---

Зоро сидел и как-то тупо смотрел в стенку. Это было не самое обычное поведение для него, величайшего мечника в мире. Но сегодня повод был, причём весьма веский — это была последняя ночь перед казнью Луффи. С Монки Д. Луффи Ророноа познакомился очень давно, гораздо раньше остальных. Сначала, конечно, он не сильно воспринимал его всерьёз — тогда он казался ему просто дурачком, поверившим в мечту. Таких в мире миллионы, если не миллиарды. В конце концов, из-за подобных экземпляров и началась Великая Эра Пиратов. Уже в тот день Зоро полностью осознал свою неправоту. Для начала, он его спас. Спас из штаба дозора, попутно попав под град пуль, все равно каким-то чудом устоя от него. Но дальше больше — Луффи убедил мечника вступить в его команду. Позвал охотника на пиратов в команду пиратов — ну разве не идиот! Чем дольше он знал Луффи, тем больше убеждался, что вот он — человек, который станет Королём Пиратов. Следующим Гол Д. Роджером. Для себя Ророноа выделил ещё одно качество таких вот мечтателей — они всегда добиваются своего. Что бы они ни делали и где бы ни были, госпожа Фортуна всегда будет на их стороне, и этого не отнять. И вот, Луффи, как все и ожидали, тоже своего добился. Это было лишь вопросом времени — для этого понадобилось каких-то три года. Наконец весь чёртов мир облетела одна шокирующая новость — Монки Д. Луффи стал вторым в истории пиратским капитаном, достигшим Рафтеля и нашедшим легендарный Ван Пис. Открыв сундук, он, как и его предшественник, тоже рассмеялся. И команда рассмеялась. Даже не верится, что они прошли весь этот путь ради *удалено цензурой*! Вот только… Увидев на горизонте первый же корабль дозора, Луффи… Сдался. Самовольно. Его пытались отговорить, причём не только накама, но и некоторые дозорные. Хотя те, казалось бы, наоборот, должны сидеть и молчать в тряпочку. Но Луффи на то и Луффи, чтобы быть собой в собственных лучших традициях. А какая традиция может быть лучше, чем его небезызвестное упрямство! Тем более, что тем дозорным судном управлял, барабанная дробь, Монки Д. Гарп собственной персоной. Как ни парадоксально, дед был чуть ли не единственным, кто хотел для своего внука того же, чего и для всех пиратов — наказания. В идеале — казни. И вот, (бывший) старпом команды Соломенной Шляпы, Ророноа Зоро, сидит и тупит в стену. В его голове тысячи, миллионы мыслей — и все о резиновом мальчишке, сперва преставшим перед ним, как обычный ничем не примечательный дурак, потом как достаточно сильный и волевой человек. Ещё позже — как капитан. И наконец — как друг. Лучший друг… — Зоро, — вдруг мечник услышал знакомый голос, идущий со стороны двери. Причём знакомый до дрожи, нет, до боли! Впрочем, и до того, и до другого — чего уж тут мелочиться? — Ты не спишь? — Заснёшь тут, — буркнул Зоро, поворачивая голову на Луффи. Ророноа старался вести себя как обычно — грубовато, не очень эмоционально. Однако в его голосе, в его действиях, в глазах — во всём этом читалось совершенно другое. В них читалась тревога. Паника, непонимание, отрицание происходящего. Немой вопрос — «Почему?». И тепло. Столь непривычное, особенно исходящее от Ророноа Зоро, тепло. Такое, с которым можно смотреть только на любимого брата или близкого друга. — Как ты вообще сбежать умудрился? Они ведь вроде взяли тебя под строжайший надзор, нет? — Эти «надзорные» были слишком хорошо ко мне предрасположены, — Луффи усмехнулся, прежде чем войти. — Вот и отпустили ненадолго прогуляться. Зоро на это лишь вздохнул. Добрый и открытый, Монки Д. завоевал если не любовь, то хотя бы уважение очень многих людей. В том числе и дозорных. Наверное, большая часть из них тоже не хотела, чтобы Луффи казнили. Так зачем, зачем же Король Пиратов это сделал? На кой чёрт сдался собственному деду?! — Зачем? — выдохнул