Часть 18

Брюнетка сидела в комнате, которую они теперь с Раэлем разделяли. После страстного секса, который случился у них после того, как Сирена ослушалась и без предупреждения покинула особняк, они часто поддавались желанию и чтобы было удобнее, мужчина предложил ей переехать к нему в комнату. Девушке было все равно и она согласилась. Теперь, каждую ночь после интенсивных сексуальных игр, оба засыпали в объятиях друг друга. И сегодня очередной день, когда Вальдрим удалился по своим делам, оставляя Сирену дома, в окружении десятков надсмотрщиков. Девушка уже несколько минут перечитывала одну и ту же фразу не в силах сосредоточится. Её голову занимали мысли о том незнакомце, которого она встретила в столичном баре и увлекательном диалоге. По правде её не сильно волновало то, что какой-то непонятный придурок знает о ней больше, чем скорее всего она сама. Но непонятный зуд под кожей не давал ей возможности успокоиться и отпустить свой разум. Все чаще и чаще Сирена погружалась в себя, даже когда рядом находился другой человек или Раэль. Раздраженно выдохнув, девушка откинула одеяло и выпрыгнула из кровати, босыми ногами шлепая к ванне. Открыв кран с холодной водой, она несколько раз плеснула холодной водой в лицо приходя в себя. Её взгляд встретился с отражением в зеркале и Сирена застыла. "Какого черта происходит? Она чувствует раздражение!?" — мысли начали роится в голове, как муравьи, запутывая девушку еще больше. Сирена стояла, вцепившись в края раковины, холодная вода стекала с её подбородка, капая на пол. Она смотрела в зеркало, словно пытаясь понять, кто эта девушка с встревоженным взглядом и плотно сжатыми губами. — Раздражение? — тихо прошептала она, почти не веря своим словам. Это слово казалось ей чужим, вырванным из какой-то другой жизни. Её пальцы невольно сжались сильнее, ногти врезались в кожу. Она пыталась вспомнить, когда в последний раз чувствовала что-то подобное. Злость, радость, страх, раздражение — всё это давно стало для неё чем-то вроде далёкого эха, которое она не могла уловить. "Может, это просто усталость?" — попыталась она оправдать себя. Но этот странный зуд под кожей, как будто что-то внутри неё шевелилось, не давал покоя. Она выпрямилась, оторвав взгляд от зеркала, и машинально провела рукой по влажным волосам. Мысли вернулись к тому незнакомцу. Его слова, интонация, взгляд... Что-то в нём зацепило её. Не из-за его угроз или загадок — она давно привыкла к людям, которые пытались запугать её. Но этот человек говорил так, будто знал её. Знал лучше, чем она сама. Сирена почувствовала, как внутри нарастает что-то новое, незнакомое. Это было не просто раздражение — это была какая-то смесь беспокойства и гнева, что её используют, что она стала марионеткой в чужих руках. — Я не должна об этом думать, — проговорила она, но её голос прозвучал неуверенно. Она снова посмотрела в зеркало. Её отражение не казалось ей своим. "Кто я теперь?" — мелькнула мысль, и от этого вопроса стало ещё хуже. Сирена отвернулась от зеркала и, глубоко вдохнув, вышла из ванной. Она не знала, как избавиться от этого чувства, но знала, что оно не исчезнет само. Схватив помятую, скомканную бумажку и перо, она быстро написала записку Раэлю, о том что вышла прогуляться, чтобы тот вновь не устроил погром, если вернется раньше неё. Сирена бросила взгляд на окно, за которым начинало смеркаться. Воздух становился всё более прохладным, и тёмные облака грозили дождём. Она подошла к шкафу, вытащила из него простую тёмно-синюю рубашку с длинными рукавами и натянула её поверх лёгкого чёрного топа. Рубашка была чуть великовата, но её мягкая ткань приятно согревала. Затем она достала тёплый серый кардиган с крупной вязкой, который доходил почти до колен, и накинула его на плечи. Узкие чёрные брюки, которые обтягивали её ноги, заканчивались чуть выше щиколоток, а мягкие кожаные