Часть 1

От него несло жаром, плавленным металлом и напряжением. Языки пламени сжирали микросхемы, а ядро норовилось отключиться, дай бог, на время, а не навсегда. Альянс бы не пережил. Да и он, ясное дело, тоже. Чёрный смог выплюнул его на собственную базу, равнодушно оказав услугу и успевшим рядовым пушечным мясам, камераменам и вставших на их сторону скибидистам. Радисты вновь предпочли слиться, когда положение оказалось не удобным для них. Создатель дефис отец говорил о армаде… Неважно. Уже ничего неважно. Пальцы, будто не его, аггресивно сжимают то подобие, что осталось от головы-телевизора. Отвалился после неудачной попытки прикрепить обратно. Испорченный, негодный. Сломанный. Третий, по совместительству последний из функционирующих Титанов, швыряет его в стену, чудом не попав на кого-то. Ранее аккуратный, белый экран покрылся трещинами и разломами, демонстрируя чёрные внутренности, словно звезды помехи утихли навсегда, а точно по центру красовалось застрявшее орудие. Все признаки поражения на лицо. Система вопит о критических повреждениях, отправляя сообщения и предупреждения, что так нервировали и без того уставшее сознание. ТВ разом захлопывает все уведомления и на краткий миг будто восстанавливается нечто столь хрупкое, приносящее спокойствие. Все посторонние звуки, которых итак мало здесь, затихают, а внутренние боли слегка затупляются. На ещё какие-то жалкие секунды ТВмен-Титан чувствует себя не в своём теле. Оно казалось неустойчивым, полным ваты, а не металла и проводов. Это… До одури казалось приятным. Ноги слегка покосились, и вес пришлось перенести на стену. Плечо глухо ударяется об гладкую поверхность. Она выглядит чёрной, но если включить свет то можно узнать, что сделана та аналогично из металла. В Альянсе все и всё из металла. Без головы ты будто становишься простым наблюдателем. Это то, что Третий замечает во вторую очередь. Быть ТВменом означает иметь больше приколюх, чем остальные. Он бы неприменно добавил надменный «>:D», окажись чуть в более выигрышном положении. Тело теперь было его всем. Головой. То, откуда идёт приказ действовать. То, что позволяет думать. То, что координирует. То, что может и говорить, и слышать. Правда, ТВ не хочется ни того, ни другого. Пока ядро горит — ТВмен-Титан может рассчитывать на дополнительные минуты жизни. Он редко впадает в подобное состояние. Или правильнее сказать — он никогда не впадал в такое состояние. Он, как и все другие, мог переживать, идти куда не стоит, своенравничать. Он мог встречать не самые лучшие периоды существования. Он познал потерю товарищей, пусть и не телевизионщиков конечно, он знает вкус разочарования, когда собственные убеждения подводят, он знал и боль от обиды, когда не мог ничего сделать, когда был слабым. В этот день, он, видимо, познал унижение. Не столь сильное, как при схватке с Джи-меном на пару с двумя более натасканными войной Титанами. Или, когда один из этих самых Титанов чуть не отправил его в мир иной несколько ранее. Будучи последним из исполинов, на него возлагали надежду. Камерамены, которым оставалось не погибать тоннами в захваченном городе и спикермены, что пропали стоило их творению встать на чужую сторону, пусть и не по своей воле, ожидали чуда. Оно и пришло, в лице ТВмена-Титана. С самого запуска его окружали остальные прямоугольные… Собратья, состайники. Синонимов много. ТВвумен называла весь их сброд «семьёй». В ТВ верили. В силу и способность в нужный момент блистать мозгами. Он верит в себя не меньше. Никто не говорил, что самоуверенность имеет тенденцию разваливаться к чертям. Он понял сам. План был… Немного не продуман. Из-за всех этих нахлынувших нестандартных обстоятельств пришлось в краткие сроки что-то да придумать для видимой уверенности в собственной безопасности. Операторы ополчились и всё-таки добились нужного снабжения бойцов. Правда, толку от них он особо не видел. Камерамен-Титан не