Мертвец

Он почти мертвец. Арбалетные стрелы, выпущенные в упор, пробивают даже доспех его работы. Арбалеты работы гномов, он успел заметить точно. Кровь ещё бежит по жилам, разливаясь где-то внутри, в груди булькает и клокочет, но он делает шаг вперёд. И ещё один. Внутри что-то режет его, словно ножом. Дышать очень больно, от этого шевелится и стрела в груди, и та, что ниже. Ещё шаг. Ещё несколько. Он едва не падает. Нога скользнула на крови королевы. Его, Куруфина, копьё пробило ее кольчугу дважды, проткнув женщину насквозь и выйдя на спине. Лицо ее все такое же удивлённое и злое. И ещё прекрасное... Следующим шагом он отшвыривает носком сапога тот самый гномий арбалет, выпавший из ее рук. Ещё немного осталось... Но пол завален телами весь. Здесь, у трона, рубились ожесточеннее всего. Мертвые синдар и нолдор лежат друг на друге, смешав свою кровь, а порой и выпущенные друг другу кишки. — Кано... — в глазах верного плещется ужас. Как же его имя... Неужели забыл? — Помоги. Подойти, — выговаривает Куруфин. Ему осторожно подставляют плечо, и он перешагивает через этих двоих, синда со светло-ореховой гривой и нолдо из охотников Турко, с темно-каштановой косой. Едва не поскальзывается снова на их кишках. Перебирается через своего верного в блестящем доспехе — его ударили ножом в глаз, надевшись ради этого на меч... — Кано, позволь... — Молчи. Рукоять торчит у этого синда из живота, и, кажется, он ещё жив, только пошевелиться не может. Но мигнул и проводил взглядом. Куруфин видит все вокруг небывало отчётливо. Видит свет живых — и погасшие тела под ногами. Его цель впереди, осталось несколько шагов. Келегорм ещё мерцает, чудится ему, и он идёт, одолевая последние шаги. Медленно, словно по снежному карнизу в горах. — Отодвинь. Осмотри, — тихо говорит Куруфин, и его верный бросается вперёд. Он оттаскивает мертвое тело Диора Элухиля и склоняется над ним. А Куруфин опускается на колени. Медленно, короткими рывками, стараясь не наклоняться. Келегорм смотрит сквозь него. Он не успел. Совсем немного не успел. Лицо брата ещё теплое, и кровь ещё сочится из глубоких ран на груди и плечах. Эти двое рубили друг друга, как безумные, забыв о боли. — Дурак, — шепчет Куруфин. — Вот дурак... Не подождал... Он оседает тяжело на ступени возле трона. — Мы найдем его, — повторяет он брату, словно тот может расслышать. — Найдем. Время идёт, а он ещё живой, и это странно. Только дышать становится все труднее. Двое подбегают к нему и пытаются куда-то забрать, он шлёт их к раугам. Карантир торопливо идёт к нему через весь огромный зал, тоже перешагивая через трупы и поскальзываясь. Брат успеет, думал Куруфин мрачно. Этот — успеет. — Нашел? — спрашивает Куруфин, в груди его что-то бурлит. И брат запинается. — И ты тоже дурак... — говорит Куруфин горестно. Откидывается назад. Он очень устал. Над ним склоняются целители, кто-то требует извлечь немедленно стрелы, кто-то возражает. — Тяните, — говорит Карантир сверху. — Рискнем. Повернув голову, Куруфин видит лицо Келегорма. Ярость, сжигавшая брата, ушла, и лицо его светло и прекрасно. Потом вспыхивает дикая боль в груди, чуть ниже сердца, что-то колышется внутри, тепло и успокоительно — и становится совсем темно. * ...Здесь, в пристройке, тоже темно, и холодно вдобавок. Он схватился за грудь, просыпаясь — слишком яркой была вспышка памяти о стреле в ней. Но стрелы нет. Пальцы невольно нашли на груди шрам от пули, прошедшей насквозь, как та стрела. Он повернулся на дыхание и посмотрел на кровать напротив. Келегорм дремал на боку, полуприкрыв глаза, и сейчас заметил, конечно, его движение. Распахнул глаза и приподнялся. — Не спишь? — Не сплю, — Куруфин криво улыбнулся. Протянул руку, пихнул брата в плечо. — Хватит уже меня караулить. Келегорм почти не глядя и безошибочно дёрнул его за ухо. Сквозь маленькое окошко в комнату вползал предрассветный серый сумрак, напоминая, кто сегодня дежурит, и кто скоро пойдет кормить лошадей. Сон, подумал он, глядя в низкий потолок. Память, больше похожая на жизнь, чем все их теперешнее сонное существование. Ради чего это все? Келегорм поежился, неразборчиво выругался и свернулся на кровати в клубок, спрятавшись под одеялом с головой. Куруфин усмехнулся. Торопливо одевшись, он набросил на брата свое одеяло и вышел наружу. Было оглушительно тихо, а звёзды сползали с горизонта — светлели и исчезали в преддверии рассвета. — Мне... — воздух был холодным и резанул по горлу. — Мне нужен ответ. Слышите? Мне нужен ответ.