ботинки тёмного коричневого цвета завершали образ. Она накинула на шею тёмный шарф, чтобы защититься от ветра, и натянула тонкие кожаные перчатки, привычным движением проверяя, не мешают ли они свободе движения пальцев. Её длинные волосы были всё ещё влажными, но она решила оставить их распущенными, надеясь, что прохладный воздух поможет их высушить. Сирена взглянула на себя в зеркало. Её образ был скромным, но удобным, идеально подходящим для незаметной прогулки. Она схватила записку, быстро бросила её на кровать и направилась к двери, не оборачиваясь. Выходя из комнаты она, как всегда, наткнулась на верных псов Кенни и на самого Аккерманна-старшего. — И куда же ты вновь собралась, племяша? — оттолкнувшись от стены, мужчина вальяжной походкой двинулся за девушкой, которая не торопясь шагала к лестнице. — Не волнуйся, я оставила записку Раэлю, если я не вернусь к его возвращению, — не оборачиваясь ответила брюнетка. Кенни хрипло хихикнул. Он смотрел на племянницу, не торопясь спускаясь за ней по лестнице. Её тонкий силуэт, уверенная походка и холодный голос всегда вызывали у него смесь гордости и тревоги. Она была Аккерманн до мозга костей: сильная, упрямая, способная выжить там, где другие давно бы сломались. Но сейчас, глядя на неё, он чувствовал, что что-то изменилось. Сирена уже давно не была той маленькой девчонкой, которую он когда-то знал. Раэль, чёртов ублюдок, наверное, думает, что приручил её. Но он понятия не имеет, с кем связался. Сирена — не из тех, кто позволяет себя держать на поводке, даже если сама этого пока не понимает. Он хорошо знал Раэля. Они работали вместе, и Кенни уважал его — настолько, насколько вообще мог уважать кого-то, кроме себя. Раэль был умён, хладнокровен и не боялся запачкать руки, когда дело того требовало. Кенни даже находил в нём что-то похожее на себя самого, и это его забавляло. Но видеть, как этот человек стал настолько близок к Сирене, вызывало у него смешанные чувства. С виду они неплохо ладят. Раэль не давит на неё, не лезет с лишними вопросами. А Сирена, похоже, нашла в нём что-то, чего ей не хватало. Может, это и хорошо. Ей ведь не помешает кто-то, кто сможет прикрыть её спину. Но, несмотря на все эти рассуждения, Кенни знал одно: если Раэль когда-нибудь причинит Сирене боль или предаст её, он без колебаний выберет сторону племянницы. "Она моя кровь, мой род, — подумал он, прищурившись. — А Раэль… он просто очередной партнёр, который может исчезнуть так же быстро, как появился". Кенни остановился у подножия лестницы, наблюдая, как Сирена направляется к двери. Она выглядела сосредоточенной, погружённой в свои мысли. Он не знал, куда она идёт, и, честно говоря, не особенно хотел знать. Главное, чтобы она вернулась. А если нет — он знал, где её искать. "Ты ещё многого не понимаешь, девчонка, — усмехнулся он про себя. — Но однажды ты поймёшь, что твоя семья — это единственное, что у тебя останется. И я всегда буду рядом, даже если ты этого не попросишь". — Траут, — позвал мужчина. К нему тут же подошла его правая рука, ожидая дальнейших указаний, — Возьми несколько человек и следуй за ней. Если с ней что-то случится, я убью всех вас. Блондинка кивнула и рукой подозвала к себе троих ребят и направилась вслед за девушкой. Сирена шагала по освещенной уличными фонарями улице, снова погружаясь в свои мысли. Она позволила своим размышлениям унестись в свободные скачки. Одна мысль сменяла другую, не застревая на чем то одном. Она знала, что Кенни отправил за ней своих людей и она опять не может остаться наедине с собой. Сирена пыталась понять, что заставило давно забытые эмоции снова вылезти наружу. Как только какой-то ответ всплывал в её сознании, он сразу же ускользал, оставляя после себя, что? Правильно, чертово раздражение. Когда, пальцы на руках начали неметь от холода, девушка приняла решение возвращаться домой.