для этого жертвовал собою, ведь так? Отец был прав. Астро-туалеты не стали долго ждать и растягивать момента его кончины, отправив на поле боя красного трепальщика. Когда фигура того растворилась в воздухе, на деле сделалав нехилого размера круг, он почти расслабился, пока эта машина не влетела в спину. Окей… Однако, потом наступил час позора на всеобщем обозрении. И, если честно, случившееся казалось не столь значительным на фоне того, что произошло потом. — Соскучился по мне? — вот тут он думал, что попал в дерьмо по самые уши. Главный телевизор болтался на шее, уж точно не собираясь подключаться и работать в прежнем темпе. ТВ пытался приподняться на локтях, но получалось лишь слабо двигать ими. Признаки жизни появляются методом самовнушения, что либо он ползёт, встаёт и идёт нахуй отсюда, либо остаётся задавленным этими двумя бывшими… Коллегами? Боссом и подопечным? Сокомандниками? Диалоги порой, пусть и не открывают, но слегка позволяют заглянуть в комнату тайны, совсем чуть-чуть, всего-то лёгкая щёлочка. — Я не оставляю своих лучших друзей, — охотно верится. Лживо-самодовольная интонация Джи-мена лишь подкрепляет недоверие. ТВ, несмотря на не самое выгодное положение из всех трёх, находит силы огрызнуться. Хоть и должен был молча благодарить судьбу, Богов, стыки всех жизненных путей, приведших его к этому, играющим в плюсовую сторону, ответлению. — О чём ты вообще тявкаешь? Сейчас все моменты остались воспоминаниями. Такими картонными и далёкими, будто не в этой жизни. Микрофон застрял где-то в горле и удавалось лишь утробно хрипеть. Главный враг Альянса пришёл на помощь одному из Титанов, и не абы какому — а чёртовому ТВмену. Второй бы наверняка невербально дал понять, что это позор. В принципе, он согласен. — Доволен? — монотонно спрашивает ТВ-учёный, приподнимая телевизор. Рядовой, что обычно крутился с милой мордашкой, теперь стоит позади, сверля серым экраном пол. ТВмен-Титан резко, точно зашуганное животное, оборачивается к нему. Теперь монитор не мог освещать помещение, а потому создавалось ощущение, что они разговаривают с темнотой. Третий молчит, чуть сгорбившись, старая привычка, оставшаяся ещё со времен паразитирования. Всё также как…час назад, или полчаса. Сколько уже прошло? Создатель напряжённо стукает пальцами перила, понимая, что ответа ему не дадут в ближайшее время. Он опускает голову, выдавливая из себя слова. ТВ — ребята не социальные, потому выражение эмоций достаточно сложно даётся каждым. — Отдохни. Отлично поработал, малыш. Рядом стоящий отображает «:3», сменив на «>;D». Разговор, если быть честным, не помог. Слова отца удивили, но… Доверия не внушали. А может это просто он неблагодарный. Камерамены, что оказались здесь ходили лишь на ярусах, боясь идти вниз. В темноте оно казалось пропастью. Да и по правилам безопасности никто не идёт туда, потому что ТВ мог задавить. Где-то слышится звонкий хлопок. Кажется, Спикермен-Титан прихлопнул неудачливого скибидиста, попавшемуся, ему на глаза будет звучать как подъёб, тогда уж в зону эхолокаций. Теперь скибидисты и Альянс объеденённая структура, так что действия радиста слегка незаконные, но кто видит? То, что произошло на базе ТВменов — остаётся на базе ТВменов. Никаких исключений. Телевизор валялся где-то у ног, теперь приходилось идти, опираясь на фотографическую память. Он не лишился всех трёх чувств за раз. Пусть голова и отлетела с плеч, но тело способно двигаться, спокойно понимая происходящее. Титан всё ещё в состоянии слышать — предусмотренным корпусом, всеми фибрами так сказать. Ладонь шаркает по голой стене, идёт вдоль, где-то в конце есть ещё стена, на неё и опрется. ТВ мысленно выругался, когда пробитый локоть отдал колкой болью, проходясь по всей руке. Словно, услышав молитвы Титана, ему отправили помощь. Знакомое гудение колонок без слов указывало на их обладателя, который потянул ТВ в собственную сторону. Они проходят ещё