Зоро. Луффи на это лишь вздохнул и горько улыбнулся: — Зачем что? Зачем сдался? Зачем пришёл? Или что? — Давай всё по порядку, — попросил Ророноа. У него в голове было так много вопросов, на которые, как назло, почти не было ответов. — Ладненько… — Луффи задумался, прежде чем внезапно посерьёзнеть. Такое с капитаном случалось нечасто. Дурной знак, очень дурной. Хотя за последний год Монки Д. и повзрослел, причём не только физически, но и морально — с тем семнадцатилетним оболдуем, коим он являлся всего каких-то три года назад, его было сравнивать всё сложнее и сложнее. И всё-таки обычно он радовал всех окружающих своей широченной улыбкой во все тридцать два резиновых зуба. Может, это ощущение своей скорой смерти на него так влияет? — В последнее время я всё чаще вспоминаю Эйса. В особенности — Маринфорд. Зоро закусил губу. Он отлично понимал, что для Луффи это больная тема. С тех пор, когда он пережил боль Луффи на Триллер-Барке, он стал понимать, сколько капитан отдаёт ради них и ради своей мечты. Причём та боль была не столько физической, сколько душевной. И смерть Эйса… Зоро страшно представить, что творится в душе у Луффи теперь. Но он бы отдал многое — начиная своей собственной жизнью и заканчивая Вадо Итимодзи — чтобы повторить тот опыт из Триллер-Барка. Чтобы забрать у Луффи ту боль, что он ощущает ежедневно. Чтобы он хоть на секунду почувствовал себя лучше. Луффи между тем продолжал: — Несмотря на все трудности, он прожил прекрасную жизнь, хоть и короткую. И он умер героем. Умер, сражаясь за чужую жизнь. Он умер из-за меня, — последнее предложение Луффи почти прошептал. — Думаю, я бы хотел умереть также. Я давно об этом думал. Но раньше у меня была мечта. Цель, к которой я шёл всю жизнь. А теперь, когда я всего этого достиг… Смысл продолжать жизнь? — тут он вдруг усмехнулся. — Наверное, Эйс сейчас где-то там ненавидит меня. За то, что я так просто сдался, ещё и деду. Но у меня есть план, — Луффи впервые поднял взгляд, и посмотрел Зоро в глаза. — Такой же, как у Гол Д. Роджера. Я скажу, что сокровище всё также лежит там, и тот, кто его найдёт — тот станет следующим Королём Пиратов… И обладателем Шляпы. Последнее слово пробрало Зоро до мозга костей. Луффи оставил свою соломенную Шляпу (именно так, с заглавной буквы) на Рафтеле. Никто не спрашивал его, зачем — это ведь его Шляпа, его вещь, и он имеет полное право распоряжаться ей, как ему вздумается. И теперь он, Ророноа Зоро — единственный, кто знает об истинной цели этого «подарка» острову — Луффи хотел превратить Шляпу в своего рода корону, право носить которую получат только избранные. Странный поступок, если вдуматься. Но в этом весь Луффи, ничего не попишешь. — А… Пришёл зачем? — проговорил Зоро. — Попрощаться, — Луффи грустно улыбнулся, и вдруг его руки вытянулись, и через секунду он крепко повис на шее старпома. Зоро почувствовал, как по его щеке катится слеза, и поспешил скорее уткнуться другу в плечо. Монки Д., впрочем, тоже не сдерживался — вскоре широкое плечо Ророноа стало мокрым от его слёз. — Скажи, Луффи, — тихо проговорил Зоро, всеми силами стараясь не выдавать дрожь в голосе. — Ты счастлив? — Дай-ка подумать, — произнёс Луффи, на секунду перестав плакать. Вскоре он проговорил. — Наверное, да. У меня лучшие накама, о которых только можно мечтать, я исполнил свою главную мечту, а также мне обещали дать последний ужин перед тем, как меня казнят. Да, я не против умереть сейчас. — тут он оторвался от Зоро и вновь посмотрел ему в глаза. На щеках Луффи ещё оставались капли слёз, но на лице играла обычная улыбка до ушей. — А ты? Ты счастлив, Зоро? Чуть погодя, Зоро ответил, сморгнув слезу: — Так точно, капитан. Счастлив… Благодаря тебе. Спасибо. Часы пробили полночь. Короля Пиратов казнят через пять часов, на рассвете.