ㅤ

Тренировка прошла ужасно. Ученики будто забыли всё, что рассказывала и показывала Шторм на прошлых занятиях, и едва могли прикрывать друг друга, не говоря уже об отражении атак симулированных Стражей, — но это было только половиной беды. Главное — вместо того чтобы обороняться в команде, они стояли и любовались, как Логан эффектно расправляется с боевым роботом в одиночку. Этой его импровизацией Шторм была, мягко говоря, недовольна. Будущие Люди Икс должны учиться на собственных ошибках, исправляя их по ходу битвы, и Логан мог бы вести себя поскромнее и не подстраивать виртуальную реальность под свои правила. В конце концов, если бы дело приняло слишком серьёзный оборот, Шторм сама отключила бы симуляцию в Опасной комнате. Провести разбор полётов с детьми она решила позже: сейчас важно было поговорить с Логаном, пока он не сбежал. — Что, чёрт возьми, это было? — строго начала Шторм, когда они вышли с тренировочной площадки в широкий коридор. — Урок выживания, — иронично ответил Логан. — Ты понял меня. — Расслабься, Шторм! — Нельзя менять правила. Так они ничему не научатся, — объясняла она, сохраняя остатки терпения. — Уже научились. — Это было занятие по обороне! — Да, лучшая защита — нападение. Или наоборот? — с лёгким вызовом спросил он. — Это не игра, Логан. — Знаешь, воспитывай других. Я ведь на подмене, поэтому все претензии к Скотту, — раздражённо сказал Логан и быстро зашагал к выходу в главный корпус, явно не желая продолжать разговор. «Ему предъявишь, как же!» — хотела крикнуть вслед Шторм, но промолчала, закатив глаза. О том, что сегодня она уже пыталась предъявить претензии, рассказывать она не собиралась. Предчувствие серьёзного разговора охватило Шторм ещё утром, сразу после пробуждения. Оно усиливалось по мере того как, курсируя по школе, она не находила Скотта ни на преподавательской кухне, где все обычно вливали в себя ударные дозы кофе перед напряжённым трудовым днём, ни в учительской, ни в гараже. Раньше Скотт начинал свой рабочий день в числе первых, и уже за час до занятий его можно было поймать в одном из этих мест силы. Раньше. Тогда. До. Сделав полный круг, она вернулась на кухню и заварила огромную кружку кофе. С вероятностью в девяносто девять процентов Скотт сейчас находился у себя в комнате, и Шторм пила кофе очень медленно, оттягивая время. Она не хотела этого разговора, но он был необходим хотя бы для того, чтобы понять, как их отряду и их преподавательскому составу жить и функционировать дальше. Когда кофе всё-таки закончился, до начала тренировки оставалось около получаса. Шторм мысленно провела генеральную репетицию своей речи, вздохнула и уже собиралась уходить, но в последний момент ей подумалось, что с пустыми руками заявляться в гости неприлично, особенно на серьёзные разговоры. Она вернулась к кофемашине и, пока готовился кофе, выложила в глубокую тарелку вафли и печенье. «Как будто это поможет!» — царапнула сознание досадливая мысль. Осторожно неся две чашки в одной руке и тарелку — в другой, Шторм вышла из кухни и направилась на второй этаж в жилой сектор. Она постучала в дверь ногой и, как и ожидалось, ответа не получила. Помедлив с полминуты для проформы, она неуклюже наклонилась, плечом толкнула ручку и остановилась у входа. В глаза сразу бросились раскиданные по полу вещи и какое-то общее запустение. — Скотт? Он лежал на кровати, уставившись лицом в потолок, и даже не повернул головы в сторону двери. — Привет, Шторм, — прозвучало безэмоционально. — Я могу войти? — А у меня есть выбор? — так же сухо и отрешённо, будто озвученный компьютером текст. — Боюсь, что нет, — с грустной улыбкой сказала Шторм и подошла к кровати. Осторожно села на край. — Похитила немного припасов на кухне, пока Логан не успел всё слопать. Позавтракаем вместе? — Прости, — вздохнул Скотт, — что-то нет аппетита. Может, позже?.. — Извини, позже не получится. У ребят скоро тренировка. Если точнее, через двадцать три минуты. И мы её ведём. Скотт, они ждут тебя. Мы все ждём. — Не ждите. Шторм уже готова была начать свою тщательно продуманную речь — но замолчала с открытым ртом. Потому что речь эта, состоящая сплошь из шаблонных фраз о том, что нельзя сдаваться, что у них общая цель, что юное поколение рассчитывает на знания и опыт старших