***

Через несколько дней все раны на теле Океании затянулись и её отпустили. Первым делом девушка пошла к Ханджи, ведь та на протяжении всего времени ныла, что ей не с кем обсудить последние наблюдения. Около двух часов они провели за разговорами о разных теориях, к которым пришла Зое. Проголодавшись, девушки приняли решение отложить дальнейшие обсуждения и подкрепится. По дороге в столовую, шатенка не прекращала трещать обо всем, что ей приходило в голову. Океания переодически кивала или вставляла пару слов, когда Ханджи переводила дыхание. В зале уже собрались все Разведчики, включая новобранцев и Эрена. Как только Океания вошла в столовую Йегер тут же заметил её, и кивнул в знак приветствия, широко улыбнувшись. Они подошли к столу, где сидели остальные капитаны и Эрвин во главе. Все тут же спохватились, приветствуя девушку. Океания взяла свою порцию и села между Майком и Нанабой. — Рад, что ты в порядке, Киа! — улыбнулся Фарлан, и на его правой щеке появилась ямочка. — Спасибо, Фарлан. — улыбнулась в ответ девушка. — Я тоже рад, что ты поправилась. — присоединился Смит, — Если ты уже в порядке, то я бы хотел, чтобы вы вместе с Леви выполнили мое поручение. Океания подняла бровь, удивляясь. — Я хочу чтобы вы отправились к семьям жертв и принесли им искрении соболезнования. — Эрвин сделал глоток своего чая, поднимаясь, — Если ты не против, конечно. — Хорошо. — кивнула девушка, ощущая взгляд серых глаз на себе. Смит кивнул, и отнес свой поднос, после чего покинул столовую. Леви тоже поднялся, и посмотрел на Риос. — Отправляемся через час, — бросил он, — Встречаемся возле конюшен. От его тона, по теле девушки пробежались мурашки, но она упорно их игнорировала, продолжая есть и слушать разговоры остальных. Океания вернулась в свою комнату, чувствуя тяжесть предстоящей миссии. Она привыкла к крови, к потерям, к боли, но смотреть в глаза людям, чьи близкие погибли, было совсем другим испытанием. Взяв себя в руки, девушка быстро приняла душ, смыла усталость и холод, который поселился внутри, и переоделась в простую, но чистую форму. Через час она уже была у конюшен. Леви ждал её, как всегда, с выправкой и сосредоточенным взглядом. Он не сказал ни слова, просто молча кивнул, указывая на её лошадь. Они сели в седла и двинулись в путь. Всю дорогу молчание между ними казалось невыносимо громким. Леви был собран, его взгляд устремлён вперёд, а движения точны и отточены. Океания украдкой взглянула на него, но не решилась нарушить тишину. Она понимала, что он тоже чувствует эту миссию по-своему, даже если и не показывает. Когда они прибыли в первый дом, Леви постучал в дверь. Им открыла пожилая женщина, глаза которой тут же наполнились слезами, стоило ей увидеть эмблему Разведкорпуса. — Мы пришли принести свои соболезнования, — тихо, но твёрдо произнёс Леви, склонив голову. Океания стояла рядом, сдерживая свои эмоции. Она наблюдала за тем, как Леви спокойно и уверенно говорил с женщиной, выслушивал её слова, пропуская через себя каждую слезу, каждый укор. Её сердце сжималось, но лицо оставалось бесстрастным. Они повторяли это снова и снова. Дом за домом. Семья за семьёй. Слезы, крики, благодарности и обвинения — всё это они принимали молча, как неизбежную часть своей работы. Когда наконец они закончили, уже начинало темнеть. Леви молча указал на дом, где они обычно останавливались. — Здесь передохнём, — коротко бросил он, слезая с лошади. Океания последовала за ним. Внутри было тихо, почти уютно, если не считать гнетущей атмосферы. Они заняли две комнаты, но перед этим Леви предложил ей чашку чая. — Как ты? — спросил он, прерывая молчание, когда они сели за стол. Её взгляд задержался на его лице. Он выглядел уставшим, но, как всегда, собранным. — Я в порядке, — ответила она, сделав глоток горячего чая. Он кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то, что она не смогла понять. — Это тяжело, — сказал он, глядя на её руки. — Но это нужно делать. — Знаю, — тихо ответила она. Они замолчали, но это молчание было уже не таким тяжёлым. Оно было их способом переварить всё, что они сегодня увидели. Посидев еще несколько минут