—

      Во рту было горько от варева, что дал выпить сагерт .       Киара поморщилась, в который раз сплюнула вязкую слюну и медленно выдохнула, успокаивая взбунтовавшийся желудок. Будь ее воля — ни за что бы не стала даже пробовать эту гадость. Особенно сделанную руками Артегала.       Верховный сагерт пришел в их лагерь несколько дней назад и привел с собой с десяток служителей Андрасты в ободранных и обгорелых плащах — всех, кто смог выбраться с пылающего священного острова. Поначалу Киара даже обрадовалась ему: Артегала уважали и боялись, и он мог привести под ее знамена всех тех, кто еще не вступил в войну.       Но на следующий день по лагерю поползли дурные слухи. Люди шептались, что боги отвернулись от них, и сожженный сидами остров — кара за то, что все они подчинились слабой тигерне .       Киара мрачно усмехнулась. Догадаться, кто пустил этот слух, было нетрудно, к тому же, сам Артегал особо и не таился. Он пришел к ней вечером того же дня и до поздней ночи убеждал ее, что для всех будет лучше, если она станет его. Прямо сейчас. Хорошо, что при ней был только отцовский кинжал — иначе для Артегала пришлось бы складывать погребальный костер.       Ветер вместе с запахом дыма принес обрывок тягучей ритуальной песни. Глухой барабанный бой отозвался тупой болью в висках, и Киара сорвала с глаз повязку. Пора идти — если она, конечно, не хочет навеки остаться в чертогах короля Дикой Охоты.       Только вот куда?       Лес вокруг нее стоял сплошной стеной — ни единой тропки в густом колючем подлеске. Сориентироваться бы по звездам, в какой стороне тиг — да небо сплошь тучами затянуто. Пойти туда, откуда дымом пахнет?..       Киара прикрыла глаза, прислушиваясь к барабанному бою. Артегал говорил, что зелье поможет ей найти дорогу, и туманно советовал не верить тому, что она видит. Что бы это, интересно, значило? И можно ли доверять его словам?       В Самайн, когда грань между миром богов и людей истончалась, сагерты не могли лгать. Вот только правду говорить можно было тоже по-разному: например, можно было не сказать о важном, а на прямой вопрос ответить размытым иносказанием.       На мгновение Киаре показалось, что барабан сбился с ритма — и в то же время она ощутила странный зов. Это то самое, что должно указать ей дорогу? Или наоборот — то, что должно запутать ее? Досчитав до десяти, она все же сделала несколько шагов в ту сторону, откуда доносился зов. Под ногами зашуршали сухие листья. Киара вытянула вперед руку, ожидая, что наткнется на колючий шиповник, но впереди будто ничего не было. Нахмурившись, она открыла глаза.       Заросли шиповника будто расступились, уступив место узкой хорошо вытоптанной тропинке. Она серебристой лентой вилась между деревьев, огибала трухлявые пеньки и высокие узловатые корни, и уводила куда-то в чащу леса. Киара колебалась всего мгновение.       Как только она пересекла невидимую черту, лес вокруг исчез.       Над сожженным тигом кружил пепел. Удушливо пахло дымом и горелой плотью. Зола липла к ногам, серой пылью оседала на платье и забивалась в нос. Она снова брела между обгоревшими остовами домов, мимо черных ритуальных камней — и снова боялась смотреть по сторонам.       Перед поворотом к дому тигерна Киара невольно замедлила шаг. Она знала, что найдет там.       Отец лежал на ритуальном камне, глядя в небо невидящими глазами. Огонь отчего-то совсем не тронул его. Как завороженная, Киара шагнула вперед и так же, как когда-то давно, едва ли не в другой жизни, медленно стащила его с ритуального камня.       Еще теплая зола забивалась под ногти, острые грани булыжника больно впивались в ладони, но Киара всего этого не чувствовала. По щекам текло что-то горячее.       Она думала, что похоронила этот кошмар вместе с наместником, что избавилась от этого мерзкого чувства беспомощности, от захлестывающего душу отчаяния, но стоило древней магии леса воскресить полузабытые воспоминания — и все вернулось.       — Посмотри, что ты наделала.       Киара вздрогнула, торопливо провела рукой по щекам и подняла взгляд. Перед ней стоял Адайр. Дядя недовольно кривил губы, осуждающе глядя на нее.       — Ты должна была уехать с ним. Ты могла предотвратить все это.       С каждым его словом что-то внутри будто замерзало. Киара всхлипнула, выронила из рук булыжник и заглянула дяде в лицо. В его глазах клубилась тьма.       — Отец велел мне спрятаться, — жалобно выдохнула она. — Я не могла его ослушаться.       Адайр зло сплюнул и смерил ее презрительным взглядом.       — Ты слишком слаба, чтобы быть тигерной. Ты должна была умереть вместо меня.       Слова — жестокие и острые, будто плети сидов. Она виновата, она не такая сильная, как дядя или отец. Она не выиграет эту войну, и все те, кто еще жив и кого она любит — погибнут.       Холод медленно подбирается к сердцу, и Киара чувствует — как только лед коснется его — она умрет. Перед глазами плывут смутные образы.       ...Мальчишки из тига впервые за несколько дней радостно смеются и бегают вокруг нагруженных зерном и яблоками телег — люди переживут эту зиму, ей удалось заключить союз с Фальтиарном.       ...Город сидов в огне. В глазах наместника — удивление, он пытается выдернуть кинжал из своей груди и хочет что-то сказать, но лишь невнятно хрипит. На его губах пузырится кровь.       Киара медленно выдохнула. То, что случилось, не изменить. Но сейчас от нее зависят жизни тех, кто пошел за ней, и она не имеет права сдаваться.       Голос на этот раз звучит твердо.       — Я отомстила и за тебя, и за отца. Наместник мертв, — Киара осторожно поднялась на ноги. — И пусть его смерть не принесла нам победы, но теперь всем тем, кто пал от его руки, открыта дорога к богам.       Невидимый лед, сковавший душу, с последним словом осыпался мелкой крошкой — и Киара наконец смогла свободно вздохнуть.       Вокруг снова был лес.       Бой барабанов сделался громче, насыщенней и будто бы торжественней. Вот странно — раньше казалось, что зов — это что-то навроде комариного писка, а теперь он будто бы складывался в слова какой-то знакомой песни и подчинял себе барабанный ритм. Киара тряхнула головой, сбрасывая наваждение и невесело усмехнулась. Так вот о каких испытаниях говорил Артегал. А она-то думала, что ей всего лишь нужно будет не замерзнуть в осеннем лесу, отбиться от диких зверей и найти дорогу к пламени и тигу. Зато теперь понятно, отчего Риан так отговаривал ее от участия в этом ритуале.       Только вот она бы все равно не отказалась — даже если бы знала, что ее ждет. Священное пламя, от которого зажигался большой костер Самайна, всегда приносил тигерн. И если дядя с отцом проходили через эти испытания каждый год, на протяжении нескольких лет, то она тоже справится. Тогда, возможно, Артегал поменяет мнение и отстанет от нее со своими двусмысленными намеками.       Будто откликаясь на ее мысли, тропинка призывно моргнула серебром, разгораясь еще ярче. Киара сделала глубокий вдох — как перед прыжком в воду — и решительно шагнула вперед.       На этот раз она успела немного пройти, прежде чем лес преобразился в очередное видение.       На нее, сквозь щель в черном крылатом шлеме, смотрел высокий сид. И от этого взгляда отчего-то становилось не по себе. Как когда-то в детстве, Киара ощутила прилив удушливого страха. Тонкая рубашка тотчас прилипла к спине, желудок скрутило узлом, и она невольно попятилась. Сид шагнул следом за ней. В прорези шлема недобро сверкнули серые, точно осеннее небо, глаза.       Киара шумно сглотнула. Этот сон она видела много раз после того, как Адайр забрал ее с пепелища родного тига. Кем был в ее кошмарах черный сид — наместником или королем Дикой Охоты — она не знала, но всякий раз шарахалась от него, как от огня. Казалось, если сид коснется ее — она уже никогда не сможет проснуться. Или же он утащит ее насовсем в свои владения.       