товарищей, что нельзя так просто отказываться от всего, к чему Люди Икс шли десятилетиями, и прочих мотивирующих слоганов, вдруг показалась до крайности, до неприличия неуместной. Какие, к чёрту, цели и знания, когда он выглядит таким измученным и истощённым, в помятой одежде — наверно, спал в ней, — в окружении полного беспорядка, таким… безжизненным. Она отставила завтрак на тумбочку рядом с кроватью. — Почему не ждать? — какой дурацкий вопрос, подумалось ей, а то она не знает! Но это был единственный пришедший в голову способ не дать диалогу сойти на нет. — Плохо себя чувствую. Нет настроения. Просто не хочу. Выбирай любую причину, а я, если не возражаешь, ещё посплю. Скотт дотянулся рукой до пола, поднял валяющуюся куртку и, набросив её на себя, отвернулся. Казалось, ему вообще плевать, есть ли Шторм в комнате или её нет. Шторм спрятала лицо в ладонях и помотала головой. Взывать кого-то к совести не было её коньком, но придётся попробовать. — Скотт, шестой раз. Это уже шестая тренировка, которую я буду вести одна. На уроках я тебя тоже подменяю. Мне-то не сложно… хотя, знаешь, не буду врать, мне сложно работать за двоих. («За троих», — пронеслось в голове). — Обратись к профессору, пусть подыщет другого учителя. Можете написать на меня коллективную жалобу и уволить к чёртовой матери, — хрипло произнёс Скотт, — или просто считайте, что я на больничном. — Откровенно говоря, я думаю, что к профессору стоит обратиться именно тебе. — Знаешь что, Ороро!.. — Скотт резко сел на кровати. — При всём уважении к Чарльзу, он не Господь Бог. Можете считать, что я на бессрочном больничном в связи с терминальной стадией неизлечимой болезни, и даже такому светиле науки, как наш профессор, не под силу меня спасти. Под очками не было видно его глаз, но раздражение прекрасно считывалось по лицу, голосу и особенно — по официальному «Ороро»: гражданским именем Скотт иногда называл её в шутку, но чаще — когда сильно злился. — Скотт… — она дотронулась до его плеча. — Послушай, я просто хочу помочь… — Чем? — Я… я не могу дать многого, но по крайней мере я хочу дать тебе понимание, что ты не один. Не буду говорить за всех, только за себя. Поверь мне, я разделяю твои чувства. Ты же прекрасно знаешь, Джин была мне как сестра… — Вот именно, блядь, Ороро!! — Скотт вскочил на ноги, переходя на крик. — Вот именно! Она для тебя «была», она для всех вас, чёрт побери, «была», и в этом моё главное от вас отличие, потому что для меня она есть! Я не знаю, чем ты слушала, но я говорил это ещё тогда, когда вы устроили блядскую мемориальную церемонию и толкали речи о том, какой Джин была и как вы все её, сука, любиЛИ!! — Этого требовали как минимум правила банального при… — вставила Шторм в образовавшуюся паузу, пока Скотт продевал руки в рукава куртки. Хотел сбежать? Она начала внутренне закипать: хоть и знала, что разговор будет не из приятных, но не думала, что настолько. — Правила, да? — быстро перебил Скотт. — Боже, что ты вообще несёшь, ты бы себя слышала… Хотя да, вы всё время живёте по грёбаным правилам, ведёте уроки и тренировки как ни в чём не бывало, смотрите только вперёд, не оглядываясь на прошлое, смеётесь беде в лицо, потому что вы, блядь, Люди Икс и вас не сломать! Так вот, я больше не в вашем клубе вечных оптимистов, я, нахер, сломался, и если вы, помощнички недоделанные, не можете это понять… — он бессильно опустился на пол, прислонился к краю кровати и закрыл лицо руками, — …то, пожалуйста, хотя бы просто не требуйте от меня невозможного. Шторм могла бы сказать многое. Не просто сказать — заорать. На языке вертелась возмущённая тирада о том, что невозможное — это то, чем они занимаются всю жизнь, и в этом их предназначение. Что его обвинения в бесчувственности звучат, чёрт возьми, оскорбительно, потому что никто из команды не давал ни малейшего повода усомниться в любви к Джин и горечи от её потери. Что если Людям Икс снова придётся сражаться за спасение мутантов, а то и целого мира, от участия Скотта в битве зависят сотни тысяч жизней. Что он, в конце концов, подставляет весь отряд, предпочитая тихо угасать за закрытой дверью своей комнаты, и нечего заставлять других чувствовать вину за их выбор жить нормальной жизнью… Вместо этого она села на пол рядом со Скоттом и начала