Огонь души

      Макс подул на замерзшие пальцы и бросил взгляд себе под ноги. На чехле от гитары блестела небольшая кучка мелочи, пара карамелек и помятый грязный полтинник — весь заработок за этот вечер. Негусто. Макс тоскливо вздохнул: даже на кофе едва хватит. Остаться бы и сыграть еще пару песен — может, кто-нибудь из припозднившихся клерков бросил бы пару монеток… В горле неприятно запершило, Макс откашлялся и снова вздохнул. Не выйдет. Слишком уж холодно сегодня.       Вообще день не задался с самого утра: будильник не зазвонил, маршрутка уехала перед самым носом, а препод по сольфеджио не пустил на пару и назначил отработку. В столовой не оказалось ничего, кроме капустного салата, да еще и несвежего. А напоследок у Макса украли песню.       Последнее злило особенно сильно. Макс раздраженно ссыпал мелочь в карман и засунул гитару в чехол.       Песня была довольно простенькая, о любви, и в общем-то оригинальностью не блистала, но все равно было обидно. К тому же, Макс хотел посвятить ее Ире. Может, тогда она бы согласилась погулять с ним.       Он пнул подвернувшийся под ноги стаканчик и торопливо зашагал вверх по лестнице. Не надо было показывать Ромке песню. Но будто он не знал, для кого она. И будто не знал про Ирку.       Лучший друг еще называется. Ловелас чертов.       На выходе из перехода порыв ветра швырнул в лицо мелкую морось, и Макс, поежившись, поднял ворот куртки. Рядом загудел троллейбус, мигнул огнями и потонул в густом тумане. Макс проводил его хмурым взглядом. Обычно по пятницам в это время он, взяв стаканчик горячего кофе, ехал к Ромке на квартиру, и они до позднего вечера играли в приставку. Теперь же друга видеть совсем не хотелось.       Ну почему именно Ира? Неужели мало было других девчонок? Или неужели нельзя было не воровать песню, а найти другой способ привлечь к себе внимание? Ромка и без того душа компании, это он, Макс, неудачник, тень лучшего друга. Даже на отчетных концертах в колледже Ромка всегда был соло, а он — аккомпанементом.       Макс обиженно шмыгнул носом и ускорил шаг. Впереди показалась мерцающая вывеска любимой кофейни. Окна ее уютно желтели сквозь туманную морось, и Макс даже слегка приободрился, предвкушая тепло и вкусный кофе.       Колокольчик мелодично звякнул над головой, заставив баристу поднять глаза от вышивки. Девушка со странным именем Севара, которое поначалу никак не хотело укладываться у Макса в голове, приветливо улыбнулась и отложила пяльцы.       — Мне, пожалуйста, латте маленький, — попросил он.       — Сейчас, — Севара кивнула. — А я уже думала, ты сегодня не заглянешь, — добавила она, запустив кофемолку.       Макс вспомнил про Иру с Ромкой, и настроение снова поползло вниз.       — Ага, — буркнул он. — День сегодня неудачный.       Севара понимающе кивнула, вытащив из холодильника ковшик для молока.       — Это у всех бывает. Ничего, выпьешь кофе, и все наладится, — она мягко улыбнулась. — Сахара два, как обычно?       Макс на автомате кивнул.       — Наладится, как же, — вздох вырвался сам собой. — Если только в другой жизни.       — Может, тебе еще маршмэллоу добавить? — окинув Макса критичным взглядом, предложила женщина. — Что-то ты слишком мрачен сегодня.       — Угу, — Макс поморщился и неожиданно для себя пожаловался: — У Ромки всегда все легко и хорошо: и девушки его любят, и преподы в колледже хвалят. А я стараюсь-стараюсь, и все без толку. Хоть бы раз кто дал вести на сцене мне, а не ему.       — Ромка — это друг твой? — Севара медленно влила кофе в молоко и остро глянула на Макса.       — Теперь уже, наверно, бывший друг, — проворчал он.       За спиной звякнул колокольчик и потянуло сыростью и холодом. Макс невольно вздрогнул, обернулся и встретился взглядом с мастером ключей. В густой бороде блестели мелкие капли дождя, куртка промокла насквозь, но недовольным он не выглядел. Напротив — он широко улыбался и даже подмигнул Максу.       — Ох и погодка, — посетовал мастер. — Сева, сделаешь большой раф, погорячее?       — Я как раз почти закончила, — она надела крышку на бумажный стаканчик и одарила Макса теплой улыбкой. — Твой кофе. И не знаю, что там уж твой друг натворил, но попробуй с ним поговорить. Может, он поймет, что сильно обидел тебя и извинится.       — Да ну его, — буркнул Макс, высыпав на стойку горку мелочи. — Иру за мою песню он уже получил, а я снова ни с чем остался. И так всегда — вся слава ему.       Мастер ключей одобрительно хмыкнул, хотел что-то сказать, но слегка сник под недовольным взглядом Севары. Она, тем временем, быстро посчитала монеты и уже хотела пересыпать их в кассу, но отчего-то в последний момент замешкалась.       — Кажется, это попало сюде случайно, — на стойку легло два австрийских шиллинга.       