Часть 16

Под утро я и Жанночка вернулись - уставшие, но такие счастливые, будто бы помолодевшие лет на двадцать за одну эту ночь. Пришли на работу, кстати, без опозданий - минута в минуту, как дворецкий и финансовый директор уже стояли перед начальством в полной готовности. Лишь еле заметно тряслись колени, ведь мы не воспользовались такси, предпочитая пройтись по свежести утренних улиц, чего, кстати, ни я ни Жанна не делали уже очень давно. Я - потому как мне некуда было выходить особенно, кроме как в магазин и изредка, чтобы прикупить одежды. Жанна - потому, как богатой и успешной женщине, вроде бы, не положено ходить пешком и у неё есть машина. Ну и на лицах были чуть заметные улыбки - разве можно от таких ярких воспоминаний не улыбнуться? Стоило нам войти и за нами хлопнула входная дверь, в прихожую выскочил Шаталин собственной персоной - злой, свирепый - того и гляди, порвёт всех и вся на своём пути. Он даже не переодевался - как был в пижаме, так и к нам вышел, "красавцем". Ну конечно, кто ж ему костюм-то положил, верно? Привык, что его одеяние висит на стуле, только оденься. А тут - непорядок! - Жанна... Константин, какого чёрта у меня костюма нет?! Я что, сам должен себе его положить? А ты тогда здесь зачем? Я ничего не пойму! Он обратился к Жанне, только немного сбавив тон, но всё еще чувствовалась обида, злость: - А ты, мой финансовый директор, где пропадала? Уж не с моим ли дворецким, что он даже про свои обязанности рабочие забыл? Жанна парировала совершенно спокойно, ровным голосом, даже не дрогнув перед ним: - А мы должны тебе отчитываться? То есть, ВАМ, Максим Викторович. Какие к нам могут быть вопросы? Пришли вовремя, без задержек. А костюм ты мог бы и сам себе выбрать - это не так тяжело. Время вне работы - это не ответственность начальства и подчинённые имеют полное право проводить его так, как хочется. Шаталин замолчал, переводя взгляд, полный немой злобы то на меня, то на Жанну Аркадьевну. Я внутренне сжался, представив, как остаюсь без работы, иду на вокзал, чтобы просить милостыню и играть на гармошке в переходах, раздражая людей и получая копейки в кружечку. Хотя, - подумал я, - Если так, то он мог и в прошлый раз оставить меня без работы, но ведь не оставил! Я знал, что спорить с начальством - не очень хорошо, но есть такие вещи, такие чувства, и такие люди, которые становятся куда важнее, чем работа, пусть ты делаешь её уже много лет. Я больше не мог позволить обижать Жанну, а шеф... Он явно зол на неё и сейчас просто так в покое не оставит - будет кричать, пассивно - агрессивно реагировать на все, что бы она ни делала, а, может быть, если у него совсем потечёт крыша - уволит. Такие уж они, эти продюсеры - импульсивные и в эти моменты очень глупые. Когда Жанна ушла, я решил поговорить с Шаталиным, как это называется, "по-мужски". Нет, бить я никого не собирался - упаси, боже. Я привык сперва решать всё мирным путём, без применения физической силы. Подойдя к нему ближе, я тихо спросил: - И долго это будет происходить? - Ты о чём? - О ваших притязаниях к Жанне Аркадьевне. Вы ведёте себя, как маленький ребёнок, у которого отобрали игрушку! Шаталин выпучил глаза, как всякий раз делал Киркоров, когда ему что-то не нравилось: - Что ты себе позволяешь?! - Только не надо сейчас так смотреть на меня, пытаться продавить. Я просто говорю вам: оставьте Жанну в покое. Найдите себе другую "девочку для общения". Перестаньте мучить её и пытаться перетянуть. Ей это сейчас не нужно. - Я её люблю! - Три раза "ха!" Вы же были так увлечены Викторией! А что теперь? Не то пальто? Нет уж, Максим Викторович, нет. Вам это слово "любовь" в отношении Жанны незнакомо! Вы просто на безрыбье, я вам уже говорил. И её хотите поманить к себе от безысходности! Делайте теперь, что хотите со мной. Но я лучше уволюсь, чем позволю вам издеваться над ней!