Во снах Киара всегда убегала от него, и просыпалась раньше, чем он ее догонял. Но как будет на этот раз? Ведь сейчас ее некому разбудить, потому что, строго говоря, она не совсем спит.       Сид тем временем протянул ей руку. Киара сделала еще шаг назад, уперлась спиной в холодный могильный камень и невольно вздрогнула. Казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.       Громко фыркнул огромный вороной конь. Сид потянул за поводья и шагнул еще ближе. Наверное, бежать от него было ошибкой, наверное, она должна была сделать что-нибудь, взять в руки оружие, в конце концов. Но страх путал мысли, тонким льдом расползался внутри, и Киара не выдержала. Скользнув за могильный камень, она побежала со всех ног.       Поначалу за ней никто не гнался. Так было всегда: сид будто давал ей фору, пока неспешно поправлял сбрую и садился на коня. Но потом за спиной неизменно раздавался приглушенный травой цокот копыт.       Легкие горели огнем. Длинная нижняя рубашка путалась в ногах, цеплялась за колючий чертополох и высокий вереск. Киара бежала, что есть сил, но сид все равно догонял: она уже слышала звон перевязи с мечом сквозь стук копыт. Ноги едва слушались. Обычно где-то в этом месте, когда у нее почти не оставалось сил, чтобы бежать, кошмар обрывался, и она просыпалась в холодном поту. Но в этот раз все было словно по-настоящему.       Когда воздуха совсем перестало хватать, она остановилась. Цокот за спиной смолк, глухо стукнули об землю тяжелые сапоги — сид спешился.       Страх ледяной змеей подобрался к сердцу, но в то же время в душе вспыхнула какая-то отчаянная злость. Сколько можно бежать? Если так и бояться его всю жизнь, то когда жить? Киара выхватила кинжал из притороченных к поясу ножен, крепче сжала рукоять дрожащими пальцами и, мгновение поколебавшись, обернулась.       Сид остановился в паре шагов от нее, глухо рассмеялся и… Растворился, будто его и не было.       Киара медленно выдохнула, с трудом выпустив кинжал из сведенных судорогой пальцев. Она снова стояла посреди леса, на узкой серебряной тропинке. Барабаны гремели будто бы совсем рядом.       На этот раз идти пришлось дольше: лес не спешил преображаться в очередное видение, тропинка старательно виляла между кустов боярышника, и, кажется, слабо мерцала в такт барабанному бою. Сырой стылый ветер путался в волосах, но Киара отчего-то не чувствовала холода. Странным было и то, что чем больше она торопилась, тем тише звучал зов.       Тропинка закончилась неожиданно: просто оборвалась, как отрезанная лента, посреди просторной, но совершенно пустой поляны, и хвост ее, еще мгновение назад слабо мерцавший, медленно растворялся во тьме. Киара растерянно остановилась. Гул барабанов слышался здесь гораздо отчетливее — так, будто она была уже у храма, но почему-то не видела его. Порой ей даже чудилось, что она различает слова ритуальной песни.       — Княжна?       Раздавшийся за спиной смутно знакомый голос застал ее врасплох, и она едва не подпрыгнула. Пришлось успокоиться, досчитать до пяти и только потом обернуться       — Что ты здесь делаешь? — на лице сида отразилась странная смесь досады и удивления.       Киара скользнула взглядом по черной броне, по подбитому мехом плащу, по венку из остролиста, запутавшемуся в смоляных волосах, и вздрогнула.       — Добываю священный огонь, — помедлив, все-таки ответила она и положила ладонь на рукоять кинжала. — Ты — мое последние испытание?       Кажется сид удивился еще больше: недоверчиво прищурившись, он несколько долгих мгновений рассматривал ее так, будто она была какой-то чрезвычайно интересной зверушкой.       — Почему ты… — он оборвал себя на полуслове и махнул рукой. — Неважно. Где твой проводник?       