Нужно провести боевые испытания.

— Ваше превосходительство, капитан первого ранга, прошу прощения, но я вынужден признать, что удачный результат на девятой попытке был случайностью, вызванной попутным ветром и низкой скоростью кораблей, — обратился профессор Шмальгаузен к Дитриху. Капитан в этот момент наблюдал за тем, как экипаж разоружённого торпедного катера уже в четырнадцатый раз за сегодня вытаскивает из воды очень сильно потрёпанное секретное оружие. — Вы хотите сказать, что эксперимент провалился? — раздражённо спросил Дитрих. — За прошедшие три дня мы провели суммарно двадцать три попытки, но полностью удачной была только одна. В добавок, даже в единственном удачном случае ни один обычный человек не смог бы сохранить боеспособность, — сообщил профессор. — Но в той единственной удачной попытке было выведено из строя три орудийных расчёта, и, если бы не поступила команда остановится, то, возможно, результат был бы ещё более впечатляющим, — заметил капитан. — Да, но взгляните на те повреждения, которые нанесли надстройкам всего лишь холостые выстрелы в полную массу заряда. Если бы огонь вёлся боевыми снарядами, боюсь, повреждения оказались бы критическими, я уже не говорю о том что… — начал Шмальгаузен. — Возникший пожар мог бы затруднить применение, а осколки вывести оружие из строя, — закончил за него Дитрих. — Думаю, командование будет недовольно таким результатом. — Прошу прощения, но мне кажется они удивятся тому, что у нас получилась хотя бы одна успешная попытка абордажа, — промолвил профессор. — При попутном ветре, да и то только из-за того, что канониры работали как сонные мухи. Ведь так? — риторически вопросил капитан первого ранга. Шмальгаузен неуверенно кивнул. — Похоже, морскую фазу полевых испытаний на этом можно завершать. В отчёте я укажу что-нибудь в духе: «В случае доставки до цели, объект может полностью лишить корабль противника боеспособности, однако, доставка до цели крайне затруднена и не может быть выполнена в условиях открытого боя», — продолжил Дитрих. — Значит, программу вне полигонных испытаний на этом можно завершить, и вы наконец-то разрешите мне провести полную проверку уровня износа образца? — воодушевлённо спросил профессор. — Нет. Я знаю, что вы полны энтузиазма провести свои проверки. Они займут много времени, а, согласно моей информации, очень скоро нам представится шанс провести боевые испытания, и я не собираюсь его упускать, — сообщил капитан первого ранга.

***

— Барон Швальцкопф, мне говорили, что вы выдающийся специалист по Зусулам. Самый выдающийся на нашем флоте. Это так? — Да, господин капитан первого ранга, вас проинформировали совершенно правильно, — с почти не скрываемой гордостью сообщил сидящий напротив капитан третьего ранга. — Думаю, вам хорошо известно, что наши отношения с этим гордым народом стремительно ухудшаются. И ни командование, ни политическое руководство не имеют намерения решать конфликт мирным путём. — Да, мне это известно, — Швальцкопф сопроводил слова кивком. — В связи с этим я поручаю вам особую миссию: вы должны провести боевые испытания нашего особо секретного оружия. Разумеется, дальнейшую информацию я смогу вам сообщить, только если вы подпишите документ о неразглашении. — К чему такие формальности? Я — офицер Райсмахта, и хранить военные тайны не меньший мой долг, чем храбро сражаться за Кайзера! — заявил капитан третьего ранга, однако, в его глазах был виден неподдельный интерес. — Уровень секретности проекта таков, что подобные формальности, к сожалению, необходимы, — ответил ему капитан первого ранга. — Ладно, — бросил Барон, быстро подписав бланк. — Вас доставят военно-транспортным судном в колонию Зусу вместе с нашим секретным экспериментальным оружием. Ваша задача такова: сразу после объявления войны с нашей стороны пробраться глубоко в тыл врага и помешать проведению противником мобилизации своих сил. Другими словами, вы должны нападать на разрозненные лагеря и отряды Зусулов с целью их полного уничтожения, или в случае невозможности крайней деморализации, — рассказал Дитрих. — И всё это я должен делать один? — вопросил крайне удивлённый Швальцкопф. — Вы можете взять с собой трёх помощников по собственному выбору. Однако, от них тоже потребуется подписать документ о неразглашении, — пояснил капитан первого ранга. — Понял. Я согласен. Сколько у меня времени на поиск подходящих для операции людей? — задал очередной вопрос Барон. — Не более трёх дней. К сожалению, ситуация в колонии развивается слишком стремительно и непредсказуемо, — ответил Дитрих. — Понял. Разрешите идти? — Швальцкопф поднялся со стула. — Можете идти, — кивнул капитан первого ранга. В момент когда барон уже подошёл к двери и собрался покинуть кабинет, Дитрих окликнул его: — И ещё. В некоторых отчётах сообщалось о том, что экспериментальное оружие, так скажем, нестабильно. — Вы хотите сказать, что оно может взорваться? — остановившись, но уже держа руку на ручке двери, осведомился капитан третьего ранга. — Нет, — капитан первого ранга громко усмехнулся, — однако, некоторые могли бы выразиться и таким образом… — задумчиво добавил он.

***

За отведённый срок Швальцкопф, хоть и с трудом, но всё же смог найти трёх желающих поучаствовать в операции с применением сверхсекретного и взрывоопасного оружия. Того самого, принцип действия и даже внешний вид которого пока были неизвестны даже командиру операции. Добровольцами он выбрал своего старого друга старшего лейтенанта Ганса Шмульке, закончившего военно-морское инженерно-артиллерийское училище по специальности артиллерист, а также двух мичманов — Жранкеля и Дранкеля. Последние были найдены и приняты в крайний день перед отбытием транспортного судна, в связи с отсутствием других добровольцев.