***

Инар не был слишком хорошим студентом. Но он точно не заслуживал того, что с ним сделала Элина. Только переступивший порог совершеннолетия Инар в принципе считал себя несчастным человеком. Отец запретил даже мысль о поступлении в консерваторию, а результатов выпускных экзаменов не хватило ни для одного приличного вуза по экономической специальности, о которой грезил суровый распорядитель его жизнью. В итоге юноша влачил свое жалкое существование на факультете экономики строительства при архитектурном университете, и ненавидел каждый из предметов в своем расписании. В друзья хмурому, тощему и носатому студенту тоже никто не спешил, а сам он был слишком робкий, чтобы стать душой компании, или хотя бы ее кошельком. Девчонки смотрели мимо, преподаватели не замечали. Исключением, но скорее неприятным, стал конфликт с самым молодым педагогом на кафедре. Элина, быстроглазая девица с устрашающим кровавым маникюром и неприятным смехом, стала настоящим секс-символом для молодых лоботрясов. Она стреляла глазками на занятиях, снимала воображаемые пушинки с плеч фигуристых студентов. А старшие курсы поговаривали, что если остаться на индивидуальную пересдачу, случится что-то необыкновенное, и с причмокиванием закатывали глаза. Единственным из парней, кто не пал под ее чарами, оказался как раз Инар. Его передергивало каждый раз, когда окрашенные алым губы выдыхали над ухом термины теории мировой экономики. Ожидаемо, что и со стороны Элины быстро началось раздражение и придирки в его адрес. И тихоню-студента как прорвало. Он открыто хамил, огрызался и отшучивался, часто даже остроумно. Выражай он свою агрессию в адрес любого другого препода, и это наверняка помогло бы ему снискать одобрение и расположение товарищей по учебе. Но красотка Элина, всегда такая элегантная в своих черно-лиловых нарядах с медно-рыжими волнами волос, была величиной, не подлежащей критике. Даже девчонки, которых она демонстративно игнорировала в противовес студентам мужского пола, побаивались и тайно восхищались ею. Поэтому Инар окончательно стал парией в своей группе, и единственный из пятерых, заваленных на экзамене, ждал переэкзаменовки по ее предмету не с восхищением, а в ужасе. Он даже попытался через отца добиться другого преподавателя для сдачи зачета, но тот лишь посмеялся над незадачливым отпрыском, и отправил вымаливать прощение у строгой красавицы. Именно вследствие этой истории Инар и оказался в пустой аудитории в неурочное время с коробкой дорогих конфет и сладким ликером. Здесь должна была проходить переэкзаменовка еще одного парня из их группы, румяного здоровяка с плечами, делающими честь любому атланту. Но когда наш герой, раздираемый одновременно злостью и стыдом, без стука ввалился в аудиторию, его глазам предстала вовсе не скучная картина опроса по билетам, а нечто совершенно иное. Здоровяк сидел за партой, раскинув широко ноги. На лице плясала безумная и восторженная улыбка, по краю рта сочилась стеклянная нитка слюны. Он подавал вперед бедрами и неразборчиво мычал. Красавица-преподавательница с сосредоточенным лицом удерживала его за запястье, из которого по прозрачной линии катетера сочилась кровь в узкий сосуд темного стекла. Инар в ужасе застыл. А рыжая девица медленно подняла на него прекрасное лицо, на глазах искажающееся яростью. - Ах ты мелкая дрянь! Я недооценила твой иммунитет к моим чарам! Она отставила сосуд и не спеша подошла к юноше, сжимая кровавыми когтями какой-то кожаный мешочек на груди. Инар вжался спиной в дверь, пытаясь нашарить ручку. Но ведьма уже оказалась в двух шагах, и с небольшого замаха швырнула ему в лицо пригоршню черного порошка. - Попробуй вот это, тварь! Инар закашлялся, сплевывая горькую взвесь. В следующую секунду каждую клеточку тела пронзила раздирающая боль. Юноша нелепо взмахнул руками, и осел, с ужасом ощущая скручивающий мышцы спазм. Он бился на полу аудитории, сквозь слезы наблюдая над собой торжествующую ухмылку колдуньи. А потом понял, несмотря на туман в голове, что его руки стали невероятно легкими, и издают странный шорох, ударяясь о грязный линолеум. Он остановил трепыхания, тем более, что и боль постепенно уступала. Попытался подняться – но ноги не слушались. Они ощущались как-то странно, удалось лишь сделать подскок. Но оказаться на уровне женщины не получилось, он по-прежнему смотрел, задрав голову. А что это спереди его головы, почему что-то черное и огромное…. Клюв? Он растерянно посмотрел вниз, на когтистые лапы с противопоставленными пальцами, взмахнул на пробу руками… крыльями? И был подхвачен поперек туловища безжалостной рукой. - Ну что, птичка? Попалась? – человеческий голос в его состоянии звучал искаженно. – Теперь не будешь мне под ногами мешаться, давай-ка, лети на волю! Женщина захохотала, и, открыв окно, как камень швырнула его в переплетение ветвей. Инар от ужаса замахал рука..