в уютной тишине, Океания поднялась, хватая свою пустую чашку, направляясь к раковине. Включая воду, девушка поставила грязную посуду под струю. Сзади послышались шаги, а после две огромные руки, заточили её в ловушку. — Почему игнорировала меня все эти дни? — хриплый голос Леви и теплое дыхание, послали сотни мурашек по телу девушки. — Я не игнорировала. — несмотря на внутреннюю бурю эмоций, голос Океании прозвучал твердо и непринужденно. — Неужели? — губы Аккерманна остановились возле самого уха. — Да. — рука девушки потянулась к крану и выключила воду, — Мне казалось, что это ты меня избегал, а я просто не стала вторгаться в твое личное пространство. — Вот как. — огромная ладонь переместилась со стола на талию, а вторая поднялась к шее, — А мне казалось, что ты весело болтала с тем придурком из Военной Полиции. Риос развернулась в его объятиях и подняла идеальную бровь, заглядывая ему в глаза. В серых омутах плескалось раздражение, но также и веселье. — Что я вижу, капитан? — притворно удивилась девушка, — Неужели вы ревнуете? Рука, которой он держал её за талую, сжалась крепче. — А что если нет? — наклонившись, спросил Леви. Их губы находились в опасной близости. — Тогда, я могу продолжать общаться с Феликсом. — Океания небрежно пожала плечами. — Тогда не вини меня. Рука Леви лежит у нее на шее. Парень прикусывает ее нижнюю губу и нежно тянет на себя, чувствуя, как ускоряется под его рукой ее пульс. Океания прижимается к нему, и он сдерживает стон. Аккерманн проскальзывает рукой ей в брюки, одновременно касаясь губами ее губ, и выпускает на волю стон, который так долго сдерживал. Внизу она такая мягкая и очень теплая. Аккерманн проникает пальцем внутрь и рычит: как же там узко! – Давай же, милая, — заговорщически прошептал он. — О боже, — скулит Океания. — Леви, хватит. Прошу. — Почему нет? — Взяв ее за подбородок, парень начал покрывать поцелуями щеку, продолжая ласкать пальцами. — Думаешь, я отпущу тебя?  Парень проскальзывает пальцами как можно глубже и каждый раз выходит почти полностью, медленно и плавно. Она стонет и выгибает спину, а его член уже упирается в брюки, умоляя дать ему больше пространства. — Да. — Она облизывает его губу и трется об него. Леви вздрагивает и на секунду задыхается, пока Океания продолжает, — Отпустишь. Потому что я попрошу.  Леви страстно и глубоко впивается в губы девушки, как будто испытывает голод и утолить его может только она. — Между нами только секс, – говорит он. – Но отпускать тебя, я не собираюсь, Риос.  – И какое же право ты на меня имеешь, если между нами только секс?  Парень снова проникает в нее пальцами, не замечая вопроса. Целует шею, подбородок, покусывает и тянет за мочку уха. Наслаждается вкусом каждого сантиметра ее кожи, до которого может дотянутся, не замедляя движений руки.  Она и подумать не может, что сидит у него в голове уже долгие недели, а не считаные дни. Он продолжает работать пальцами ритмично и глубоко, иногда прерываясь, чтобы погладить клитор. Океания вся дрожит в его объятиях и шире раздвигает ноги, а Леви вынимает руку и накрывает ладонью ее между ног целиком. Теперь она вся в его руках. — Леви, — ее дыхание прерывисто, она сгорает от желания. Леви. В голове парня мелькает мысль о том, что ему хотелось бы, чтобы она всегда так его называла. — Я чувствую, какой он сейчас твердый, — шепчет она, целуя в подбородок. Леви сжимает зубы, когда шаловливая ручка девушки, опускается к его члену, поглаживая.  — Задери рубашку, — сквозь зубы шипит Аккерманн. Но Океания качает головой. — Сейчас же, — требует парень, прислоняясь к ее щеке. — Хочу на тебя посмотреть. Ее шепот щекочет ему шею: — Но ты ведь не будешь просто смотреть. Ты будешь трогать. «Черт, да, конечно, буду.» — ухмыляется у себя в мыслях Леви.  — Тебя это смущает? — спрашивает. — Потому что, — наклоняется прямо к её уху, — я тебя уже трогаю. Океания мягко и нежно целует парня, кусает и дразнит. — Если я тебе подчинюсь — продолжает она, — это будет значит, что между нами не только секс.  