Часть 1

Глубокая ночь. Грейс и Аполлон находились в доме. Еще после ужина они решили попробовать поскладывать оригами и повырезать бумажные фигуры. Мужчина изначально этого не хотел, вернее не думал о таком занятии, но совет девушки изменил точку зрения. Он всегда слушал ее в таких ситуациях, ведь даже за сотни и тысячи лет осознанной жизни удается пропускать вполне интересные вещи сквозь пальцы.  Она дарила ему и новые, и давно забытые ощущения. По всей гостиной были раскинуты бумажные кусочки, поменьше и побольше. Изначально Аполло не чувствовал волнения насчет присутствия мусора, но чем дольше рукоделил, тем больше хотел все собрать и выбросить. Наконец бог не выдержал, встал и направился за совком. — Ты куда? — удивленно спросила Грейс, поставив незаконченного бумажного лебедя на стол. — Убрать все надо…  — Не то, что ты сказал бы несколько месяцев назад. — девушка улыбнулась, а потом махнула рукой. — Не надо. Все не так плохо что бы подрываться.  — Хмф, не хочется загрязнять ту красоту, которую навела здесь Персефона. Но я тебя понял. — мужчина выдохнул с некоторым облегчением, но все равно звучал необычно. — Ты устал? Мы поделки делаем уже долго.  — Возможно, да. — бог солнца потер шею. —  Ладно. Я, думаю, тоже буду сворачиваться. — муза окинула беспорядок взглядом, кивнула. — Соберу как-нибудь и переложу куда-нибудь. Потом потихоньку будем заканчивать… — Она выдержала паузу. — А знаешь что?  — Что?  — Дай мне минут тридцать. Потом я приду и мы будем разбираться с твоим телефоном.  — Я и сам могу. Там не так сложно.  — Знаю я тебя, старик. Ты до сих пор побаиваешься оригинального рингтона. — подтрунила Грейс. — Лучше полежи. Шея отдохнет.  Аполлон скрылся в спальне, лег на кровать. Грейс, в то время, быстро прибралась, зашла на кухню и захватила банку пива. Потом подошла к двери на улицу, накинула легкую куртку Аполлона. Она пахла им, хоть тот и носил ее редко. Так приятно.  Девушка вышла на улицу, в лицо ударил соленый морской ветер. Он сразу начал играться черными волосами цвета обсидиана. Море было неспокойным, но опасности не представляло. Наоборот, очаровывало. Грейс села неподалеку, что бы внезапная бодрящая холодная волна не коснулась задницы и ног. Видимость была совсем плохой — уже через пару метров от береговой линии темное море становилось неразлучным с всепоглощающей темнотой.  Мрак оставлял место для размышлений, для полета фантазии. В это бесконечной пустоте, стремящейся вдаль, Грейс представила лодку. Старую лодку, которую кидает из стороны в сторону дух Посейдона. Старую лодку, которая, кажется, не сдается и не ломается под натиском, но на самом деле медленно и неизбежно трещит по швам. На языке закрутились слова, а шум моря словно начал превращаться в музыку. Вот-вот и свет услышал бы еще одну песню прекрасной музы, но этому помешала мысль. Наполовину забавная, наполовину пробирающая и грустная — Грейс сейчас была похожа на жену моряка. А если бы запела, то отличий бы точно не было. Окончательно, зачатки новой песни добило нежное касание плеча сзади большой мужской ладонью. И догадываться не надо было кто это.  — Я как-то знал, что ты пойдешь сюда. Тоже захотелось. Ты нашла что-то новое, я предполагаю? В ночи. Обычно тебе нравятся закаты. — Это первый раз. — муза устало усмехнулась.  — Море всегда прекрасно. — Аполлон сел, обняв свои колени. — Можно мне тоже пива?  — Пива? — Да, пива. Я думал, ты взяла.  — Ты оказался прав. — она передала ему еще даже  не открытую банку. Он отпил, потом отпила она. — Ты пришла сюда не просто полюбоваться. В тебе до сих пор есть то, что ни один мой поцелуй, ни одно мое объятие, ни одно мое «люблю» не снимет, да? Ты грустишь, глубоко грустишь.  — Грущу. — обреченно ответила Грейс. — Но ты не прав. Без тебя было бы хуже.  Аполлона радовали слова его девушки, он хотел броситься обнять ее, но понимал что что-то кроме разговора ухудшит положение.  — Ты всегда была такой, не могла просто смириться с тем, что навалилось, решала  это своими способами, но… — Но сейчас ничего не решишь. Да, мы работаем. Работаем над улучшением жизни идолов, однако… впереди еще столько проблем, касающихся даже не других, а меня. И на их решение могу повлиять только я или чудо. — Она выдержала паузу, а потом разбито проговорила. — Мне страшно. — Боги, идолы… всегда боялись будущего. Но сейчас все изменилось. Эта ситуация. С Афиной. И выход в люди. Такого еще никогда толком не было. — К чему ты? — Грядет пора изменений. И ничего ужасного в ней не будет. Мы все уже настрадались. — он произнес это с железной уверенностью, смотря далеко-далеко вдаль, будто видел все как при дневном свете.  — Восход. — сказали они хором, словно заколдованные. На минуту в воздухе появилась особенно серьезная атмосфера. Пара держали тишину, но потом девушка ее прервала.  — Я принесу плед. И покрывало для пикника.  — Зачем? — растерянно спросил Аполлон.  — Пусть это будет началом. Началом чего-то большего. Началом, которое мы не можем пропустить. Они сидели на пляже, закутанные в шерстяной плед и ждали. Когда в небе появился оранжевый диск, оба решили разделить один поцелуй.