Часть 1

      Эйс просыпается.       У него в ушах взрывы, отзвуки выстрелов и крики его семьи.       У него в ушах противный запах пороха, крови и жженной плоти.       У него гигантская дыра в груди, прожженные органы и даже позвоночник. Единственное, что не дает распасться телу на две части — неправильно сросшиеся в тюрьме ребра.       О Боже, его тошнит.       Он переворачивается на бок, выплевывая желчь и воду.       Перед глазами все размытое и непривычно большое, отчего в голове что-то словно лопается, отдаваясь острой болью в висках.       Эйс моргает несколько раз, пытаясь игнорировать все обстоятельства.       От оглушающей тишины крики его команды, семьи, сливаются в невыносимое гудение.       Почему он… дышит?       Хриплые вдохи, жжение в легких, напару с рваными движениями диафрагмы в его груди игнорировать просто невозможно. Ровно так же, как и целость этой самой груди.       От кулака магмы в его плоти не осталось ничего. Ни невыносимого жара, ни резкого удушающего запаха, ни шрамов.       Эйс плавно дергает рукой, чувствуя как острые лопатки впиваются в тонкую кожу спины. Скованности, повреждения нервов и мышц словно никогда и не было.       С момента своего проигрышу Тичу, когда его наконец освободили от вечной тьмы фрукта и сковали — он не мог нормально двигаться.       Вначале перенапряжение мышц, потом, в Импел Дауне, где его сковали тонной цепей, подвесив к потолку камеры до прихода Джимбея, все было решено. В таких условиях даже логии, особенно логии, невозможно спасти нервы от отмирания.       Он смирился с этим в первый же день своего пребывания в этом аду.       Сейчас же… ничего нет.       От подобных травм его исцелить могла только сила Марко, но поскольку никаких переживающих птиц рядом нет…       О Боже.       Он один.       Эйс один.       Прямо как там, в вечной тьме силы Тича, доказывающей насколько он слаб.       Прямо как в сырой камере, где сохранился навечно запах разложения, пота и слез. Прямо как когда склонив голову наблюдал за смертью своих друзей, братьев и Оядзи, не в состоянии помочь.       Эйс смеется хрипло, надрывно, забывая дышать.       За него, его глупость и эгоизм все буквально умирали. Марко, ответственного, родного и ворчащего с счастливым блеском в глазах, сковали морским камнем, обезглавив резким ударом; быстрого, бегающего по полю боя с напряженным смехом Харуту застрелили; сдержанному, решительному Изо отрубили руку.       Дьюис, его до безумия преданный первый помощник, заслонил собой Корнелию.       Да даже Котацу провалился под лед из-за безумных ударов Акаину!       Эйс стонет, пытаясь прогнать воспоминания (он знает, что это бесполезно). Приподнимается на трясущихся руках, осматриваясь. Ничего необычного: высокие деревья вокруг поляны, несколько булыжников и чистое небо над головой.       В раю его не ждут точно.       На ад не очень то похоже, если только не существует десятый круг, на котором пытают цветочками.       Может ему стоит крикнуть в пустоту, что из всех чертей он здесь настоящий дьявол? Ну знаете, по генетике и все такое.       К нему на поляну вываливаются двое детей.       До боли знакомых детей.       Сабо, в одиннадцать лет убитый одним из Небесных драконов из-за мечты быть свободным, прямо сейчас отряхивает свою синюю шляпу от пыли и сухой грязи.       Рядом с ним, более маленький комочек — Луффи — не утруждает себя ничем подобным, развалившись на мягкой траве. Поднимает глаза на Эйса и тут же вскакивает, прыгая вокруг.       — Эйс, Эйс, Эйс! — кричит с широченной улыбкой.       Эйс хочет умереть.       У него перед глазами воспоминания, как этот самый счастливый мальчик, весь в бинтах и крови, прорывался сквозь войну ради него.       Ради него.       Сабо хватает Луффи за руку, заставляя ее растянуться на несколько метров.       Эйсу плохо.       Он делает то же, что и всегда.       — Придурок, я слышу! — огрызается, отталкивая брата в сторону, не смотря на болезненно ноющее где-то за ребрами сердце.       Ему хочется обнять Луффи, убедиться, что его младший брат жив и в порядке. Хочется поправить отросшие светлые кудри Сабо, подтверждая, что его лучший друг здесь.       Но Эйс уже был эгоистом и посмотрите к чему это привело.       Предательство, ненависть, война и смерть — то, что заслуживает он, но никак не его родные люди.       