какое-то расстояние, пока хватка не начинает тянуть вниз, приглашая усесться. ТВ тяжело переводит дыхание, рука автоматически потянулась к телевизору, но столкнулась лишь с воздухом. Он сжимает ладонь, опустив на грудь. Горячий металл обжигал пальцы, но его мыслям было далеко всё равно на это. Третий отнюдь не сопляк, но сейчас жутко хотелось обратно в прошлое. Когда было не столь сложно. Когда небо было тёмным, а не огненно-оранжевым с приходом Астро-туалетов, чей фирменный цвет подозрительно был схож с небосводом. О, приход Астро повлиял на атмосферу. Отлично, можете поздравить, ТВмен-Титан открыл новую теорию. Он немного скатился спиной, позволяя себе расслабиться. Заслуживает хотя бы пары минут, верно? Все эти события так быстро меняются, день и ночь сливаются воедино, прошло от силы суток три наверное, знакомые лица пропадают, а мысли гложат сильнее и сильнее. Как там Камерамен-Титан? Жив ли он? Цел? Не попал ли под контроль космических паразитов? Если уж попал, то спасать его тощую задницу придётся Спикермену (как символично). Потому что ближайшее время ТВ явно нетрудоспособен. Но всё же. Камера неплох, отношения с ним начались менее натянуто, как это было с радистом. На него он старался равняться, когда последнего Титана выпустили на поле боя. ТВ просматривал старые записи, замечая особенности техники сражения, кои представляли собою лишь грубую силу, операторские слабости и в целом строения тела. Третий заметил, что стал более приближен к агентам после потери Первого. Камеры… Не хватает. Не хватает ему. Спикермену-Титану. Другим операторам. Альянсу. Столь чувственный момент. ТВ бы даже слезу пустил, если мог. По-хорошему ему бы отключится, охладиться на время. Но он в состоянии лишь опустить плечи, сжимаясь из смеси непонятных чувств и ощущений изнутри. Холодная, остывшая по сравнению с его телом, ладонь плавно опускается на плечо. Не давит, не поглаживает, только касается, не перенося вес полностью. Он наверное хотел бы отмахнуться, правда, сил нет. Да и грубовато… Не уверен. Почему-то простой контакт с себе подобным, Титаном имеется ввиду, сложно. Ему со всеми сложно. «Семья» — отец с немного ненормальными идеями (по нескромному мнению Третьего), старшие братцы: довольно похуистичный, единственный элитный мужской агент; похожий экземпляр в виде многоглавого-невежи, не брезгующий скабрёзничать и жантильный ТВ-простачок, а также субтильная старшая сестричка. Её и Лардж-ТВ он считал самыми… Притягательными, к которым душа лежит. — Ничего не говори, — удаётся выплюнуть из себя. Если Спикермен здесь, чтобы упрекать его в чём-то или дать поддержку — скатертью дорожка. И на момент рождается тишина. Радист начинает поглаживать его плечо, со стороны это вызвало бы вопросы, ТВ находит в сие действий нечто утешительное, почти искренную снисходительность. Пока по нему не начинают стучать пальцами. Требуется ещё секунда для понимание и распознавания кода Морзе. «Рад, что ты жив». ТВ замирает. Это не «Ты (не) молодец» или что-то из разряда про пустую болтовню о бое. Спикермен переживал за него, его жизнь. Ладонь покидает чужое тело, намекая, что прошло достаточно времени с телевизионного зависания. Для ТВмена не прошло и пяти секунд. Всё это довольно… Мило. Приятно. ТВ не видит радиста. В каком он состоянии, хотя тут особой фееричной памяти не нужно, какой позе и настроении. Хочется сказать что-то, заполнить пространство, неловкий вакуум. Третий нащупывает спикерскую ладонь, что ушла не столь далеко, сжимая в своей хватке, что слышен скрип металла. — Спасибо…братец. Спикермен наверняка улыбнулся бы, будь такая возможность. Но тот лишь столкнулся плечами, даря холод собственного тела. Завтра наступит новый день. ТВ не хочется думать об этом. Система постепенно расслабляется, погружаясь в отключку. Радист мысленно архирвирует эту ситуацию, как очередное воспоминание. Воспоминание, полное утешения и приятельства.