крыльями, и таким образом затормозил падение. Ощущение парения было непередаваемым. Дух захватило, словно он оказался на гигантских качелях в высшей точке подъема. Несколько раз взмахнув крылом, и балансируя хвостом, он подрулил к ветке и неуклюже грохнулся на нее. Сзади захлопнулось окно. Инар вцепился когтями в ненадежное основание, зажмурив глаза. Он еще не до конца осознавал происходящее, слушая бешенное колочение сердца о стенки грудной клетки. Ощущение, будто он в затянувшемся кошмаре не проходило, от головокружения ему казалось, что он сейчас рухнет вниз с ветки. Изменились запахи, стали приглушенными и незнакомыми. Изменились звуки – привычные шумы улицы дополнились новыми тонами. Мысли путались от страха и небольшого размера черепной коробки, он и слова-то не все вспомнить мог. Когда же несчастный попытался приоткрыть глаза, то все же потерял равновесие. Мир вокруг выглядел так, словно краски выкрутили на максимум, и добавили новых оттенков. Цвет бил в глаза, и он сначала даже и не понял, кто так дико перекрасил все вокруг. Инар зашатался, почувствовал под лапами воздух, истерически замахал крыльями. Взлетел, врезался в ствол, сполз по нему к развилке между ветвями. Сжался в комок, и попытался обхватить дерево крыльями, хотя это и было максимально неудобно. Анализируя эту историю спустя долгое время, Инар понял, что ему еще очень повезло. Его зачаровали летом, когда тепло, нет дождей. В первые дни он мог отсиживаться во дворе университета, куда не допускали собак и кошек, и неохотно залетали пернатые собратья. Не было дождя, но была вечная непересыхающая лужа возле хозяйственной зоны, там дворники набирали воду для уличных работ. Новоиспеченная ворона училась летать, передвигаться подскоками, управляться с клювом. От стресса парень только пил и совсем не испытывал голода. На ночь он забивался на карниз подальше от края, в первый же день с ужасом обнаружив, что абсолютно слепнет с наступлением сумерек. Богатство красок, открывшееся ему, особенно пугало. Он долго привыкал к тому, как видит теперь привычные объекты, а когда решился и вышел в мир к остальным птицам, шоком стало, насколько цветными кажутся ему собратья. К великому сожалению, общаться с другими воронами он так и не смог – их режущие слух крики хоть и звучали теперь разнообразнее, но все так же ничего для него не значили. А когда сам он в первый раз попытался окликнуть отца, то испугался, какой отвратительный звук издает его горло. От университета Инар убрался уже на четвертый день. Он видел, как рыжая ведьма долго разговаривала с дворником, а потом тот вышел с пневматическим ружьем. Парень не стал дожидаться, пока охота начнется, и перелетел сначала в парк, откуда его быстро вытравили собаки, а потом к своему дому, где жил раньше. По вечерам он пытался заставить свое горло выдавить хоть что-то похожее на человеческую речь, и будь он вороном, а не вороной, у него были бы шансы. А так выходила лишь жалкая пародия на отдельные слова. Однажды он все же решился, залетел в приоткрытое окно отцовского кабинета. Попытался взять карандаш, что-то написать. Но отец лишь решил, что ворона пытается украсть его карандаш, и поймав шапкой, выкинул в окно. Следующие попытки, увы, оказались еще неудачнее, потому что случилось страшное – бывший человек начал забывать, кем он был, и что он в принципе хочет от этого страшного мужика. Осталось лишь томящееся чувство, что он упускает что-то важное, почтительный страх по отношению к близкому родственнику, брезгливость по отношению к обычным вороньим занятиям. Например, ни клевать падаль, ни убивать живых птиц он так и не смог научиться. Ворона с отголосками человеческой памяти готова была питаться лишь ворованной пищей со столиков уличных кафе. Примерно в то же время, как он начал терять цель своих попыток наладить общение с бывшим родителем, он начал внимательнее приглядываться к окружающему миру. Новое зрение открыло ему, что некоторые люди отличаются слабоуловимым колыханием воздуха вокруг себя. Рыжая ведьма, кстати, тоже обладала им. Осознав, что мозг слабеет, Инар решил вложить в небольшую птичью черепушку простую мысль – надо искать таких людей. Либо они поймут, что с ним и помогут. Либо добьют, что тоже не так плохо, так как даже среди ворон он снова оказался белой вороной, несчастной и никому не нужной. С тех пор ворона летала вокруг таких незримых человеческому глазу колыханию воздуха. Он пролетал не только мимо людей, колебания открыли ему и иных существ, бродящих среди человеческих масс. А однажды открылся доступ в другой мир. Сначала