Сабо смотрит на него пристально, нахмурив брови. Губы сжимает, оттаскивая скулящего Луффи в сторону.       — Он успокоится, — говорит, мягко касаясь худого плеча ребенка — все будет как обычно, просто дай ему время.       Эйс уходит к утесу, так ни разу не обернувшись, пока ветер несет неозвученное «все будет хорошо».       Он знает, что ничего уже не будет.       Ровно так же, как знает, что Сабо гораздо лучший брат для Луффи.       Ровно так же, как знает, что без него не будет всего ада.       Кажется единственное, чего он не знает — что вообще произошло и как он оказался на острове Рассвета в своем детском теле.       А еще знает, что в этот раз точно не должен портить жизнь своим братьям, пиратам Пик и Белоусам.       В частности своей собственной жизнью.       Эйс смотрит на море, которое является продолжением его самого.       Даже с дьявольским фруктом он не боялся этой неукротимой силы. Иногда останавливался, прямо как сейчас, и позволял себе задуматься о своих родителях.       Его мама испытывала те же чувства? Она была известной воровкой, часто выходившей в приключения под парусом.       А отец? Как король пиратов он должен был исследовать бо́льшую часть всего Гранд Лайн и Нового мира.       Хотелось бы ему показать все это Ямото и другим своим друзьям.       А ведь точно, если его не станет, что будет с ними, Пиками, Тамой?       Сможет ли Карелия сбежать от своей дворянской семьи?       Михара все-таки захватят морские пехотинцы?       Сайбер так и продолжит пытаться подстроится под людей своего острова, не найдя счастья?       Котацу выживет, или умрет в бою с тигром?       Выйдут ли они в море?       Эйс с болью в сердце осознает, что без него все эти люди могут так и остаться несчастными, а некоторые даже, скорее всего, умрут.       Он капитан пиратов Пик, один из командиров сильнейшей команды в мире, сын лучшей воровки в истории и короля пиратов.       От него зависит судьба слишком многих людей.       Счастье или жизнь?       Сумасшествие Пик, веселый смех на палубе и тихое мурлыканье Котацу или осознание того, что никто из них не пройдет через ужасы войны?       Эйс не может выбрать.       Вся эта ответственность падает на него невыносимым грузом и понимание, что решать надо как можно скорее, не помогает.       По-хорошему, до этой ночи.       Потому что он не знает как долго ему будет позволено оставаться в прошлом (если это оно, а не ад), не знает, сможет ли вообще что-либо изменить и не знает что делать.       Как же хочется тихонько проскользнуть в каюту Марко напару с Котацу, пристроится у него под боком и чувствовать себя в безопасности. Со своим неназванным старшем братом.       Ха, он ведь даже не может никому ничего сказать, потому что перекладывать свой собственный груз на других — один из его грехов.       И ему их хватает.       Эйс вздыхает, сжимая свои руки в непривычно маленькие кулачки.       Да, пусть все изменится, пускай некоторые так и не узнают о красоте океанских глубин.       Но они будут живы.       И может быть, счастливы.       Ему в этой истории нет места.       Он принял решение.       Эйс разворачивается и бежит к своим братьям, продираясь через заросли острова.       Хватает Луффи за руки, обнимая несколько секунд, прежде чем развернуться к Сабо.       — За свободу, — шепчет, смотря прямо в удивленные голубые глаза.       Его лучший друг не понимает к чему это, но ободряюще кивает, мягко улыбаясь уголками губ.       — Как и договаривались, — Сабо бормочет, вопросительно нахмурившись.       Эйс впервые за несколько месяцев ухмыляется. Ямочки на его пухлых щечках появляются следом, как и счастливый блеск в серых глазах.       Он выбрал.       Разворачивается на пятках и бежит обратно к утесу, не обращая внимания на шквал вопросов у себя за спиной.       Жить-жить-жить.       Все его близкие будут жить, в этом он клянется.       Бесстрашно ступая с края, чувствует лишь уверенность и опьяняющее счастье, разливающееся подобно огню по телу, пока ледяная вода не смыкается у него над головой.       Море добродушно принимает своего потерянного сына, принца, того, чье сердце навсегда принадлежит свободе.       Эйс выдыхает, наблюдая за пузырьками, стремящимися вверх.       Он продолжает улыбаться, пока в груди у него бурлит счастье.