Сердце Макса пропустило удар. Он судорожно пошарил по карманам, прощупал подкладку и только после того, как ничего не нашел, недоверчиво тронул ребро серебристой монетки. Показалось, будто изображенный на ней Моцарт укоризненно сдвинул брови.       — Я точно помню, что положил ее в другой карман, — пробормотал он и, спохватившись, искренне добавил: — Спасибо.       — Редкая вещь, — мастер ключей поцокал языком, рассматривая монетку.       — Ага, — Макс осторожно убрал монету в карман. — Дядя подарил. Сказал, она удачу приносит.       Мастер ключей прищурился.       — И как, работает?       — Да куда там, — вздох вырвался сам собой. — Если бы работало, с Иркой сегодня гулял бы я, а не… — Макс неопределенно махнул рукой. — Этот.       — Что, совсем плохо?       От пристального взгляда мастера ключей стало неуютно. На мгновение Максу показалось, будто лицо его неуловимо изменилось, сделавшись моложе. Но стоило лишь моргнуть — и все стало как обычно.       — Угу, — кивнул Макс и потер глаза. — Мне бы хоть немного удачи.       — Ну, это можно организовать, — мастер ключей усмехнулся. — Слышал я, будто в сквере — том, что у Ботанического сада — есть особый перекресток. Если вечером бросить на него какую-нибудь редкую монетку и загадать желание, оно непременно сбудется.       Макс недоверчиво нахмурился. Что-то раньше он ни о чем таком не слышал, хотя Ромка в свое время пересказал ему почти все городские легенды.       — Снова ты со своими сказками к людям пристаешь, — Севара укоризненно покачала головой. — Вот твой кофе, бери и уходи.       Мастер ключей, кажется, нисколько не обиделся. Напротив, он широко улыбнулся, отвесил шутливый поклон и на прощание крепко пожал Максу руку. Севара проводила его недовольным взглядом и рассеянно погладила прозрачный камень, что висел у нее на шее. На мгновение обида отступила и на душе стало светло и радостно.       — Ты его особо не слушай, — печально улыбнувшись, сказала Севара. — Не бывает такого, чтобы желания исполнялись просто так. У всего есть своя плата.       Макс неопределенно пожал плечами и скомкано попрощался. Странные они оба.       — И с другом все же поговори, — добавила Севара, привычно пожелав хорошего вечера.       В пустом сквере, казалось, было еще холоднее. Ветер гонял по дорожкам сухие листья, сбивал с веток оранжевые от света фонарей капли и настойчиво задувал под куртку. Макс хотел сразу идти домой, но ноги сами принесли его сюда. Слова мастера ключей засели в голове, не давая покоя. Макс в очередной раз остановился на пересечении двух тропинок, повертел в пальцах монету, скользнув невидящим взглядом по изображению Моцарта, и мысленно выругался. И чего он только сюда приперся? Неужели вправду поверил в глупую легенду?       Макс решительно повернулся в другую сторону, сделал несколько шагов, замер у крайней скамейки и снова беззвучно ругнулся.       А если это правда? Вдруг желание в самом деле сбудется? Что он, в конце концов, теряет? Будет, конечно, очень жалко, если монета потеряется, но тут, вроде, трава не слишком высокая и сухой листвы почти нет.       Макс шумно выдохнул, торопливо вернулся к перекрестку и, закрыв глаза, чтобы не передумать, бросил монету за спину. Она должна была непременно звякнуть об асфальтовую дорожку, но ничего такого Макс не услышал. Выждав секунд десять, он обернулся.       Сквер по-прежнему был пуст. Оранжевый свет фонарей заливал укрытый редкими листьями газон, по которому плясали причудливые тени, под ногами поблескивал гладкой скорлупой каштан.       А монеты нигде не было.       Макс тяжело вздохнул, почти жалея, что поддался порыву, и присел на корточки, включив на телефоне фонарик. Чего он вообще ожидал? Грома и молний? Света с небес? Как глупо, он, наверное, выглядит со стороны.       — Два шиллинга потерял?       Макс от неожиданности едва не подпрыгнул и торопливо обернулся. На дорожке в нескольких шагах от него стоял высокий худощавый мужчина. Одет он был странно, в старомодный черный камзол — Макс видел похожие на репетициях у однокурсников с театрального творчества.       — Ты кто?       — Твой персональный фей-крестный. По крайней мере, на этот вечер, — Мужчина хмыкнул и бросил монетку. Макс ее даже поймал — не иначе как от неожиданности. — Ну, давай, озвучивай желание.       — Желание?       — Ну да. Ты же зачем-то пришел сюда, — голос фея отчего-то звучал знакомо, но вспомнить, где Макс его слышал, никак не получалось. — Что там тебе надо? Славы? Признания? Или, может, чтобы Ира про друга твоего забыла? Или… Всего этого сразу?       — А так можно? — Макс недоверчиво нахмурился. Почему-то рассмотреть лицо собеседника никак не получалось.       — Если сойдемся в цене, — фей усмехнулся и пожал плечами.       — В цене? — снова переспросил Макс и посмотрел на монету в своей ладони.       — Шиллинг можешь оставить себе, — отмахнулся фей. — А мне нужна самая малость: стаканчик кофе и встреча с тобой, скажем, через пятнадцать лет.       Макс недоверчиво нахмурился.       — И все?       — Ну да, — кажется, фей улыбался. Когда Макс, после недолгого колебания, хотел уже согласиться, он неожиданно добавил: — О, чуть не забыл. Еще твой друг Ромка не сможет больше играть, но это ведь такой пустяк, правда?       — А он тут при чем?       — Откуда еще я, по-твоему, отсыплю тебе славы и всего прочего, что к ней крепится? — деланно удивился фей.       Макс нахмурился. Как-то нехорошо получалось. Ромка музыку любил, пожалуй, даже сильнее, чем красоваться перед девчонками. И, выходит, он, Макс, будет знаменит, а друг его превратится в неудачника.       — Жалеешь его, — проницательно заметил фей. — Ну как хочешь. Только он о тебе не особо думал, когда Иру на свидание звал и песню твою для нее играл, — он поцокал языком. — Впрочем, дело твое.       В душе снова поднялась улегшаяся было обида. Правда ведь: Ромка ни разу не предложил Максу вести в их дуэте, отметал все, что он придумывал для концертных номеров — якобы недостаточно хорошо было. Зато песню присвоить не постеснялся, хотя и снисходительно сказал, что она простенькая. Так может, если Макс согласится на сделку, то всего-навсего вернет то, что причиталось ему?       — Я… — он сглотнул. — Я согласен.       Фей довольно улыбнулся.       — По рукам.       Макс, отбросив сомнения, пожал протянутую ему ладонь. На мгновение ему показалось, будто по руке провели острым ножом. Не успел он испугаться, как фей отпустил его ладонь и растворился в воздухе. На душе отчего-то стало тоскливо, но ненадолго: Макс подумал о том, что его жизнь очень скоро изменится, если фей не соврал. Только немного жаль было Ромку. Но, может, все как-нибудь обойдется, в конце концов, помимо музыки, есть много других занятий.

***

      Над дверью звякнул колокольчик. Сева нехотя отложила вышивку и, бросив взгляд на вошедшего, тяжело вздохнула. Мастер ключей выглядел довольным до неприличия.       — Ты проспорила, — сообщил он. Сева равнодушно кивнула: глупо, наверное, было надеяться на иное. — Не знаю даже, что ты нашла в этом мальчишке. Подобрать к нему ключ оказалось проще, чем обычно.       — У него просто был плохой день, — Сева задумчиво глянула на мастера ключей. — Признавайся, это ведь ты устроил ссору Макса с другом?       Он усмехнулся и покачал головой.       — Люди прекрасно справляются с этим и без нас.       — И что теперь будет? Ты заберешь у него огонь души?       Мастер ключей нахмурился и огладил бороду. Эта его привычка слегка раздражала: зачем прикрываться личиной, когда людей нет? И вообще, борода на фэйри смотрится странно.       — Не сейчас. У него будет пятнадцать лет — для людей это немало.       — Неправильно это, — Сева невольно потрогала кулон, что висел на шее. Прозрачный камень в нем отозвался теплом и окутался мягким сиянием.       — Мы уже говорили об этом, — мастер ключей недовольно поморщился. — Без огня души ты не выживешь в городе и не сможешь никому помочь. А тот, что у тебя есть, рано или поздно закончится.       Сева устало прикрыла глаза. Наверное, он прав.       — Макс будет раскаиваться.       — Хорошо, если так, — мастер усмехнулся. — Значит, огонь души не погаснет долго. Возможно, когда я приду за платой, она станет для него избавлением.       Избавлением? Как невозможность чувствовать может быть благом? Жизнь складывается из эмоций — из радости и тоски, из горя и счастья. Как можно добровольно от этого отказаться? Сева не знала. Прежде, чем мастер ключей нашел ее, она будто и не существовала. Пустые холмы были мертвы, колдовство их ушло, а вместе с ним и то, что заменяло фейри огонь души. Дни стали похожи друг на друга. Те, у кого хватило сил, перебрались в города, поближе к человеческому теплу. Тех, кто не смог приспособиться, поглотила тьма. Сева бы тоже разделила судьбу последних, если бы мастер ключей не помог. За это она была ему благодарна. Но Макса все равно было жалко: не заслужил он такого.       — Он ведь сможет отказаться от сделки?       Мастер ключей пожал плечами.       — Если согласится потерять все, чего достигнет к тому моменту — да, огонь души останется с ним. Но ты ведь понимаешь, люди редко на такое способны, — он невесело усмехнулся.       Сева понимала, но надеялась, что Макс будет исключением. И для себя уже решила, что попробует помочь ему — и неважно, что скажет мастер ключей. В конце концов, этот огонь души он добывал для нее.       Тьма, поглотившая стольких фейри, уже не пугала ее так сильно.