Часть 1, в которой кричат, ругаются и устраивают разборки

- Я слишком стар для этого дерьма. Алоиз рассматривал свои свежие синяки. У Сильвио такие прошли бы за пару часов, а Карнольф будет ждать их исчезновения до завтра. Он уже не так прыток и вынослив, как раньше, и исход последнего тренировочного поединка против ученика его ни капли не обрадовал. Сильвио был молод и силен, а тело пожилого чернокнижника начало его подводить, и ему оставалось полагаться только на свой разрушительный дар. Которым после пробития и восстановления сосуда силы Алоиз пока не рисковал пользоваться во всю мощь. «Не перерождение плоти, и на том спасибо», - как-то безрадостно подумал Карнольф, сбросив тренировочные брюки и отправляясь в душ. Алоиз отражался в мокром зеркале тесного санузла. И без того острые черты лица заострились еще сильнее. Или это ему так казалось. Кожа на скулах и под ними начала пересыхать и шелушиться. Мимические морщины стали неуловимо, едва заметно глубже. Чернокнижник был слишком худ и жилист, как для космодесантника. Растрепанные седые волосы, смуглая кожа, обтягивающая бугрящиеся под ней мышцы. Потертые, давно не новые нейропорты уже сколько тысяч лет воспринимаются как что-то свое, родное, само собой разумеющееся. Он положил руки на зеркало: на пересохшей и загрубевшей коже тыльной стороны ладоней проступили старческие пятна, которые Карнольф заметил только сейчас. Память не зафиксировала, когда именно кожа начала сохнуть, и когда они появились. Волшебнику это сильно не нравилось. В остальном руки как руки: все еще сильные и крепкие. Братья всегда завидовали тонким изящным запястьям и аккуратным пальцам Алоиза, всегда подчеркнутым золотыми браслетами с бирюзой и слоновой костью. Тогда он еще активно их носил. А где эти браслеты сейчас? Фраг знает. Карнольф продал их после изгнания с Планеты Колдунов, когда дела пошли совсем хреново. Невеселые мысли текли вяло и очень лениво. Мыльная пена и вода с той же неспешностью стекали по телу волшебника. Взгляд скользил по отражению в начавшем запотевать зеркале. Собственное тело никогда не вызывало у Алоиза ни бурного восторга, ни отвращения – тело как тело, такое же, как у остальных космодесантников. Как и многие Астартес, Карнольф считал его инструментом. Не балластом и не ограничением, как думали многие колдуны, но и не каким-то священным храмом. Тем не менее, Алоиз заботился о нем настолько, насколько мог себе позволить. Отражались в зеркале и свежие шрамы: хирургический на правой руке вдоль всего предплечья, оставленный апотекарием Бартоломео после того, как варп-кузнец сломал Карнольфу руку, и отметины от клыков бойцового дьявола сверху и снизу на левом бедре. «Два пальца выше – и я бы истек кровью на месте», - подумал Алоиз, проведя пальцами по отметинам, - «Сильвио просто идиот. Знал имя демона и не сказал». Чем дальше, тем больше раздражения вызывал у Алиоза его ученик. Он лез куда не надо, брал книжки и артефакты без разрешения, а сегодня еще и побил учителя на тренировке. Не сказать, чтобы Карнольф был настолько мелочен и обидчив, или не осознавал своего плачевного состояния и плохого самочувствия. Скорее, он считал это последствием самонадеянного, безответственного поведения Сильвио и полученных из-за него травм. «Надо было бросить мальчишку на Октане и дальше рассчитывать только на себя самого» - еще раз намыливаясь, упрекал себя волшебник, - «никогда не брал учеников – нечего было и начинать!» Усилием воли Карнольф затолкал гнев и глухое раздражение туда, где не светят звезды, приведя разум в спокойствие. Закрыл глаз и расслабился. Щупальца сознания чернокнижника скользили в пространстве корабля. Вот артефакты, аккуратно сложенные в ящиках, ждут своего часа. Книги на месте. Кабина пилота… а где Сильвио? Опять передал управление катером бортовому сервитору-автопилоту и сидит над книгами?! Ученик обнаружился у себя в каюте, сидя на полу в медитативной позе. И сидел он вовсе не над книгой. Его сознание и пылающий красно-синий дар скрылись за прочным стеклянным куполом. Он над чем-то усиленно медитировал, и погрузился в процесс настолько глубоко, что не обратил никакого внимания на