, Изабель и Фарланом. Девушка понятия не имела, что могло вызвать такие сильные эмоции у всех троих. Леви же пытался забыть о сегодняшнем дне, о встрече, обо всем что связано с его сестрой. Мысли о ней мучили его на протяжении шести лет, не давая покоя, разъедая изнутри. Увидеть её спустя столько времени казалось…неправильным. Болезненным. Океания чувствовала нарастающее напряжение и повернулась к капитану. Парень сидел и смотрел в окно пустым взглядом. — Леви, — Аккерманн повернулся к девушке, — Та девушка… — Даже не думай, — тон Леви опустился до предельно холодной температуры, — Даже не думай лезть в это дело со своими вопросами. Это тебя не касается. Океания опешила от резкой перемены настроения парня, но осталась сидеть с невозмутимым лицом. Работая с больными, она часто сталкивалась с нежеланием людей говорить о своих проблемах, о том что им наболело. — Я не пытаюсь влезть в твою личную жизнь, Леви, — спокойно отозвалась девушка, — Я не стану скрывать того, что мне действительно интересно кто та девушка. Но так же не стану скрывать того, что это скорее ученный интерес. Аккерманн в непонимании свел брови и нахмурился. «Решила поставить над ним психологические опыты?» — подумал он. Океания казалось догадалась о чем он думает и улыбнулась: — Не бойся, ты не подопытная крыса, — объяснила она, — Учеными доказано, что чужому человеку легче всего рассказать о том что с тобой происходит, — Леви скептически поднял бровь. Девушка нахмурился, замечая недоверие на лице капитана, — Я уже говорила тебе, я доктор. А личная информация пациента – врачебная тайна. — Значит, я все таки пациент, — усмехнулся парень, замечая румянец на щеках Океании. Он поставил локти на колени, сцепляя руки в замок перед собой, — Сирена моя младшая сестра. Океания приоткрыла рот в удивлении. Она думала что, та девушка с крыши, его бывшая, которая разбила ему сердце, и поэтому он такой «колючий». Но чтобы сестра… — Не понимаю, — пробубнила она. — Хм, — хмыкнул парень, откидываясь назад, — Если коротко – мы сироты из Подземного Города. Отца никогда не видели, мать умерла когда Сирене было два, а мне шесть. Мы три дня сидели возле её остывающего тела, без еды и воды. — Океания прикрыла рот рукой. Они ведь были совсем детьми…ужас. Но Леви рассказывал это так, будто говорил о погоде за окном, — Потом нас нашел знакомый матери, но через три месяца так же бросил и исчез. Но он научил меня выживать. Аккерманн сделал паузу поднимая взгляд на девушку. Она молча сидела, с расширенными от ужаса глазами, взирая на него из больничной постели. — Он научил меня убивать, — закончил он. Океания вздрогнула, но взгляд не отвела, — Каждый день я оставлял маленькую сестру дома, а сам шел за едой. Так продолжалось лет семь. Потом мы встретили Изабель и Фарлана. — Леви вздохнул, устало потирая лицо, — Сирена с детства была особенным ребенком. Она не плакала когда падала и разбивала коленки. Не плакала и не издавала ни звука когда болела. — боль просачивалась сквозь его слова, заставляя сердце девушки сжиматься от сочувствия, — Мне казалось это от того, что она еще маленькой увидела смерть матери. Я понятия не имел, как себя с ней вести. Казалось бы, это было так давно, а боль оставалась всё та же. Но Леви заметил, что ему и вправду стало легче дышать. Груз вины и боли уже не давил на него так сильно. — Но она никогда не показывала, что ей что-то не нравится, — продолжил он, — Каждый раз, когда я в бешенстве возвращался домой и спускал свою злость на ней, она подходила ко мне без истерик, без криков и слез, обнимая, — его голос сорвался, выпуская бушующие внутри эмоции, — Она молча обнимала меня, сжимая своими маленькими ручками, и утыкалась носом мне в грудь. Только тогда я приходил в себя и понимал что творю. — глаза Леви искрились призраками прошлого, вспыхивая каждый раз, — Я понимал что отталкиваю от себя единственное живое существо на этой планете, за которое готов отдать жизнь. Вспоминая это сейчас, он не мог понять когда же все пошло наперекосяк? Когда все так изменилось, что они стали чужыми? — Возможно, я все таки её оттолкнул, — прошептал Аккерманн, закрывая лицо. — Не правда, — подсаживаясь ближе, сказала Океания, — Это ведь не все, верно? Леви разбито ухмыльнулся, чувствуя тепло её тела возле себя. — Не все, — кивнул он. — Что еще? — мягко спросила девушка. Леви молчал несколько минут, разглядывая ее. В освещении ночного света, она казалась нереальной. Белые волосы, похожие на нетронутый снег зимой, яркие голубые глаза, в которых плескались яркие искры, белая кожа, похожая на фарфор. Она была красивой. — У неё нет чувств, — ответил он серым голосом, — Я не знаю что это. Болезнь, особенность, проклятие? С