Киара нахмурилась. Какой еще проводник? Артегал ни о чем таком не говорил, напротив, уверял, что она должна сама найти путь и справиться со всеми испытаниями.       — Сагерт дал мне зелье, которое должно было помочь мне в пути, — осторожно ответила она.       Сид окинул поляну долгим взглядом, присмотрелся к чему-то за ее спиной и внезапно зло и несдержанно выругался на своем языке.       — Твой жрец должен был встретить тебя здесь, на этой поляне, и проводить к драконьему пламени, — заметив, что Киара крепче сжала кинжал, он насмешливо добавил: — Ты снова хочешь сделать глупость, княжна. Ты здесь первый раз, и без проводника тебе до огня не добраться.       Киара раздраженно выдохнула.       — Откуда ты столько знаешь о наших ритуалах? И вообще — если ты не очередное видение, как ты попал сюда.       — Хотел бы я сам знать, — пробормотал сид, криво усмехнувшись. И уже громче добавил так, будто это должно было все объяснить: — Сегодня — Самайн, а у наших богов гораздо больше общего, чем ты думаешь.       Киара недовольно поморщилась. Опять сплошные недомолвки. Может ли быть такое, что Артегал намеренно умолчал о том, что должен будет встретить ее? Но ведь он может этим навлечь на себя гнев богов. Или же он просто не верил, что у нее получится дойти до конца?..       — Я могу проводить тебя, — наконец, когда молчание слишком затянулось, негромко предложил сид. И добавил ворчливо: — Надеюсь, тебя хотя бы предупредили, что ты должна вернуться до полуночи, если не хочешь остаться здесь навечно.       — Ты? — Киара недоверчиво хмыкнула. — И почему я должна поверить тебе? Твоему императору должна быть выгодна моя смерть.       Сид досадливо поморщился — так, будто одно упоминание о правителе вызывало у него головную боль.       — У меня была возможность избавиться от тебя, — сдержанно напомнил он, и протянул ей руку. — Решайся, княжна. Полночь вот-вот наступит.       Киара и сама ощущала это всем своим существом: ей чудился шорох песка в невидимых песочных часах, и казалось, будто с каждым мгновением песка этого становится все меньше и меньше. Она с сомнением глянула на сида, вспомнила едкую усмешку на губах Артегала и решительно вложила ладонь в его руку.       Серебристая вспышка разрезала небосвод, ослепила на несколько мгновений, а когда Киара проморгалась, посреди поляны, там, где еще мгновение назад ничего не было, стоял широкий раскидистый дуб. Под его корнями плясало яркое пламя.       — Теперь дело за малым, — негромко проговорил сид и осторожно подтолкнул ее вперед. — Надеюсь, твои боги сочтут тебя достойной, — показалось, что в его глазах мелькнула тень страха, но Киара торопливо отогнала эту мысль.       Пляска пламени завораживала. В ушах снова звучал тот странный и настойчивый зов, причудливо вплетался в барабанный бой и искушал подойти ближе. Как завороженная, Киара шагнула вперед, к дубу.       — Спасибо, — прошептала она, не найдя в себе силы повернуться, и протянула руку к огню. Пламя жадно лизнуло ладонь, но не причинило боли.       Свет перед глазами померк, бой барабанов сделался быстрее, едва не оглушил ее, а в следующее мгновение наступила тишина.       От горького запаха дыма щекотало в носу. Киара почувствовала, что лежит на чем-то по-меховому мягком и очень теплом и с трудом разлепила глаза. Склонившийся над ней Артегал недоверчиво нахмурился. На лице проступило разочарование, но сагерт быстро справился с собой и бесстрастно объявил:       — Тигерна вернулась к нам вместе с благословением богов.       Его слова не сразу пробились сквозь туман в голове. Киара чуть нахмурилась, с трудом повернула голову в ту сторону, откуда доносился запах дыма, и почувствовала, что губы сами собой растянулись в улыбке.       Красные отсветы высокого яркого костра плясали на лицах собравшихся вокруг нее людей.       Боги подтвердили ее права.