незримое присутствие Карнольфа. Чернокнижник сразу понял, чем занимается его подопечный, и это занятие его возмутило. В пальцах ученика светилась вещь, с которой Сильвио считывал информацию – воспоминания предыдущих хозяев и события их жизней. Когда волшебник рассмотрел, что его ученик держит в руках, ему стало дурно. Это невозможно! Он избавился от этой вещи еще на Октане! Откуда она у него взялась?! Алоиза вернула в его тело льющаяся на голову ледяная вода. Волшебника затрясло и зазнобило. Открыв глаз и дрожа от холода, он обнаружил, что все коммуникации, потолок и стены душевой покрылись слоем колючей псионической изморози. Замерзло причудливыми узорами зеркало. Не успели обледенеть только плиты под ногами. Водопроводные трубы чудом не промерзли насквозь и не лопнули. Он глубоко вдохнул морозный воздух и ощутил, как вокруг него свивается и уплотняется кокон теплой, даже горячей энергии. Задубевшее и стоящее колом мерзлое полотенце в руках волшебника мигом оттаяло и стало просто влажным. В следующую секунду от кожи и волос Алоиза повалил пар. Бросив полотенце на вешалке в санузле, волшебник заспешил в свою каюту за одеждой, а затем к ученику. Между уроками варп-колдовства мальчику следовало преподать урок банальной вежливости и уважения к старшим. И выяснить, откуда у него это. … Когда Сильвио провалился в первый слой информации, хранимой странной вещью, которую отдал ему Гега, он обнаружил себя немым и бесплотным сторонним наблюдателем довольно страшной сцены. Лорд Гаччи, будучи в невероятном гневе, расхаживал по своему подземелью, периодически потрясая кулаками, награждая Алоиза Карнольфа самыми грубыми и неприятными эпитетами и грозясь натянуть единственный глаз волшебника на какое-нибудь место. - Иди и отдай это ему! – рявкнул он стоящему в дверях Флюгегехаймену, у которого в руках и блестел сундучок, - Не возьмет – я сам к нему приду. И никто, даже я сам еще не знаю, в какое место я затолкаю Алоизу эту дрянь! По печальному лицу лейтенанта было видно, что он и лично к волшебнику не рискнет идти, и Сильвио правды о реакции лорда не скажет. Он грустно вздохнул, кивнул облитератору, развернулся и вышел. Гаччи же уселся в свое кресло из металлолома и запрокинул голову, насколько позволяли заполняющие пространство за ней нейрокабели. Сильвио присмотрелся и увидел, что глаза лорда наполнились маслянистой золотисто-коричневой жидкостью. По серебристой в медные разводы щеке покатилась капля отработанного машинного масла. - Я думал, ты только на вид гнида черствая, Алоиз, - бесцветным голосом промолвил облитератор. Следующим Сильвио увидел пожилого мэтра, идущего через полутемный, пропахший консервационным маслом и старой техникой склад, и украдкой кидающего сундучок в первый попавшийся открытый контейнер. Чернокнижник не собирался подбрасывать украшение Гаччи – это получилось случайно. Склад заволокло синим дымом, ученика затягивало глубже, становилось холодно. Пальцы, державшие сундучок онемели. Когда туман более глубокого видения расступился, Сильвио оказался в незнакомой туалетной комнате. Здесь был огромный платяной шкаф, причудливо изукрашенный комод, тёмно-фиолетовые тяжелые шторы на высоком стрельчатом окне, и оббитая чёрно-золотой парчой кушетка с резными кривыми ножками. Яркий розовый костюм, как понял Сильвио, хозяина этой комнаты, висел на спинке кресла у комода. На стене у окна находилось ростовое зеркало. Прямо перед ним стоял широкий и приземистый туалетный столик, в сплошь заставленный пузырьками разных цветов, форм и размеров, ярко освещенных солнечными лучами и отбрасывающих причудливые блики на пол. Тут же была подставка с кистями для макияжа и золотая шкатулка, инкрустированная сапфирами. Пейзаж за окном был размыт – видимо, для воспоминания это было неважно. На комоде, на выполненной из металла скульптуре, похожей на лишенное листьев дерево висели золотые и серебряные украшения, самые разнообразные. В воздухе стоял сильный запах парфюмерии. Ученик волшебника был здесь не один. Он стоял за спиной у другого космодесантника, сидевшего прямо на полу у широкого подоконника. Со своего места он видел только длинные распущенные