каждым днем в ней все меньше и меньше человеческого, эмоций. Всего что могло делать её – ей. — И ты винишь себя? — спросила Океания, наклоняя голову в сторону. — А не должен? — фыркнул парень. — Хорошо, в чем твоя вина? — решила пойти другим путем девушка — Скорее всего у неё эта «особенность» с рождения. Если бы не ты, она умерла бы ребенком. Померла бы с голоду, обезвоживания или еще что хуже – её могли убить. Что ты сделал не так? Леви поднял на неё взгляд. Его глаза были как буря — холодные, сдержанные, но внутри таилась глубина боли, которую он тщательно скрывал. — Не сделал того, что должен был, — отрезал он, поджав губы. — Я был слабым, не смог защитить её. Когда она ушла, я даже не пытался её остановить. Океания задержала на нём взгляд, её голос прозвучал мягче: — Она ушла, потому что решила так сама. Ты винить себя за это собираешься до конца своих дней? — Она была ребёнком, — Леви стиснул кулаки, его голос сорвался на шёпот. — Ребёнком, который искал спасения у меня. А я не смог. Не стал тем, кто мог бы её спасти. Океания вздохнула и пододвинулась еще ближе. Их колени соприкоснулись и по ним пробежал разряд. — Ты сделал для неё всё, что мог, Леви. Ты дал ей жизнь, а не только выживание. Никто из нас не всемогущ. Он хмыкнул, но без привычной резкости. — И это должно меня утешить? — Это должно заставить тебя посмотреть правде в глаза, — твёрдо сказала Океания, скрещивая руки на груди. — Ты человек, Леви. Не герой, не бог. Человек. Он помолчал, избегая её взгляда, но в его позе появилась какая-то усталость. Океания продолжила, чуть мягче: — А если её выбор сделал её сильнее? Если она стала тем, кем должна была стать, пусть даже через потерю чувств? Ты ведь знаешь, что нельзя изменить прошлое. Но ты можешь что-то сделать сейчас. Леви медленно поднял голову, его взгляд был полон сомнений и какой-то глубокой, болезненной решимости. — Сейчас? — переспросил парень, — Всё кончено, Океания, — девушка вздрогнула от своего имени, — Все давно уже кончено. Ничего больше нет. Океания на секунду задержала взгляд на нём, её голос стал жёстче, почти как удар. — Если бы всё было кончено, ты бы уже давно отпустил. Но ты не отпустил, Леви. Он скользнул по ней взглядом, холодным, отстранённым. — Я знаю, что есть вещи, которые не вернуть, — сказал он просто, будто ставил точку. Она склонила голову чуть набок, словно пыталась разгадать, что скрывается за этим каменным выражением лица. — А ты уверен, что хочешь вернуть именно то, что было? Он молчал, но в его молчании чувствовалась тяжесть. — У неё не осталось ничего, — сухо произнёс Леви. — И я не знаю, как это исправить. Океания опустила взгляд на его руки — крепко сжатые кулаки, на которых побелели костяшки. — Ты ведь не сдавался раньше, верно? — спокойно заметила она. — Почему сейчас должен? — Потому что её больше нет, — коротко бросил он, как будто эта фраза объясняла всё. Она вздохнула, но в её голосе появилась сталь. — Ты сказал, что не знаешь, как это исправить. Так узнай. Найди способ. Ты жив, она жива — значит, ещё не всё кончено. Леви поднял на неё взгляд, его глаза блеснули ледяной яростью, но он сдержался, проглотил резкие слова. — Ты думаешь, это так просто? — Нет, — откровенно ответила Океания. — Но разве что-то из того, что ты делал, было простым? Он молчал, смотря на неё в упор. Она выдержала его взгляд, её голос прозвучал твёрдо: — Если ты действительно хочешь её вернуть, Леви, ты найдёшь способ. Не ради того, кем она была, а ради того, кто она есть и кем может стать. — Ты слишком много говоришь, — пробормотал он, но его голос не был таким резким, как раньше. Океания едва заметно улыбнулась, чуть наклоняясь к нему. — Это моя работа, — легко ответила она, — Я ведь доктор. Тишина снова захватила комнату. Их взгляды сцепились, и напряжение между ними стало почти осязаемым. Она чувствовала, как его дыхание касается ее лица, как его присутствие буквально давит на неё. Он был слишком близко. — Капитан, — тихо произнесла Океания, ее голос прозвучал низко, почти как предупреждение. Он не ответил, но и не отстранился. Его взгляд задержался на ее губах, как будто его мысли на мгновение сорвались куда-то, куда они не планировали идти. Она тоже на секунду остановилась, глядя на него. Его пальцы едва заметно дрогнули, словно хотели потянуться к её лицу, но он сдержался. Их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга, когда они оба замерли, словно время остановилось. — Тебе пора, — девушка взяла себя в руки и отвернулась от него, приходя в себя. Леви еще несколько мгновений молча смотрел на неё, а потом кивнув, направился к двери. Остановившись возле самого выхода, он обернулся и бросил: — Спасибо. Дверь закрылась.