мысленно считать до десяти, пережидая, пока звучание этих мыслей в её голове станет тише. Потому что ни одна правда и ни одна мораль не стоили двадцатилетней дружбы. В любой другой ситуации этой дружбе ничего бы не угрожало после гневной нотации, они бы просто поорали минуты три, максимум — дали бы друг другу по оплеухе, в юности и не такое случалось! Но в нынешнем состоянии Скотт был в шаге от того, чтобы перечеркнуть их связь в одну секунду. — Прости, Скотт, — тихо произнесла Шторм. — Мне не за что тебя прощать. Твои взгляды я не пытаюсь изменить. Но и ты не пытайся подстроить меня под ваше мышление. — Ты не понял, — она осторожно коснулась его щеки и смахнула скатившуюся из-под очков слезу. — Прости не за то, что я пришла к тебе сейчас, не за то, что пыталась вытащить тебя на тренировку. Прости за то, что я действительно никогда тебя не пойму. Потому что я… это просто я. Я не умею любить так, как ты. Может быть, я вообще этого не умею. Шторм заплакала почти неожиданно для самой себя. На мгновение её взяла какая-то глупая досада за то, что она и вправду не умеет, и что за это приходится просить прощения, — и сменилась липким ужасом и малодушной мыслью: и хорошо, что не умеет. И слава богу, что на месте Скотта не она. Шторм не была уверена, что справилась бы с тем, через что довелось проходить ему. Господи, как он вообще находит в себе силы просыпаться по утрам. — Шторм, не надо, — Скотт взял её за руку. — Это ты меня прости. Нельзя, нельзя плакать, лихорадочно уговаривала себя Шторм, сейчас кто-то должен быть сильным, и это будет она. Это меньшее, что она может сделать для него… для них обоих. — И не думала обижаться, — она резко отёрла глаза свободной рукой. — Двадцать лет друг друга терпим, Саммерс. Можно уже забыть слово «обида». — Договорились, — горько усмехнулся Скотт. — Давай, вставай, — Шторм поднялась, не выпуская его руку из своей, — без завтрака тебя не отпущу. Они сели на кровать, всё так же держась за руки, и Скотт будто собирался с мыслями, не решаясь что-то сказать, — а Шторм просто ждала. Идя к нему, она планировала много говорить… но поняла, что сейчас важнее просто слушать. — Шторм, если ты совсем не справляешься, — наконец вымолвил он, — я приду. Но не могу обещать, что выдержу до конца. Ты же помнишь, я честно пытался. Она помнила. С последней тренировки, на которой Скотт присутствовал, он просто ушёл, раньше времени отключив симуляцию и зарыдав в голос. — Каждый раз в битве… пусть даже виртуальной, я с ней, понимаешь? Я с Джин. Где-то там, на статуе Свободы или на чёртовой дамбе чёртового Алкалай Лейк. И… — он помедлил несколько секунд. — Ладно, неважно. — Сейчас всё важно. Скотт, ты для меня важен. Если хочешь что-то сказать — скажи. — Хорошо. Честность за честность, Шторм. Если пообещаешь, что не будешь гнать меня к профессору, к врачам, в психбольницу и так далее. Шторм кивнула. — Я слышу её. — Что?.. — В прямом смысле. Я слышу её голос, время от времени, иногда отчётливо, иногда на грани восприятия, но это точно она, это Джин, и она зовёт меня, зовёт по имени, ты понимаешь? Ты мне веришь?.. У Шторм были свои соображения на этот счёт. Она честно попыталась не выдать их ни малейшим мимическим движением… Видимо, не получилось. — Не веришь, — продолжал Скотт. — Я видел её. В своей голове. Момент, когда она… когда… И это не воспоминания. Мы были в телепатической связке до того, как она подняла трап и не дала нам опустить его. Потом она разорвала связь, и… больше я не видел. Но вижу это сейчас. Много раз. На доли секунды, но в мельчайших деталях. Она там, под водой, совсем одна, она… она… — он схватил Шторм за запястья так, что она поморщилась. — Шторм, я уверен, это сигнал, она просит о помощи, и если есть хоть один… хоть самый крошечный шанс, я готов на всё, понимаешь? Абсолютно растерянная, Шторм не знала что говорить. Сигнал? Это просто невозможно. Физически. Скотт точно спятил, и сейчас самое время включить зануду и убеждать его рассказать профессору о своих галлюцинациях, не отставать до тех пор, пока он не наорёт на неё и не сделает это, лишь бы она отвязалась… Он смотрел на портрет Джин, стоящий на комоде, — и Шторм не могла. Не могла разрушить его веру. Скотт избавил её от необходимости отвечать. — Мне неважно, веришь ты или