Аккерманн издает стон. Член так набух, что становится больно. От одной только мысли о совершенно обнаженной Океании кружится голова. Девушка сильнее прижимает к себе его руку у нее в трусиках и приникает всем телом. — И тогда тебе покажется мало одного только секса. Ты захочешь меня всю. — Она стонет и трется об него. – А Феликсу может не понравится, что другой мужчина трогает меня. Мы с ним уже вечность знакомы и ооочень близки. Леви сильнее обнимает ее за талию и сжимает её в своих огромных ладонях. От одной мысли о другом мужчине рядом с ней, на ней, в ней, заставляет его кровь кипеть.  «Боже, что эта чертовка творит со мной» — пронеслось у него голове.  — Сомневаюсь, что он рискнет к тебе подойти, если я буду стоять рядом, — говорит он ей. — А если нет…  Леви медленно подносит руку к ее шее. Океания чувствует, как мужская рука сжимается вокруг шеи, перекрывая дыхание. Он на секунду отпускает ее, она снимает верх через голову, и перед глазами предстает её обнаженная грудь. У нее большая, мягко очерченная грудь. Холмы, покрытые снежно-белой кожей, возвышаются прямо перед глазами парня, заставляя член нервно подергиватся в её руке, а затвердевшие соски выступают. Во рту все пересыхает.  «Хочу попробовать ее на вкус.» — дымка возбуждения, опускается на его глаза.  — Хорошая девочка, —  шепчет парень, покрывая её кожу поцелуями. — А теперь снимай все. «Она просто сногсшибательная.» И даже не столько из-за внешности, сколько из-за того, как умело она включалась в игру. Говорит именно то, что сводит его с ума, злит, заводит, вызывает желание командовать. Она вдруг поднимает руки и прикрывается. — Разве я разрешал тебе? — наклоняясь к уху девушки, шепчет Леви, вызывая сотни мурашек.  Океания  медленно опускает руки, обнажая шелковистую кожу. — И долго ты будешь на них смотреть? — робко спрашивает она. Леви вновь проскальзывает рукой ей в трусики и глубоко вводит два пальца. — Пока не кончишь, — отвечает, продолжая ее ласкать. Ее тело покачивается, грудь подскакивает при каждом движении.Она зажмуривается и стонет. — Тебе нравится? — начинает дразнить ее. — Да.  — Тогда скажи мне это. — Мне нравится! — кричит она. Ее соски уже твердые, как камень, и Леви глаз не может оторвать от них. Целует ее и продолжает ласкать. — Давай, Риос. Постарайся убедить меня не убивать твоего мачо из Военной Полиции. – рычит парень, сильнее сжимая её грудь. — Раздвинь шире ноги и кончи от моих рук, и я оставлю его в живых при следующей встрече.  Она кладет голову ему на плечо, обхватывая за шею и начинает сама насаживаться на его руку. Внизу живота начинает тянуть. Каждое ее движение пускает по телу Леви волну желания, а она тем временем приближается к пику. Грудь девушки часто и резко подпрыгивает, а он смотрит на нее и представляет, как медленно входит в нее и они трахаются, как кролики при течке.  — Не рассказывай никому, пожалуйста, — умоляет она, не останавливаясь. Кровь приливает к члену, и он чувствует, как начинает сочиться смазка. Черт, как же сильно ему хочется оказаться внутри неё. — Стыдишься меня? — спрашивает он. — Боишься, что твой богатенький капитан, узнает о том как ты течешь, пока мои пальцы двигаются внутри твоей киски? — О, — вздыхает она, — А что если и так.  — Вот как? — она судорожно кивает и кричит: — Да! Двигаясь все быстрее и быстрее, она приближается к оргазму, но Леви убирает руку, и девушка разочаровано кричит. По ее телу пробегает дрожь. — О боже! Почему остановился?  — Скажи, что он мудак, — шепчет Леви, целуя девушку в краешек губ, — Скажи, что хочешь мой член, а не его.  Она мычит, отрицательно качая головой. Хмыкнув, парень опускается к ее груди и прикусывает сосок, оттягивая, от чего перед глазами девушки вспыхивают звезды. Отдышавшись, она опускает взгляд на парня, который сверкает на неё глазами, перед лунным светом.  — Я не буду с ним спать! Ухмыльнувшись, Аккерманн засовывает пальцы в нее как можно глубже и ощущает легкие спазмы: ее накрывает оргазм.Она часто и тяжело дышит, тело вытягивается в струнку. Член окаменел и упирается в брюки. — В следующий раз, я выебу всю душу из тебя, — отступая, сказал Аккерманн, — Уж поверь мне, Риос.  И развернувшись направился в свою комнату, напоследок бросив: — Спокойной ночи.