волосы: платиновые, сильные и очень густые, падающие на широкую и обнаженную мускулистую спину, покрытую вязью фиолетовых татуировок в виде шаров, полумесяцев и гнутых линий, похожих на узор и одновременно на какие-то слова. От вида этой вязи Сильвио затошнило, появилось головокружение и ощущение песка в глазах. Невзирая на это, ему невольно захотелось подойти и потрогать пышную гриву незнакомца. - Мне будет не хватать тебя, - голос космодесантника был достаточно низким, но очень мелодичным. Он обращался к кому-то или чему-то, чего Сильвио не видел, но говорил будто с живым собеседником. Молодой волшебник подошел ближе, и тут незнакомец встал и повернулся к нему лицом. Ученик волшебника сразу догадался, что это и есть Мэдлор Орсини. Перед ним был самый красивый космодесантник, какого он когда-либо видел. По крайней мере, в тот миг Сильвио так подумал. В памяти тут же померкли все когда-либо виденные им изваяния Сангвиния, много где почитавшегося эталоном красоты. Точеные и правильные, абсолютно пропорциональные черты лица излучали такую уверенность в том, что их обладатель – самый привлекательный мужчина во всей галактике, что в это охотно верилось. Странные татуировки сползали с плеч на грудь, обходили нейропорты, скатывались на живот и бока. Тело, скрытое всего лишь намотанным на бедра и небрежно закинутым на плечо отрезом полупрозрачной ткани, несло поразительно мало шрамов. Будто его обладатель был совершенным, непобедимым воином. Или его противники просто не успевали вытащить оружие. А может, и не хотели? Неудивительно, что его любили и ненавидели одновременно и Алоиз, и лорд Гаччи. Да и сам Сильвио ощущал ставшее навязчивым желание обратить на себя его внимание и гневался из-за невозможности это сделать. Желто-оранжевые глаза Мэдлора смотрели своими вертикальными зрачками на то, что он держал в руке. А это была открытая шкатулка с подарком для Карнольфа, и записка, которую он писал на подоконнике. Сильвио погружался дальше, глубже. Воспоминания становились бледнее. Вот Мэдлор и Алоиз вместе стоят в каком-то зале, где кроме них еще много людей. Это какое-то официальное мероприятие. Окружающие люди размыты, но это неважно. У мэтра Алоиза оба глаза на месте, карие, обычные, с длинными ресницами, и красивая короткая стрижка. Ее нарушает только свисающая из-за правого уха тонкая косичка седых волос с нанизанными на нее голубыми бусинами. И одет он не в старые ободранные доспехи, а в бирюзовую мантию с широкими рукавами, поверх которой надеты подвеска с крупным изумрудом, ремень и браслеты. У него в руках посох, увенчанный длинным и прозрачным ядовито-розовым кристаллом, слегка светящимся. Мэдлор в похожей мантии, только в розовой на голубой подкладке, увешанный кучей золотых и вычурных украшений. Вещь, лежащая сейчас в сундучке в руках Сильвио, вдета в его левое ухо, покачивается и блестит на уровне челюсти красавца. Это была сережка без пары. И судя из последующих воспоминаний, Мэдлор носил ее, почти не снимая. Чем глубже ученик залезал в хранимые сережкой события, тем больше подробностей терялось, пропадали запахи, фоновые звуки, размывались интерьеры и лица второстепенных участников происходящего. Он узнал, что Мэдлор не просто употреблял амброзию и прочие стимуляторы: он торчал постоянно. Без этого его магия работала значительно хуже, а реакция была слишком медленной для эффективного фехтования. А чтобы не потерять свою красоту и привлекательность, он безбожно выкачивал жизненные силы из окружающих. Пользовался вампирической магией. Он мог каким-то непостижимым образом похищать жизненные силы у тех, с кем… - Вставай, идиота кусок! – громыхнул сверху разгневанный и искаженный толщей варпа голос Алоиза Карнольфа. Старый мэтр влетел в каюту как миниатюрный варп-шторм, окружённый эфирными завихрениями и трещащими дугами разрядов. Дверной проем покрылся изморозью, в резко похолодевшем воздухе повис запах озона. В негодовании мэтр ударил сидящего ученика ногой в спину, между лопаток. Сильвио повалился вперед, встретившись лбом с полом каюты. По телу побежали яркие голубые молнии. Толстый ментальный щит не выдержал и разбился раскаленными