нет. Я рассказал тебе это потому, что ты моя лучшая подруга, и я знаю, что мои слова не выйдут за пределы этой комнаты. Мне просто нужно было кому-то рассказать. Но это не твоя битва, Шторм, и счастье для тебя, что не твоя. — Скотт… Шторм обняла его так крепко, как только могла, отдавая все силы и всю поддержку, которой ему всё равно бы не хватило, но хоть на самую малую толику способную облегчить его страдания!.. И едва сдержала новый порыв заплакать, когда он уткнулся лицом в её плечо. — Скотт, — решительно повторила она, расцепив объятия и накрыв руками обе его ладони, — пусть это не моя битва. Пусть. Но если вдруг в этой битве понадобится кто-то, чтобы прикрыть твою спину, поклянись, что это буду я. — Клянусь, Шторм. Спасибо тебе, что возишься со мной. Я бы на твоём месте давно меня задушил, — невесело, но тепло улыбнулся Скотт. Улыбнувшись в ответ, Шторм встала и взяла с тумбочки чашки. Вручив одну Скотту, снова села, и несколько минут они молча пили кофе, будто отдыхая от тяжёлого разговора. Наконец Скотт нарушил тишину: — Буду сволочью, если не оставлю решающее слово за тобой. Мне идти на тренировку или нет? — Давай в следующий раз. Лучше отдыхай, всё хорошо. Нашим оболтусам и меня одной хватит, — успокоила его Шторм. — Выжми из них все соки, как ты любишь. — Обязательно, — она посмотрела на часы. — Я бы осталась с тобой, но мне правда пора бежать, иначе придётся ловить ребят по комнатам. Прошу, не забудь поесть. И… если захочешь поговорить, если просто будет нужна компания, заходи ко мне. В любое время. Дверь всегда открыта. Она поцеловала его в щёку и, закусив губу, чтобы не выдать эмоций и закончить разговор на оптимистичной ноте, направилась к выходу. — Шторм, — окликнул её Скотт у двери, — я твой должник. — С друзей долги не беру. В следующей жизни отблагодаришь. В своей комнате Шторм переоделась в боевой костюм, стёрла перед зеркалом расплывшуюся тушь со щёк и долго, машинально всматривалась в своё отражение. В голове всё ещё бился вопрос: что хуже — ни разу за всю жизнь не полюбить так, как он, или полюбить — но потерять?.. Рациональная часть её была убеждена, что нужно сейчас же пойти и рассказать профессору о видениях Скотта. Но сделать это означало навсегда потерять его доверие. Ни медиком, ни психологом Шторм не была, но знала, что посттравматическое расстройство может проявлять себя разными способами довольно долго, возможно, нужно дать Скотту чуть больше времени… И посвятить в это Чарльза только в том случае, если дело будет принимать критический оборот. Но что если окажется слишком поздно?.. Чтобы отогнать тягостные мысли, она выпрямилась в полный рост, выкрикнула в воздух пару ругательств, через силу надела улыбку и ещё немного постояла перед зеркалом, придавая лицу как можно более весёлое выражение. Ребята уже заждались, и они должны видеть не печаль, а лишь искреннюю надежду и уверенность в глазах их наставницы. Каждый в отряде втайне мечтал стать самым сильным. Быть лидером. Принимать решения и нести ответственность за других. Но Шторм не думала, что с ней это произойдёт вот так. …У входа в Опасную комнату четыре новобранца о чём-то переговаривались с Логаном. Что он тут делает, удивилась Шторм, вроде бы о включении его в расписание тренировок речи не было?.. Прежде чем она успела что-то сказать, Бобби панибратски хмыкнул: — Мы уж собирались свалить! — Не дождётесь, лентяи! — в тон ответила Шторм. — Пока вы показываете такие отвратительные результаты, как в прошлый раз, живой я с вас не слезу. Логан поймал её вопросительный взгляд и буркнул: — Профессор прислал. — Ясно, — коротко ответила Шторм. Она запустила программу, щёлкнула клавишей умного браслета, и безликое пустое помещение начало превращаться в постапокалиптический мир. Обрисовывался город в руинах и громадные силуэты Стражей — главной угрозы, к встрече с которой было так важно подготовить молодёжь. Глядя на юные лица, не тронутые печатью боли и потерь, видя наивную решимость во взглядах, Шторм понимала, что сделает всё, чтобы её воспитанникам не довелось терять друг друга. Даже если реальность станет такой, как в этой сверхвысокотехнологичной симуляции. И не так уж и сложно работать за двоих. За троих, да хоть за десятерых. Не сложнее, чем Скотту — жить. — Начали тренировку.