это был мир отвратительной жары, выламывающей кости, заставляющей плавиться даже камни. Там были раскаленные песчаные барханы, пересохшие устья рек с бурой скудной растительностью. Между холмами бродили неприкаянные существа, в которых угадывались человеческие черты. И первым желанием птицы было покинуть негостеприимный край. Но после нескольких минут пребывания, когда ворона в исступлении билась в поисках выхода, сознание несчастного прояснилось, и он впервые за последний месяц вспомнил, как его звали раньше. И что он очень хочет вернуть себе человеческий облик. После этого Инар составил новый план. Отец ему ничем не сможет помочь, а если даже парень сможет убедить папу, необычную птицу наверняка заберут в научную лабораторию. А уж там, лишенный даже малой возможности прояснить свою память, он окончательно окажется заперт в животном разуме. Поэтому юноша начал искать колдунов, а как только чувствовал, что теряет себя, снова искал вход в потусторонний мир. С колдунами ему не везло. Первые два вообще не обращали ни малейшего внимания на странную птицу. Третий ухмыльнулся, и поманил ворону в свой дом, отказавшись взаимодействовать на улице, но тут уж испугался сам Инар. Потом долго было затишье, и за пару месяцев он никак не продвинулся в поисках. Четвертая встреченная колдунья, видимо, поняла, что он не просто птица, но наоборот, испугалась и натравила на беднягу неведомых тварей, целиком состоящих из странного колышущегося воздуха, принявшего омерзительные формы. Ворона с трудом спаслась, скрывшись в потустороннем мире, дарившем все больше успокоения. Как Инар скоро выяснил, миров было как минимум четверо. Первый в который он попал – мир жаркого полдня. Суровый, жгучий, яростный. Еще был мир зимней беззвездной ночи, где вечно падал снег, и стояла оглушающая тишина. Мир утреннего весеннего цветения с розовым рассветом, одуряющим запахом цветов. И любимый мир вороны, край вечной осени. Вечерние сумерки, шепот дождя, мокрые запахи гниения, с птичьей точки зрения, довольно приятные. Здесь были стаи воронов, также чуждые бывшему человеку, но в отличие от товарок в реальном мире, они не пытались нападать, хотя и косились с подозрением. Все четыре мира объединял огромный черный замок на горе, и тот факт, что вместо неба в этом мире был каменный свод, хотя вороне ни разу не удалось долететь до края мира, где соединяется камень земной с камнем небесным. От этого замка ворона держалась в основном подальше, чувствуя враждебное внимание изнутри, но иногда все же решалась проскользнуть мимо окон. Сразу после, впрочем, возвращаясь в реальность. Так в странствиях между мирами проходили дни. В начале октября ворона столкнулась лицом к лицу с обитателем замка, и с тех пор, жутко напуганная, две недели не решалась вернуться назад. Пернатый странник сидел на столе уличной забегаловке, доедая остатки картофеля фри. Мысли тянулись медленно и натужно. Похоже, если он в ближайшее время не проникнет в иномирье, он все же станет безмозглой тварью. От горестных раздумий Инар совсем потерял бдительность, и испуганно вспорхнул, услышав над собой: - Угощайся, птичка, конечно, это ж я не себе картошечку покупал. Перед вороной стоял крупногабаритный белобрысый парень с веселым лицом, и о чудо, явственным колебанием воздуха вокруг. Инар осторожно вернулся на стол, и искоса поглядывая на человека, аккуратно взял картошинку, пытаясь напрячь мозг и вспомнить, как пишется слово «Помогите». Вспомнилось почему-то английское «HELP», что ворона и попыталась художественно изобразить. Получилось, наверняка, плохо, но этого хватило, чтобы колдун нахмурил светлые брови и удивленно поджал губы. Потом он внимательно рассмотрел птицу, и вдруг резко сел, придвинувшись к ней: - Эй, ты меня понимаешь? – Инар радостно закивал головой. -Ага, ты в курсе, что выглядишь, как птица, но если присмотреться, вокруг виден контур человека. Ты умеешь превращаться в ворону? – Инар изобразил яростное отрицание. – Тебя превратили в ворону? – Отчаянная надежда заставила бедолагу от радости запрыгать по хлипкому уличному столику. - Ну тихо, тихо. – Колдун ласково погладил перышки на макушке у бедняги. – Сейчас я попробую посоветоваться с… как бы объяснить… Инару не надо было ничего объяснять, он видел трех жутких тварей, сотканных из воздуха, но верил, что этот человек не навредит ему. Белобрысый спаситель прикрыл глаза, пару минут пошевелил губами, а потом одна из тварей схватила за хвост ворону и резко ударила головой об столик. Инар в последнюю секунду хрипло закаркал, проклиная свою доверчивость, а потом… Потом на асфальт неуклюже шлепнулся долговязый лохматый парнишка с взъерошенным как у птенца хохолком. И облегченно заплакал от счастья.