осколками внутрь. Казалось, что трещины побежали по голове, плечам, спине и груди материального тела ученика, и из них хлещет закипающая кровь. Сильвио в панике всплывал, прорывался сквозь многослойную толщу воспоминаний, под которую успел залезть. Голова разрывалась от боли. Он слышал звуки, запахи, чужие голоса из разных воспоминаний, накладывающиеся друг на друга и звучащие пугающим фоновым шумом. Они давили на его разум, наваливались, будто тонны ледяной воды, сдавливали со всех сторон и не давали вдохнуть. Боль и отчаяние ослепили ученика волшебника. Он не понимал, что произошло и почему так больно. - Вставай, сангвинарный выродок! – будто сквозь воду завывал снаружи голос учителя, - Встава-а-ай! Сильвио тяжело развернулся и увалился на бок, хватая ртом воздух и пытаясь осознать, кто он, где он, и как сюда попал. Из ноздрей, из десен, из уголков глаз потекла кровь. Карнольф презрительно пнул под дых своего ученика, после чего увидел уроненную им на ковер для медитации шкатулку и вывалившуюся из нее серьгу. Опустившись на колено, он подобрал ее. Волшебник выбросил ее на Октане очень давно. Задолго до появления Сильвио. Задолго до того проклятого выезда на «Фауст», после которого он остался совсем слепым. Просто зашвырнул в контейнер с оружием, который должен был отправиться на продажу или на обмен. Каким, мамку твою Ишу, образом эта дрянь попала к Сильвио?! Дальнейшие ощущения напоминали ученику огромную и невероятно сильную руку, которая тащит его наверх из воспоминаний, в которые он опрометчиво залез. Становилось легче, но вместе с этим начали гореть глаза, легкие и вся кожа. Сильвио завопил, выгибаясь всем телом, хрипя и дергая ногами. - Ну что, научился читать память предметов? – вопросил Карнольф, когда ученик успокоился и прекратил орать и брыкаться. - Мэтр… - отдышавшись, Сильвио разлепил слезящиеся и кровоточащие глаза, - что произошло? - Ты взял чужую вещь – вот что произошло, - гневно выплюнул Алоиз. - Так это… получается… Вы… - Да, это был варп-пендаль, - кивнул мэтр, - где ты взял ее? - Мне ее отдал Флю… ге… гехаймен! – страдальчески выкашлял Сильвио, - Мне ее Гега дал! Сказал, что Вы подбросили ее в добычу лорда Гаччи! Что лорд на Вас обиделся, когда нашел ее! Просил вернуть Вам… Алоиз раздраженно закатил глаз. - Так а какого Нургла ты полез в ее память?! - Я хотел знать, - ученик свернулся калачиком на полу, боясь встать, чтобы не навлечь на себя еще больший гнев почтенного мэтра, - кто такой Мэдлор Орсини. За что Вы его так ненавидите. Вы же ничего про него не рассказываете… - Тебя не касается, кто это такой и что произошло между нами. Последние полторы тысячи лет по имперскому летосчислению мы враждовали – этого тебе должно быть достаточно. Сейчас Мэдлор мертв, и подробности его жизни не должны тебя волновать. - Но мы ведь его душу ищем? – Сильвио сел и уставился на мэтра полными непонимания кровоточащими глазами. - Допустим, - Алоиз сложил руки на груди и смерил ученика неприязненным взглядом. - Почему Вы не хотите мне ничего о нем рассказать? - Потому что сам не хочу этого вспоминать. Что толку ворошить прошлое, если душа снова в мире живых и уже воплотилась в новом цикле жизни? Сильвио не придумал, как еще можно уговорить старого волшебника поделиться хоть какой-то информацией. Тем временем Алоиз открыл шкаф и вытащил оттуда ящик с артефактами, которые он определил как стартовый рабочий набор ученика. Недолго думая, он перевернул ящик и вывалил содержимое на пол каюты. - Зачем?! – возмутился Сильвио, но было поздно. Последней из ящика вывалилась кожаная сбруя, в которой Сильвио недавно ходил к лорду Гаччи. Ученик побледнел еще сильнее и задрожал. Алоиз удивленно поднял брови. - Я не буду спрашивать, что это, чье оно и откуда взялось в твоих вещах. У каждого из нас свое прошлое и свои тайны. Я в твои тайны не полезу. Думаю, уборка поможет тебе усвоить, что и тебе в мои лучше не лезть. Карнольф вышел, оставив ученика разбирать выброшенные из шкафа артефакты. «Тем более, я и так знаю, что ты ходил в подвал к Гаччи и пытался что-то узнать у него», - подумал он, - «но я сильнее и опытнее тебя, и подчитал это из твоей головы».